Не думать

— Эксперты только что закончили первичный осмотр, — без лишних предисловий произнёс детектив, и его голос глухо отразился от стен тесной комнаты. — Смерть Маргарет наступила примерно два часа назад, около половины десятого.

Ландо с трудом поднял на него глаза, пытаясь заставить себя воспринимать услышанное спокойно, хотя внутри уже медленно нарастало неприятное ощущение, словно он упускал из виду какую-то очевидную деталь.

Половина десятого.

В это время он сидел в такси, которое медленно ползло сквозь бесконечную вереницу машин, наблюдая за тем, как красные огни стоп-сигналов отражаются в мокром стекле, и даже представить не мог, что в этот самый момент Маргарет уже была мертва.

— Её не просто резали, Норрис, — продолжил детектив, немного подавшись вперёд и сцепив пальцы на столе. — Согласно предварительному заключению, сначала её задушили, причём сделали это быстро и достаточно профессионально, чтобы она практически не успела оказать сопротивления, а уже после смерти нанесли порезы на запястьях и опустили тело в ванну, пытаясь создать впечатление самоубийства.

Ландо почувствовал, как воздух застрял где-то глубоко в груди. Её убили ещё в половине десятого. А он приехал туда значительно позже.

— И вот что мне особенно интересно, Ландо, — продолжил детектив, внимательно наблюдая за его реакцией. — Вчера погибает твой отец , сегодня его невестка, получившая после его смерти всю компанию, оказывается убита в собственной ванной, а ты каким-то образом оказываешься рядом с обоими местами преступления именно тогда, когда там уже практически всё закончено.

Ландо медленно покачал головой, потому что даже самому себе сейчас было трудно объяснить, насколько невероятно выглядела вся эта история со стороны.

— Я не убивал её, — наконец произнёс он, и собственный голос показался ему слишком тихим для такой комнаты.

— Я пока и не утверждаю обратного, — спокойно ответил детектив. — Но пойми, Норрис, у меня есть мёртвая женщина, вчера погибший мужчина, квартира, в которой ты находишь тело, и слишком много совпадений, которые начинают складываться против тебя.

Ландо опустил взгляд, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели, и тогда в его памяти совершенно неожиданно всплыл вчерашний разговор с Маргарет, произошедший на скамейке возле автомата с водой.

«Я видела у него на шее родимое пятно».

Эта фраза, которую он почти забыл за прошедшие сутки, теперь вернулась с такой ясностью, словно Маргарет только что произнесла её ему на ухо.

Ландо медленно поднял голову.

Если она действительно видела убийцу, то её смерть могла быть связана вовсе не с компанией и не с наследством, как ему хотелось думать вначале. Кто-то избавился от неё как от свидетеля, а затем устроил всё таким образом, чтобы следующий удар пришёлся уже по нему.

Ему не нужно было заманивать Ландо в квартиру с помощью сообщения или угроз, потому что убийца прекрасно понимал: после смерти отца Ландо сам начнёт искать ответы, сам будет цепляться за каждую странность и рано или поздно окажется там, где его уже будут ждать.

Спрятанный ключ, тело Маргарет в ванной, странные обстоятельства её смерти и присутствие самого Ландо создавали почти идеальную картину для человека, которому было необходимо запутать расследование и одновременно избавиться от ещё одного свидетеля.

Сетка постепенно затягивалась вокруг него, и самое страшное заключалось в том, что полиция сейчас видела перед собой именно ту версию событий, которую убийца хотел им показать.

Пока они рассматривали Ландо как главного подозреваемого, настоящий преступник мог спокойно находиться где-нибудь в городе, разговаривать с людьми, покупать кофе, возвращаться домой и продолжать жить так, словно за последние два дня ничего не произошло.

Но Ландо уже знал одну вещь, которую убийца, возможно, считал давно похороненной вместе с Маргарет.

У него была отметина на шее.

И если Ландо хотел выбраться из этой истории живым, ему предстояло найти человека с этим родимым пятном раньше, чем полиция найдёт доказательства против него.

Детектив долго перебирал бумаги в папке, делая это с какой-то почти раздражающей аккуратностью, словно каждая страница требовала от него отдельного внимания и словно именно это медленное движение бумаги могло хоть ненадолго оттянуть момент, когда ему придётся снова посмотреть на Ландо.

Тишина в допросной становилась всё плотнее, и Ландо постепенно начал ощущать её почти физически: она забиралась под кожу и заставляла прислушиваться к собственному дыханию.

Наконец детектив закрыл папку.

— Прямых доказательств, достаточных для предъявления тебе обвинения в убийстве, у нас пока нет, — произнёс он после короткой паузы, тщательно подбирая слова. — Результаты смывов с твоих рук и из-под ногтей будут готовы только к вечеру. Но, Норрис, ты остаёшься нашим главным подозреваемым.

