— Не отвлекайся.

Авторское примечание:

๋࣭ ⭑⚝ : эстетика зарисовки

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆

Вода собиралась на кончиках волос и, подобно шаловливому ребенку, взобравшемуся на высокие качели, держалась за пряди, набухая, прежде чем сорваться вниз и растечься темным пятном на деревянной половице. Я вяло промокала влагу, думая о том, чем бы ещё заняться в этот на удивление спокойный за долгое время день. Колледж опустел на выходные, предоставив лабиринт одиноких коридоров в наше полное распоряжение. Кое-где изредка показывался персонал, да и то ненадолго: мелькающие тени прибирали на поле для тренировок, меняли свечи в лампах, оставляли чистую постель — и делали все это быстро и бесшумно. Казалось, сегодня только мы с Итадори составляли все “человеческое“, что обычно присуще жилым постройкам: тихие перешептывания, шуточную ругань и многозвучие вздохов.

Я опустила руку на нижние ребра: кости отдавали глухой ломотой, но не доставляли жуткого дискомфорта, как было в первые дни после травмы. Я бездумно водила пальцами сквозь ткань одежды, нащупывая шероховатости, впадины, выпуклости и запоминая здоровый и целый вид. Так я хотела переписать слишком яркие воспоминания о перебитых костях, россыпью застывших внутри тела и жадно хватающихся острыми концами за живые ткани поблизости, бесцеремонно разрывая их. 

— Болит?

Я отдернула руку. Копна персиковых волос и пара медовых глаз показалась из-за приоткрытой двери. Из-под хмуро сведенных бровей Юджи наблюдал за моей растерянностью и попыткой найти естественное место для руки, которой я с маниакальной одержимостью нащупывала кости. 

— Нет, — я дала ответ, торопясь и пряча глаза, а потому с трудом сдержалась, чтобы не залепить себе по лбу за такую красноречивую реакцию.

Дверь неуверенно скрипнула, открываясь шире. Жар предательски прилил к щекам, когда Итадори ястребом навис сверху, а мой взгляд упёрся в покемона на его футболке. Мне было неловко перед юношей: Юджи искренне беспокоился, а потому всячески отказывался пособничать в тренировках. Утром мы почти поругались из-за этого, когда во время спарринга он не выложился и в половину своей силы, а потом и вовсе заупрямился, замерев на месте — за что получил по лбу муляжной катаной. Я зло потопталась перед ним, гневно вспахав землю ногами и отбросив прочь тренировочное оружие, а потом вернулась в общежитие, полная раздражения и досады. Глупые ребра. Из-за сложности травмы восстановление шло дольше обычного, а увеличившееся время означало для меня — дни бездействия, а для товарищей — возросшую нагрузку. За раздражением и досадой я прятала нервозность, вызванную страхом за близких, но не могла открыто в этом признаться.

Собравшись с мыслями, я подняла упрямый взгляд на Итадори, готовая выслушать его предостережения, но встретилась лишь с безобидным любопытством карамельных глаз.

— Сделаем моти?

***

Пальцы погружались в вязкую массу, с чавкающим звуком пропадая в ней. Упрямое тесто неприятно липло к коже, задерживая меня на каждом этапе. С каждой минутой я злилась все больше, из последних сил удерживая себя от того, чтобы просто не отряхнуться от тягучей жижи, в которой я, словно в трясине, увязала все больше.

Начиналось все хорошо: спелые фрукты, блестящие от капелек воды после тщательной промывки, кремовая начинка, заранее заботливо подготовленная Юджи, сам юноша, увлеченный и сияющий. Узкий фартук на нем, явно шокированный тем фактом, что его ткань с короткими завязками смогла растянуться и обхватить широкий торс Итадори, смотрелся весьма комично, оттого я невольно улыбалась. Но так было поначалу… Когда же мы с Юджи разделились, чтобы сделать больше заготовок из теста, я вернула себе мрачное расположение духа и всерьез задумывалась бросить эту затею. Желательно в окно. Желательно с крыши.

