Не люблю тишину

Молчание. Навязчивое и безумно неловкое. Когда живёшь в нем несколько недель – привыкаешь. Тебе все равно, что второй человек молчит днями напролет. Тебе все равно, что он ведёт себя так, будто тебя и не существует. С другой стороны, Энид радовалась такому соседству, имея возможность делать то, чего не делала раньше. Она радовалась, когда впервые включила телевизор сама, выбрав то, что хотела посмотреть сама. Ей никто не указывал, когда она впервые в жизни что-то готовила. Никто не лез к ней с вопросами, которые могли доказать необразованность Энид. Никто не смеялся с неё. И это было чудесно. Чудесно, когда хозяйка просто ходит мимо и даже не смотрит на тебя. Чудесно, когда спрашивает лишь то, что действительно интересует. И чудесно, когда она поощряет любой твой вздох, радуя всяческими наградами, будто то, что ты съязвил – это что-то хорошее.

***

Гудение автомобиля и ощущение присутствия слона на заднем сиденье. С ехидной улыбкой, животное бросало взгляд то на одну, то на другую, со смехом указывая на их неловкое молчание. Энид вжалась в свое кресло, подперев голову кулаком и устремив голубые глаза в темную ночь, что пролетала мимо них в окне. С самого момента выхода из леса, произошедшее стало явно давить на обеих, что они переживали по разному. Ведь пока оборотень с явной нервозностью старалась избегать контакта глаз или разговоров – Уэнсдей, напротив, с пугающей невозмутимостью сжимала в руках руль. Взор, устремлённый на дорогу, что освещал лишь свет фар. Ладони, сжимающие руль машины и спокойствие в её поведении. Ничего не могло выдать её беспокойства о её первом, настолько интимном, моменте.

***

Качели высоко поднимались вверх, когда парень активно раскачивался ногами. Порыв ветра развивал его волосы, а широкая улыбка не сходила с лица. Вот уже несколько долгих минут, он даже не обращал внимание на девочку рядом с собой. Уэнсдей. Что ей двигало, когда она решила позвать его погулять? Что ей двигало, когда она решила, что он лучше других? Чем-то зацепивший внимание парень, при виде которого Уэнсдей становилась более внимательной и заинтересованной. Десятилетий мозг принял глупое решение, восприняв свои чувства за влюбленность, а не детскую симпатию. Сидя на другой качели рядом с ним, она то и дело, что нервно сжимала ладони в кулаки и разжимала обратно, пытаясь успокоиться. Неловкость. Ужасная и непривычная, с которой она никак не могла справиться. Слова вертелись на языке, но ни одно так и не смогло слететь с губ.

Внезапно, парень прекратил раскачиваться и качели плавно сбавили скорость, вернувшись в спокойное состояние. Он сидел, вроде близко, чтобы Уэнсдей могла протянуть руку и взять его ладонь в свою. Но, в то же время, слишком далеко, чтобы увидеть её. За все время их "прогулки", он так и не взглянул на неё, всякий раз отвлекаясь на что-то незначительное. Каждый её вопрос, получал короткий ответ, произнесенный так, будто ответ был очевиден. Она медленно повернулась к нему лицом, услышав его мычание, за которым последовал момент, когда он впервые заговорил первым.

— Может по домам? Мне что-то уже скучно.

— А?.. Но мы ведь так и не пообщались... В смысле, разве не этим занимаются люди, когда гуляют?

— Эм, ну, я бы с радостью.. Но ты же... Аддамс? Не пойми не правильно, но я согласился только из-за того, что с друзьями поспорил.

— ..Поспорил?

— Ага, типа: "Спорим ты не сможешь пойти с этим фриком погулять?".

Она уставилась на него в недоумении. Не уж то она ошиблась в нем? Не уж то, он такой же, как и все люди, что окружают её. Думая об этом, о смысле его слов, она начала смотреть куда-то сквозь него пустым взглядом. Под столь интенсивным вниманием, точнее, как ему казалось, мальчик закашлял и пробормотал неубедительное: "Извини, мне очень жаль.", после чего поднялся с места и, помахав ей рукой, пошагал прочь. Глядя на его уходящую фигуру, в мыслях без конца повторялись сказанные слова, напоминающие о её отличие от других.