Норрис смотрел на гладкую поверхность стола, где отражался тусклый свет потолочной лампы, и думал о том, что иногда человеческая жизнь напоминает плохо собранную головоломку, в которой одна и та же деталь может одновременно доказывать две совершенно противоположные вещи.

— Ты имеешь право на адвоката и на телефонный звонок, — добавил детектив. — Воспользуйся этим.

Ландо поднял голову.

— Мне нужен один звонок.

Он ненадолго замолчал, словно пытался вспомнить имя человека, которого можно было позвать из другой части города в тот момент, когда собственная жизнь начинает разваливаться на куски.

Через полчаса тяжёлая металлическая дверь открылась, и на пороге появился Фернандо.

Он вошёл почти бесшумно, хотя его появление сразу изменило атмосферу комнаты, словно вместе с ним сюда попал другой воздух — прохладный и чистый, не имевший ничего общего с затхлой допросной.

На нём был тёмный костюм, в одной руке он держал кожаный портфель, а выражение лица оставалось спокойным.

Фернандо даже не посмотрел на Ландо. Он прошёл прямо к детективу, поставил портфель на стол и начал выкладывать документы один за другим.

— Фернандо Алонсо, — представился он. — Я представляю интересы мистера Норриса.

Детектив нахмурился. — Я не знал, что у мистера Норриса уже есть представитель.

— Теперь знаете.
Фернандо открыл одну из папок.

— Вы удерживаете моего клиента без предъявления официального обвинения, несмотря на то, что у вас отсутствуют прямые доказательства его причастности к убийству. Более того, алиби мистера Норриса подтверждается несколькими независимыми источниками.

Он достал распечатки.

— Записями с камер наблюдения, данными поездки и телефонной активностью. В момент предполагаемого убийства он физически находился в другом месте.

Детектив некоторое время смотрел на документы, не притрагиваясь к ним. — У нас есть косвенные улики, Алонсо.

— Я понимаю.

— И слишком много совпадений.

Фернандо едва заметно улыбнулся.
— Совпадения могут быть полезны для расследования, но сами по себе не превращаются в доказательства только потому, что вам хочется, чтобы они ими стали.

В комнате снова наступила тишина. Где-то в коридоре звякнули ключи. Детектив вздохнул и наконец собрал бумаги в одну стопку.

— Хорошо.

Он посмотрел на Ландо.

— Ты выходишь под залог с ограничениями. Город покидать запрещено. Будешь отмечаться в участке каждое утро. И если нарушишь хотя бы одно из условий…

Он сделал паузу.

— В следующий раз разговор будет гораздо короче.

Ландо подписал документы, не читая их второй раз.

Когда они вышли из здания, воздух показался Ландо неожиданно холодным, хотя на улице было теплее, чем внутри.

Он остановился на ступеньках и некоторое время просто смотрел на поток машин, который двигался по улице с каким-то бессмысленным постоянством, словно весь город продолжал жить по своим правилам и даже не замечал, что для одного человека эти последние двадцать четыре часа превратились в нечто совершенно другое.

Фернандо подошёл к машине, достал сигарету и закурил. Несколько секунд он молчал, наблюдая за Ландо сквозь тонкую струю дыма.

— Я вытащил тебя отсюда не потому, что люблю вмешиваться в чужие проблемы, — наконец сказал он. — Я сделал это потому, что знаю: ты не убивал её.

Ландо ничего не ответил.

— Но это не означает, что теперь тебе можно делать всё, что приходит в голову.

Фернандо стряхнул пепел.

— Полиция пойдёт по самому простому пути, если ты позволишь ей это сделать. А ты сейчас для них удобная фигура: наследник, поссорившийся с отцом, человек, который оказался рядом с двумя смертями подряд, и единственный, кого можно достаточно легко связать с происходящим.

Ландо посмотрел на дорогу.

— Магуи кое-что сказала мне вчера.

Фернандо поднял глаза.

— Перед тем как её убили, она сказала, что видела человека, связанного со смертью моего отца.

Ландо сглотнул.

— У него было родимое пятно на шее.

Сигарета замерла между пальцами Фернандо.

— Ты уверен?

— Да.

Ландо посмотрел на него.

— И есть ещё кое-что. На стене было написано кровью, что мы ещё встретимся.

Фернандо медленно выдохнул дым и несколько секунд смотрел куда-то поверх его плеча, словно пытался разглядеть там ответ.

— Значит, он не закончил.

— Нет.

— И ты думаешь, что это один и тот же человек?

— Я уверен.

Фернандо выбросил сигарету и раздавил её носком ботинка.

— Хорошо.

Он снова открыл машину, но не сел.