Пытаясь освободиться от оков липкого остывающего теста, я отчаянно размазывала его по пищевой пленке, которую Итадори заранее раскатал на столе. Без нее по моей вине кухня давно бы превратилась в поле неравной битвы, где навыки кулинарии уступали место жестокой реальности. Оторвавшись от созерцания собственной беспомощности, которая липкими ошметками вредного теста растеклась по поверхности, я посмотрела на Итадори. Юноша легко смешивал вязкую массу с крахмалом, ловко растягивая будущий “кармашек” для моти. Его мозолистые пальцы, испещренные шрамами, вопреки грубому внешнему виду, оказались нежны, с ювелирной точностью превращая неуклюжие комки в невесомые квадратики, тоньше которых была разве что тюль на ветру.

— Это невыносимо! — злясь, я взмахнула рукой. — Итадори, я порочу твой рецепт своим присутствием. Посмотри сюда! Это упрямое тесто не отлипает от меня!

— Его можно понять.

Чуть склонив голову, Итадори наблюдал за моим приступом: не выдержав, я испачкала и вторую руку в попытках избавиться от клейкого теста. Продолжая дергаться, я разбрызгала липучего врага по ближайшей кухонной гарнитуре и — о, как это неудивительно — по своему лицу. 

— Наверняка есть проклятие рисового теста, — подытожила я, растирая по щеке вязкую массу.

Увлекшись борьбой, я не заметила, как Юджи оказался так близко, что я могла почувствовать жар его тела. Не говоря ни слова, он по-хозяйски взял меня за бедра и развернул к себе, прижав поясницей к кухонному столу. Согнув руки в локтях, я неловко расположила их между нами, стараясь не замарать чистую одежду Итадори — на мне же сейчас, вероятно, было больше муки, чем в будущих заготовках для моти. 

— Я помогу, — опережая все мои вопросы, сказал Итадори где-то возле моих губ.

Пока я жадно вдыхала аромат карамели и солнца, Юджи тщательно слизывал тесто с щеки. Его язык кружил по коже, выводя хаотичные узоры. Расправившись с тестом, юноша не торопился отстраняться: зубами он прикусил щеку, чуть втянув кожу в рот. Это могло походить на привычное озорство Юджи, когда он перехватывал меня ради мимолетного подразнивания или шуточной борьбы, но сейчас… 

— Юджи, а что тебя так возбудило? 

Мои уши стремительно краснели, а чувство упирающегося в бедро стояка отдавалось в теле электрическими разрядами. Итадори спустился к шее, а я, не имея возможности прикоснуться к нему, могла лишь рвано глотать воздух. Пьянительная близость его тела, такого жаркого и вечно подвижного, дразнила, создавая между нами напряжение — закономерный финал утра, за которое мы почти прошли дорогу от несостоявшейся ссоры до секса на разделочном столе.

— Готовка с тобой, — отстранившись, сказал Юджи.

Взявшись за кисть одной руки, он поймал мой взгляд и нарочито медленно погрузил два пальца в рот. Посасывая их, Итадори не сводил с меня медовых глаз, в которых так и искрило возбуждение. Я невольно приоткрыла рот, наблюдая за этой до дрожи в коленях эротичной картиной. Язык юноши ласково обволакивал мои пальцы, играя с подушечками, а зубы слегка задевали выпирающие костяшки. То, как Юджи втягивал щеки, окутывая влажным теплом, то, как двигались его губы, не желая отпускать, то, как разгорались его глаза, когда я бессовестно начала двигать пальцами внутри Итадори — двигать так, как он это делал обычно во мне… 

— Юджи, — попросила я, поёрзав бедрами.