***

Мычание. Уэнсдей сразу услышала этот звук, что издавала Энид, продолжая смотреть в окно. Ночной город, в котором то и дело мелькали вывески и фонари, пока прохожие жили свою жизнь, проходя мимо каждого яркого здания. Блондинка была явно очарованна этим зрелищем, не отрывая глаз ни на секунду. Может, это был способ забыть о смущающей ситуации.. Уэнсдей не была уверена до конца, поглядывая на своего питомца краем глаза. Сбавив скорость на светофоре, она сжала руль ещё сильнее, обдумывая следующий шаг. Этот день выдался продуктивным для неё и совершенно скучным для питомца. Она оставила Энид одну почти на весь день, спрятала все, что могло помочь ей составить план побега и вытащила в мрачный лес из-за своей книги. Слишком грубо для того, кто и так пережил достаточно. Поразмышляв ещё пару секунд, она быстро взглянула на светофор, на котором оставалось ещё 15 секунд и, наконец-то, нарушила тишину.

— Хочешь прогуляться?

Энид среагировала на удивление быстро, повернувшись к Уэнсдей в ту же секунду, как услышала первое слово. Голубые глаза засияли новым блеском, а лицо озарила непроизвольная улыбка. Прошла секунда и, не обдумывая, Энид неуверенно закивала в ответ.

— Да. Было бы неплохо! Я прежде не гуляла по городу.

— ..А как ты гуляла при других хозяевах?

— Что значит "как"? Как все..? Оборотней обычно выпускают гулять только в период обращения. Зачастую на территории, которая принадлежит хозяину.. Но, иногда, если сильно провинился, то приходится довольствоваться двором дома.

— Подожди, тоесть, чтобы иметь оборотня, то нужно иметь полноценный дом, а не квартиру?

Краем глаза заметив зелёный свет, Уэнсдей надавила на педаль газа, уже строя в голове маршрут к ближайшему парку.

— Не совсем.. В смысле, это желательное требование, но не обязательное. Просто оборотни... Как собаки! Большая часть представителей нашего вида как собаки, особенно во время обращения.

— Можешь рассказать об этом подробнее?

— Ну, рассказывать то особо нечего. Все знают историю появления оборотней, поэтому мы не сильно отличаемся от них. Можно сказать, что оборотни – вип версия собак.

— Вот оно как. Это интересная информация. Раньше я не сильно интересовалась вами. Безусловно, родители всегда предлагали мне завести себе такого "питомца", но.. Я считаю это бесполезной тратой денег.

— Не ты ли потратила на меня миллион?

— Я была под воздействием атмосферы.

— Да ну? А если честно, то почему ты выдвинула такую цену? Я настолько тебе понравилась?~

— ..Я не знаю. Вероятно, роль сыграло мое желание быть лучше других. Ещё в школе я любила ставить на место некоторых одноклассниц. Когда я увидела тебя – невинная, напуганная и, кажется, заплаканная.. Буду честна, жалкое зрелище. Но меня очаровывает подобное.

— Очаровывает вид кого-то более слабого?

— Не совсем. Я не могу сказать точно, почему именно, я так сильно захотела заполучить в свои владения что-то, что считала бесполезным.

Внимание Уэнсдей вернулось к дороге. Однако, теперь, в голове возник вопрос: "для чего она вообще сделала это?". Только после вопроса Энид, она поняла, что обрекла себя на ответственность за что-то живое и, буквально, зависимое от неё. В нынешних реалиях, стоит Энид оказаться где-то без присутствия Уэнсдей и черт знает, что может произойти. Челюсть сжалась. Тем не менее, на повестке вечера была прогулка, а не лишнее беспокойство и переживания. Бросив на девушку последний взгляд, Уэнс сосредоточилась на маршруте, не желая грузить себя этим. Энид – лишь оборотень, с которым она разберётся потом. Оставит на потом вопрос о том, в какой приют лучше её сдать или в какие руки доверить.