— У меня действительно есть люди, которые могут посмотреть старые дела твоего отца, проверить его деловые связи и выяснить, кто мог находиться рядом с ним в последние дни.

Ландо впервые за всё утро почувствовал нечто похожее на надежду.

— Но ты ничего не делаешь сам, пока не поймёшь, насколько это опасно, — добавил Фернандо. — Ты находишься под залогом, и если детектив поймёт, что ты решил играть в частного сыщика, он воспользуется первой же возможностью, чтобы снова тебя задержать.

Ландо кивнул. Город перед ним шумел, двигался и менялся, но почему-то казалось, что всё это происходит где-то очень далеко.

Он подумал о Маргарет, о своём отце, о ключе, спрятанном там, где его должен был найти именно он, и о человеке, которого пока нельзя было увидеть, но чьё присутствие ощущалось во всём происходящем.

У него действительно появилось немного времени. Совсем немного.

***

Запах сырости и холодного бетона, который давно уже перестал его раздражать и превратился в одну из тех вещей, существование которых замечаешь только тогда, когда возвращаешься домой слишком поздно и слишком усталым, чтобы думать о чём-либо другом. Ноги едва держали его, а каждый шаг до собственной двери давался с такой тяжестью, будто к лодыжкам действительно привязали что-то тяжёлое, не позволяющее двигаться быстрее.

Едва Ландо вставил ключ в замок, как дверь соседней квартиры тихо приоткрылась, и на площадку вышел Оскар, сонно щурясь от света и одной рукой придерживая дверь, словно ещё не до конца проснулся и сам не понимал, зачем вообще вышел.

— Ты пришёл? — спросил он хрипловатым после сна голосом.

Ландо на мгновение остановился, продолжая держать ключ в замке.

— Как видишь.

Оскар несколько секунд смотрел на него, а затем зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Я думал, ты ещё не вернулся.

— Я тоже так думал.

— Как ты?

Вопрос прозвучал совершенно обычно, почти рассеянно, и именно поэтому Ландо не сразу нашёл на него ответ.

— Нормально.

Оскар слегка нахмурился, рассматривая его лицо.

— Ты совсем не выглядишь нормально.

— Просто устал.

— Тогда иди спать.

Ландо тихо усмехнулся. — Хороший совет.

— Я серьёзно, — пробормотал Оскар, снова прислоняясь к дверному косяку.

— Я тоже.

Оскар ещё несколько секунд молча смотрел на него, после чего сонно пожал плечами.

— Ладно, не буду тебя задерживать.

Он уже начал закрывать дверь, но Ландо вдруг услышал:

— Если что-нибудь понадобится, постучи.

— Хорошо.

— Только не среди ночи.

Ландо посмотрел на него.

— Хотя ладно, среди ночи тоже можно.

Дверь медленно закрылась, и Ландо остался один посреди тихого подъезда, где слышно было только едва заметное гудение.

Он ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя на дверь Оскара, а затем вошёл к себе, закрыл замок и прислонился спиной к холодной двери, чувствуя, как накопившаяся за последние часы усталость постепенно становится почти физической тяжестью.

Оскар ничего не знал.

И, наверное, именно поэтому этот короткий разговор показался Ландо почти нормальным.

На несколько минут он снова мог быть просто человеком, который поздно вернулся домой и которому сосед советует поспать.

А не человеком, вокруг которого за последние сутки умерло слишком много людей.

Изглубины квартиры послышался торопливый стук когтей по полу, а через несколько секунд в тёмной прихожей показался Макс, который, увидев хозяина, замер буквально на мгновение, словно сначала не поверил собственным глазам, а затем рванулся к нему с такой скоростью, что едва не поскользнулся на гладком полу.

— Эй, эй… я тут, — тихо выдохнул Ландо, опускаясь перед ним на колени.

Макс тут же прижался к нему всем телом, тыкаясь мордой в грудь и беспокойно поскуливая, словно пытался одновременно пожаловаться на своё одиночество, спросить, почему Ландо так долго не приходил, и убедиться, что тот действительно стоит перед ним, а не исчезнет снова, стоит только отвернуться.

Ландо обхватил его руками и прижал к себе, уткнувшись лицом в тёплую шерсть, и только тогда понял, насколько сильно ему хотелось именно этого простого, совершенно бессмысленного тепла.

— Я здесь, Макс, — прошептал он, поглаживая его по спине. — Я здесь, слышишь? Я никуда не делся.

Собака продолжала тихо поскуливать, время от времени поднимая голову и заглядывая ему в лицо, словно пыталась прочитать по выражению глаз, всё ли действительно закончилось, и в какой-то момент Ландо не выдержал, почувствовав, как собственные глаза наполняются горячими слезами.

— Прости меня…

Голос сорвался. Он сильнее прижал Макса к себе, а слёзы сами начали стекать по щекам, хотя Ландо уже даже не пытался их вытереть.