О, как же я любила Итадори Юджи. Эту чистоту мысли, продиктованную порывом, эту живость взгляда, где отражаются тысячи идей, эту стремительность, когда достаточно одного вздоха… Однако, вопреки моим желаниям, Юджи, тряхнув головой, по-прежнему по-хозяйски развернул меня спиной к себе. Теперь его эрекция упиралась прямо в задницу, пока Итадори, не торопясь снимать с нас одежду, пролез своими руками между моих и отставил прочь испорченное тесто.

— Я объясню, как сделать правильно, — весело проговорил юноша, опираясь подбородком о мое плечо.

— Я не хочу моти, — голос не скрывал обиды, и я нахмурилась. — Я хочу тебя.

— Не говори такое о моти, — взволнованно и как-то по-заговорщически прошептал Итадори. — Такие речи грешно произносить во время готовки.

Издевательство у Итадори Юджи не входило в привычку. И раз он сейчас вел такую нечестную игру, значит, он был сильно обижен, разозлен и обеспокоен. Крайне взрывоопасное сочетание. Понимая, что причиной тому являлось мое не всегда сдержанное поведение за последние дни, я притихла. Юджи сразу же это заметил.

— Готовка помогает прояснить мысли и успокоиться. Разве это не то, что надо нам обоим? — как бы невзначай уточнил юноша, расставляя посуду. 

— Мы можем просто поговорить…

— Нет, — упрямо заявил Юджи, а я дернула плечом на его отказ. — Ты слишком ловко управляешься словами, и я не успеваю тебя поймать. Тем более так, когда мы не видим лица друг друга, легче оставаться с холодной головой.

— У тебя стояк, — напомнила я, нарочно потеревшись о него.

— Чтобы тесто не было таким липким, стоит добавить крахмал, — проигнорировав меня, спокойно объяснял Юджи. — Прежде чем браться за заготовки, посыпь свои руки мукой — так ты почти не испачкаешься.

Я выражала свое недовольство громким дыханием, но тепло от тела Юджи, вопреки возбуждающему эффекта, также и успокаивало. Дёрнув плечом, я принялась выполнять указания юноши. Под его чутким контролем мы привели место работы в приличное состояние — теперь я свободно могла смешивать клейкую массу с крахмалом и, подражая Итадори, пытаться раскатать его на столе. От дразнящего нашептывания юноши, что сопровождали каждое мое движение, отвлекали монотонные действия — я опрометчиво расслабилась, чем сразу же воспользовался Юджи.

— Что ты делаешь, Итадори?

Объятые дрожью пальцы с трудом удержали кусочек теста, когда рука Юджи, забравшись под мою футболку, поглаживала низ живота.

— Не отвлекайся, — строго сказал юноша, а я опешила от противоречивости его поведения. — Раскатай тесто еще немного, а потом подели на четыре равных части.

Рука Итадори тем временем скользнула ниже, задевая резинку белья. Я невольно попятилась, но Юджи не дал мне сдвинуться с места, прижав меня к столешнице. Растерявшись, я нечаянно раздавила ладонью маленький шарик из теста.

— Да, вот так, отлично получилось, — искренне похвалил Итадори, оттягивая белье. — Только этого не хватит на моти, тебе следует брать побольше теста.

Да ты издеваешься? Я прижала тыльную сторону ладони к пылающему лбу, пока Юджи подушечками пальцев собирал влагу от возбуждения, накрывшего меня пару минут назад. Его дыхание на моей шее вновь распаляло пламя, заставляя мечтать о мягкости губ, диктующих следующее действие на ухо. 

— Не отвлекайся.

Издевательское замечание положило конец аккуратным поглаживаниям клитора, отчего я шумно вздохнула. Закусив губу, я потянулась за скалкой и принялась раскатывать готовое тесто. Пальцы Итадори надавили на чувствительную точку, а губы ласково прошептали:

— Да, вот так. У тебя хорошо получается.

Его вторая рука, крепко держащая меня за бедро, стянула свободно сидящие спортивные штаны, отчего они повержено упали к моим ступням. В голове царил хаос от абсурдности действий в то время, как пальцы Юджи, массирующие клитор, спустились ниже, растирая быстро увеличивающуюся влагу. 