***

Дверца машины захлопнулась, когда Уэнсдей наконец нашла место недалеко от парка. Прежде чем Энид успела протянуть руку, чтобы выйти вслед за хозяйкой, Уэнсдэй сделала пару быстрых шагов, открыв для неё дверь. Бледная ладонь была протянута, ожидая, когда Энид возьмёт её и выйдет из машины. Какое-то время, Энид смотрела то на руку Уэнсдей, то на неё саму, не до конца понимая, чего она хочет. Черт возьми. Очевидно. Закатив глаза, Уэнсдей молча намекнула ей что к чему, быстро задвигав зрачками. К её счастью, блондинка не сглупила и все же положила свою ладонь в её, поднимаясь с сиденья авто. Дверь закрылась, машина громко пискнула, ключи вернулись в карман черного пальто.

— А зачем протягивать руку, когда пассажир выходит из машины? Разве я не в состоянии сделать это сама?

— Не глупи. Это – этикет. Разве твой паренёк никогда не делал подобного? Не обязательно иметь машину.. Иногда так делают, когда девушка спускается по лестнице.

— Эм.. Нет? Обычно я замечала подобное между своими хозяевами и их слугами или другими людьми.

— Чего я могла ожидать от оборотня..

Саркастически пробормотала Уэнс, после чего развернулась и пошагала вперед, ожидая, что блондинка последует за ней. Показав ей в спину язык, Энид все же пошла вслед за ней, быстро догоняя быстрым шагом.

Шагая по ночному городу, Энид больше не могла сосредоточиться на Уэнсдей или разговорах. Оглядываясь по сторонам, она разглядывала каждую вывеску и каждое здание, что возвышалось над ними. Яркие фонари освещали дорогу перед ними, отбрасывая их тени на тротуар. Все казалось таким живым и интересным, что на лице Энид заиграла очередная улыбка. Клыки виднелись из под приоткрытых губ, а кончик носа время от времени дёргался, чуя различные запахи со всех сторон: Аромат булочек из пекарни, мимо которой они шли, запах духов прохожего и приятные ноты самой природы, что усиливались, пока они шли все ближе и ближе к парку. Уже виднелась красивая арка, деревянные лавочки и зелёные деревья, что тихо шуршали от слабого ветра. Да, определенно лучше, чем пугающий лес. Энид ускорила шаг, стремясь как можно быстрее оказаться в комфорте тихого парка. Уэнсдей на мгновение замялась, думая остановить её от столь быстрого шага, но, заметив горящие глаза, она остановила себя, позволив оборотню насладиться вечером.

Блондинка в припрыжку пересекла арку, оглядываясь на бесстрастное выражение лица Уэнсдей. Аддамс не торопилась, ведь не горела таким же желанием посетить это место. Слишком обычное, на фоне того, к чему привыкла Уэнс. Легким движением пальцев, она вытащила из помятой пачки сигарету и поднесла её к губам. Убрать пачку в левый карман. Достать из правого кармана зажигалку. Светлячок. Точнее, Энид так выразилась, заметив ярко оранжевую точку, из которой шел дым. Уэнс не сказала ничего в ответ, вместо этого мягко кивнув головой.

— Знаешь, когда меня привязывали на цепь во дворе, я часто наблюдала за детьми хозяев. У большинства из хозяев был богатый двор..

— Что значит богатый?

— Ну, там было много.. Всякого. Клумбы с цветами, бассейны и всякие другие развлечения.

— Полагаю, они просто хотели потратить больше денег. Даже если на что-то бесполезное.

— Наверное. Но, я хотела сказать.. В общем, дети любили играть на своих маленьких игровых площадках. И я всегда хотела.. Я всегда хотела покататься на качелях.

— Качели? Серьезно? Это последнее, чего я ожидала услышать от оборотня.

