Не оттолкни

Злу злится, но молчит, следит за тем, как Чешир украшает ёлку, и искренне хочет его ударить. Серьёзно, что за глупость? Он действительно решил вешать на ёлку чипсы? Совсем с ума сошёл.

— Зато сразу несколько плюсов: и поесть можно, и красиво! — задорно говорит себе под нос Чешир, но слышит явно нервный вздох. — Чего тебе не нравится, а, Злу?

— То, что ты дурак, идиот и множество других обзывательств.

Чешир лишь фыркает в ответ на злые слова, берёт заколки в виде ножей и снова крепит их на ёлку, ни на секунду не убирая эту глупую, слишком яркую, слишком заманчивую улыбку. Злу отворачивается, чтобы достать из коробки мишуру и повесить её на ёлку. Да, он глупый, слишком хаотичный, но, чёрт, Злушенька не может сказать ему "нет". Чешир просто пустил корни в его голове, настолько глубоко, что даже вырванные волосы не помогут убрать этот назойливый шум, эти совершенно аморальные идеи.

Но он терпит, терпит и позволяет себя любить, обнимать по ночам. И... позволяет себе любить тоже. Своеобразно, местами криво и агрессивно, но любить. Эта мысль заставляет его застыть, потупить взгляд на дно коробки и вернуться в реальный мир лишь тогда, когда перед лицом появляется чужое лицо. Очки убраны, перед ним только светлые глаза, нос с заметной полосой от постоянного ношения очков, и отсутствие улыбки.

Когда речь заходит о Чешире, первое, что приходит в голову, — это улыбка. Яркая, слишком эмоциональная, даже безумная. Но теперь её нет. И это действительно вызывает неприятное чувство.

— Ты чего, зайчонок?

— ... — Злушенька молчит, смотрит на чужое лицо и невольно тянет к нему руку. Чешир подставляется, мягко ласкаясь о ладонь.

— Ты не улыбаешься. Почему?

— Ты перестал отвечать на мои подначивания, вот я и оглянулся, посмотреть, не выпал ли ты из этого мира.

Он смеётся, снова улыбается, но уже лениво, по-кошачьи сонно. Мило.

— Я уже закончил. Может, пойдём спать?

— М... давай.

Звучит немая просьба, Чешир сразу понимает её, вскакивает с места и начинает стелить постель. Этот небольшой ритуал появился у них случайно, но он даже приятен, добавляет рутины в их жизнь. Минут пять — и они лежат вместе в кровати. Чешир впервые за долгое время не тянет Злу в объятия. Это ощущается холодно, очень даже. Приходится самому повернуться, залезть под его руки и трусливо спрятать голову в изгибе шеи.

Не оттолкни, не оттолкни...

Чешир не отталкивает. Наоборот, жмёт к себе ближе и сам утыкается куда-то в волосы зайца.

Ночью Злу просыпается от звука чего-то большого и тяжёлого, упавшего на пол, вместе с хриплым вскриком.

— Что за нах... — короткий щелчок лампы у кровати, и увиденное заставляет его нахмурить брови. — Чешир!

— Оно само, честно! Я просто проходил мимо...

Чешир звучит жалобно, почти на грани плача. Манипулятор чёртов... Подзывая его взглядом, Злу ждёт, пока тот подойдёт ближе, сядет на край кровати и прячет ушибленную руку другой рукой.

— Показывай.

Он протягивает ладонь: на предплечье красуется покраснение. Кажется, к утру это будет синяк. Вздыхая, Злушенька поворачивается к тумбочке и достаёт мазь от ушибов. Обычно она использовалась после сессий, когда Злу часто бился (совсем случайно, под эмоциями — он бы не простил себе ударить Чешира всерьёз, но себе это не признаёт). Сейчас мазь оказалась как нельзя кстати.

Заметив почти детский, грустный взгляд Чешира, Злу качает головой, но всё же наклоняется и целует его руку. В ответ слышится довольный смешок.

— А теперь заткнись.

— Я молчал!

— Я заранее прошу тебя заткнуться.

Чешир закрывает рот, но улыбка не сходит с его лица. Его словно не заботит тот факт, что ёлка, падая, задела его. Ему нужен был сам факт, что Злу по-своему заботится о нём. "Это приятно," — проскальзывает в голове Злушеньки, когда он заканчивает мазать ушиб и коротко дует на него, слыша тихое шипение.

— Всё, ложись спать. И без ночных прогулок.

— Слушаюсь!

Чешир ныряет в постель, быстро укрывает их одеялом и, обнимая, снова прижимается к Злу, обвивая хвостом его ногу

— Спокойной ночи, Злу.

Чуть замявшись, Злушенька всё же отвечает:

— ... Спокойной, Чеши.

Тгк: @Rastoronwindow