— Я тут, я тут, — повторял он почти шёпотом, проводя ладонью по его голове. — Прости, что так долго не приходил.

Макс лизнул его щёку, и от этого Ландо тихо рассмеялся сквозь слёзы, после чего снова уткнулся лицом в его шерсть.

— Ты, наверное, проголодался, да? — спросил он, пытаясь взять себя в руки. — Я совсем про тебя забыл… Прости, Макс, прости.

Он поднялся, всё ещё время от времени вытирая лицо рукавом, и прошёл на кухню, где первым делом подошёл к миске. Она была полной.

Ландо остановился. Несколько секунд он просто смотрел на корм, словно не мог понять, что именно видит.

Макс подошёл следом и сел рядом, совершенно спокойно глядя на него.

— Ты не голодный?

Собака только слегка наклонила голову.

Ландо медленно опустился возле миски и провёл пальцами по краю.

Корм действительно был почти нетронутым. И от этой мелочи внутри стало ещё тяжелее : Макс всё это время не хотел есть, потому что ждал его.

— Господи…

Ландо закрыл глаза и снова почувствовал, как к горлу подступает ком.

— Ты всё это время ждал меня?

Макс тихо заскулил и положил голову ему на колено.

Ландо погладил его между ушами, уже не пытаясь остановить слёзы.

— Я пришёл, — прошептал он. — Всё хорошо. Я правда пришёл.

На следующий день туман в голове стал только гуще, потому что остаточное действие золпидема смешивалось с накопившейся за последние дни бессонницей, превращая окружающую действительность в вязкую, плохо сфокусированную картину, где звуки приходили с задержкой, лица теряли чёткость, а простые действия вроде проверки времени на телефоне требовали от него почти сознательного усилия.

Ландо несколько раз просыпался, не понимая, сколько сейчас времени, и каждый раз испытывал одно и то же неприятное чувство, будто часть дня уже успела исчезнуть, причём вместе с ней исчезло и какое-то важное воспоминание, которое он пока не мог назвать.

Именно поэтому он решил обратиться к доктору Александеру.

Частная клиника находилась в тихом районе, окружённом высокими деревьями, которые даже в дневное время отбрасывали на окна длинные тени, а кабинет самого Александера пах хвоей и свежей бумагой, создавая почти искусственное ощущение порядка, совершенно не соответствовавшее тому хаосу, который в последние дни происходил в голове Ландо.

Доктор сидел за массивным письменным столом и внимательно слушал, не перебивая его, пока Ландо объяснял, что больше не может нормально функционировать.

— Я хочу отменить препарат, — сказал Ландо, впившись пальцами в подлокотники кресла. — Золпидем только всё ухудшает, потому что я просыпаюсь и не понимаю, сколько времени прошло, пропускаю встречи, забываю разговоры и иногда чувствую себя так, словно несколько часов моей жизни просто вырезали из памяти.

Александер медленно сложил руки перед собой и несколько секунд смотрел на него, прежде чем ответить.

— Ты уверен, что причиной всех этих провалов является именно препарат?

Ландо нахмурился.

— А что ещё?

— Твоё состояние.

В этих двух словах не было ничего угрожающего, однако Ландо почему-то почувствовал, как внутри него возникло неприятное напряжение, словно доктор произнёс нечто гораздо более важное, чем позволял себе показать.

— Мне нужна ясная голова, — сказал Ландо. — Я не могу продолжать в таком состоянии.

— После смерти твоего отца, пожара и убийства Маргарет твоя психика переживает колоссальную нагрузку, и то, что ты сейчас называешь провалами в памяти, может быть связано не только с препаратом.

— Тогда с чем?

Александер немного наклонился вперёд и посмотрел прямо ему в глаза.

— С тем, что ты сам от себя пытаешься скрыть.

Ландо почувствовал, как по спине медленно проходит холод.

— Что именно вы хотите сказать?

Доктор не ответил сразу, лишь открыл лежащую перед ним папку и несколько секунд перелистывал записи.

— Ты говорил, что не всегда помнишь события того вечера, когда загорелся дом твоего отца, — наконец произнёс он. — Поэтому я хочу задать тебе один вопрос, на который ты должен ответить максимально честно.

Ландо молча смотрел на него.

— Ты действительно не помнишь, что происходило той ночью, или тебе просто страшно вспомнить?

Воздух в кабинете словно стал тяжелее.

Ландо почувствовал, как пальцы сами собой сжались на подлокотниках.

— Я не понимаю, к чему вы ведёте.

Александер не отвёл взгляда.

— Тогда давай попробуем понять это вместе.

Он сделал небольшую паузу, после которой его голос стал ещё тише.

— Когда именно ты принял таблетку в ту ночь, Ландо?