— Хорошо, теперь возьми крем и выложи на получившийся “кармашек”, — слегка сиплым голосом указал Юджи. Его дыхание сбилось, а он сам сильнее навалился на мою спину. — Только не бери много, иначе не сможешь соединить концы теста. 

— Юджи, мне сейчас плевать на тесто, — прошептала я, когда юноша ввел один палец.

— Не отвлекайся, — в который раз напомнил Итадори, слегка прикусив мочку уха. — Иначе и я остановлюсь.

Юджи совершенно очарователен. Настолько, что иногда я теряюсь пред его простотой и легкостью. И в то же время его очарование… обманчиво. Оно заставляет наивно полагать, будто этот добродушный юноша не имеет коготков. Будто он не сможет поставить тебя на место. Будто он все спустит с рук. 

— Не отвлекайся, милая, — вновь повторил Юджи, заметив, что я замерла от ритмичных движений его пальцев. — Нам надо закончить.

Невесомые поцелуи в шею лишали твердости в ногах, и я что-то неразборчиво пробормотала. Слегка подтаявший крем растекался, вовсе не попадая на тесто, а я, как в бреду, пальцами возвращала его на место. Итадори перехватил мою руку и, подняв ее вверх и поднеся к своим губам, принялся слизывать остатки сладости. Шероховатость его языка и настойчивость пальцев заставляли приподниматься на носочки и слегка прогибаться в пояснице. Оторвавшись от моей руки, Итадори приспустил собственные штаны. Я расстроено простонала, когда его пальцы покинули пределы моего тела, только чтобы вернуться к клитору. Меж бедер же проскользнул давно требующий внимания член. Откинув голову юноше на плечо, я запоздало прошептала:

— Юджи, нас же могут увидеть.

— Не отвлекайся, — только и стало мне ответом. 

Указательным и средним пальцами Юджи создавал приятное давление на клитор, пока его член скользил по половым губам, забирая себе всю мою естественную смазку. Опустив голову, я завороженно смотрела, как блестящая от выделений головка ритмично двигалась, тыкаясь вершиной в лобок. Губы Итадори не отрывались от моей шеи, отчего я прямо таяла на его член. Напряженная рука поддерживала меня за бедро, не давая осесть из-за дрожащих коленей. 

— И что же мне с тобой делать? — прошептал Юджи за ухом.

— Не отвлекайся, — на выдохе ответила я, опустив руку и направив его член внутрь себя.

Итадори приглушенно простонал в плечо, всем своим весом придавливая меня к столешнице. На периферии затуманенного рассудка промелькнула мысль, что он не стал брать быстрый темп, чтобы не спровоцировать боль в ребрах. Вместо привычного нам ритма Юджи двигался медленно, но его потрясающие пальцы на моем клиторе прекрасно компенсировали недостающую динамику. Позабыв обо всем, я оперлась ладонями на раскатанное тесто, выгибаясь и насаживаясь на член юноши. Каким бы аккуратным Юджи ни пытался быть, под конец он с приглушенным шлепком вбивался в мое тело, а потому кухня заполнилась нашими тихими несдержанными стонами.

— Я… сейчас… — задыхаясь, пролепетала я.

Пальцы Юджи ускорились, настойчиво вырисовывая круги на клиторе. Волна жара, распустившись внизу, быстро распространилась по всему телу, погружая разум в безмятежное беспамятство. Жадные толчки Итадори в погоне за собственной разрядкой продлили и мою негу. В последний момент Юджи вышел из меня, а я плотнее сжала бедра, позволяя финишировать за счет такой стимуляции. Напряженное тело юноши позади расслабилось, а мой размытый взгляд пытался сосредоточиться на капельках его семени, попавшим на разноцветное тесто. Поддев подушечкой пальца соблазнительно блестящую каплю, я отправила горячую жидкость в рот и, слегка повернув голову, сказала:

— Полагаю, мы закончили.