Уэнсдей медленно выпустила дым со рта, с интересом рассматривая черты лица Энид. Веснушки на щеках были особенно заметны под светом белого фонаря. Она продолжила тем же отстранённым тоном, в котором появилась незаметная тень нежности.

— В этом парке есть детская площадка. Думаю, можем сходить до неё, раз ты так хочешь. Нужно пройти вперёд ещё один поворот.. На следующем повернуть, а дальше видно.

Брюнетка смотрела вдаль, очерчивая их маршрут огоньком своей сигареты. Затянувшись короткой затяжкой, она двинулась с места, медленно вышагивая рядом с Энид, что двигалась почти прыгая.

— Что ещё можешь рассказать?

— А чего это я должна постоянно все рассказывать? Может, у меня много историй и всего такого, но что на счёт тебя? Что можешь рассказать ты?

— Я? Сомневаюсь, что моя жизнь такая же бурная, как у тебя.

— Да брось! Должно быть хоть что-то! Может, что-то из школы? Или колледж? Что-то о своей семье? Столько всего!

— Все как у всех. В школе училась, колледж закончила быстро, а в семье ничего необычного.

— Ты не хочешь рассказывать? Если это так, то можешь сказать прямо, я пойму.

— Нет, я просто.. Эм... У меня есть пара историй, но я не знаю, насколько они интересны. В общем..

Медленно шагая вперед, Уэнсдей смотрела на сигарету в своих пальцах, рассказывая первое, о чем смогла вспомнить. Одна история была смешной, другая мрачной, но смешной для Уэнсдей, третья пугала.. И, оказалось, что вспомнилось слишком много. Уэнсдей не заметила, как стала единственной, кто из них двоих говорит. Она заметила это, когда в очередной раз услышала смех Энид. Искренний, громкий и дающий понять, что она действительно слушает. Что-то щёлкнуло и Уэнсдей более внимательно начала наблюдать за реакцией блондинки, проверяя что-то, чего она сама не знала. Ещё одно слово там, мрачная шутка тут.. Все казалось слишком беззаботным. Слишком странным.

***

Площадка. Детская, игровая площадка. Красная горка, зеленый домик, голубая песочница. В свете белоснежных фонарей вся эта картина обретала свой шарм, от которого даже глаза Уэнсдей загорелись. Загорелись воспоминанием. Она оглянулась на оборотня, которая уже оторвалась от хозяйки на пару шагов вперёд, торопясь испытать что-то новое. Не прошло и секунды, как она уселась на, крепко схватившись руками за железные цепи. Брюнетка стояла в стороне, думая просто понаблюдать. Вот только прошло уже несколько секунд, а Энид ничего не делает, кроме как просто сидит и смотрит куда-то перед собой. Её разноцветные пряди зашевелились, когда она повернулась на Уэнсдей.

— ..Как оно работает?

— Ты.. Ладно.

Уэнсдей сделала последнюю, глубокую, затяжку, прежде чем выкинуть бычок в мусорку. Она двинулась ближе к ней и остановилась позади. Бледные руки медленно легли на спинку качели. Странное ощущение, ведь последний раз она проделывала что-то подобное, когда толкала брата с крыши дома, будучи маленьким ребенком. Однако теперь, ей нужно было сдержать силы и не столкнуть Энид. Вздохнув, она сделала слабый толчок, раскачивая девушку.

— Теперь ты должна двигать ногами назад, когда качели движутся назад. А когда вперёд, то поднимаешь ноги. Насколько я помню, это работает примерно так.

Аддамс отошла в сторону и звняла соседнее место, слабо отталкиваясь от земли. Она наблюдала, как Энид с широкой улыбкой раскачивалась взад и вперёд, посмеиваясь от веселья. Её руки сжимали цепи все крепче, выдавая её страх упасть. Кончики её розовых и синих прядей завораживающе поднимались вокруг её лица, обромляя веснушчатые щеки.

Уэнсдей не могла оторвать глаз.