Не чужой человек

1

Тревога – тяжелые клубы дыма, и нечем дышать.

В последние несколько дней, что Слава готовился к свадьбе, он ощущал удушливость и ходил сам не свой. Сладкая эйфория от согласия девушки продлилась недолго. На смену пришла уйма забот о празднике, в том числе финансовых. Он никак не ждал, что на голову свалится еще одна.

Слава так и закашлялся от неожиданности, увидев в глазок знакомое заросшее лицо с глазами навыкате. Сознание тут же заволокло дымом. К горлу хлынула дымная струйка паники, перекрывая дыхание. Только не это: впервые за несколько лет внезапно объявился его отец-дальнобойщик.

– У, как вымахал! – весело заявил тот, когда Слава открыл дверь. – А я с гостинцем! Идем разгружать. 

Непрошеным гостинцем оказались ящики фруктов и овощей, купленных оптом на базе в пригороде Москвы. Старик-отец едва ли знал лучшие способы выражения поддержки, и теперь Слава за это отдувался. 

Исподлобья сын сверлил взмокшую от пота отцовскую спину, пока они вместе несли по подъездному коридору очередной громоздкий ящик. Щепки впивались в пальцы, а предплечья ныли от навязанного труда. Слава то и дело ускорял шаг, но шедший впереди отец не давал разогнаться:

– Полегче, ковбой! На остальные ящики сил не останется.

– Нам так много не надо, – процедил сквозь зубы сын. – У нас все есть…

– Не пропадет! – бодро ответил старик, и его громкий басистый голос эхом раздался по подъезду. – Дареному коню, как говорится… Когда хоть свадьба-то?

– Тебе мама рассказала? Мы не празднуем.

– Правильно. Тут не до гулянок, а? Учеба, работа, дом… Теперь жена еще.

– Справляемся, – отмахнулся Слава.

Отцовское участие страшно злило. Будучи дальнобойщиком, он никогда не включался в жизнь семьи и воспитание сына. Приезжал без предупреждения, кидал грязные шмотки в стирку. Накрывал поляну, гулял и снова пропадал в очередной рейс. Так Слава рос, не зная отца. А когда окончил школу и уехал учиться в Москву, отец помог перевезти вещи на новую квартиру. С тех пор они не виделись.

2

– Познакомишь хоть со своей избранницей? – допытывался отец.

Выгрузив последние ящики с фуры, он махнул напарнику с криком: «На созвоне!», и неповоротливый автомобиль стал с трудом выбираться из тесной жилой зоны. Слава стоял рядом, перепачканный, потный и злой.

– Она не дома, – сухо отрезал сын. – Так что не получится.

Своей девушке Марине Слава рассказывал красивые сказки. Мол, из обеспеченной семьи, просто денег из дома брать не хочет. Так и жил, перебиваясь стипендией с подработками и строя из себя отрекшегося принца.

Не богатенький москвич, а сын дальнобойщика из нищей глубинки. От одной мысли, что девушка узнает правду, дыхание сбивалось, сдавленное в груди. Отец Марины, по ее словам, был «шоуменом» и часто гастролировал со своими выступлениями за рубежом. Слава и о профессиях таких не слышал. Это лишь сгущало тяжелый туман тревоги.

Оба не рассчитывали на помощь родителей и участие в свадьбе. Ночами они фантазировали. Составляли листы заветных желаний, куда включали свадебную поездку на море и новую мебель. А по утрам трезвели и на оборотной стороне того же листа выписывали совсем другие расходы: предметы первой необходимости, квартплату и траты на учебу.

– Ну, перекур! – удовлетворенно вздохнул отец.

Они добрались до узкой прихожей и опустили ношу на линолеум, перепачканный теперь сухой грязью. Маленькая однушка кое-как выдерживала щедрые отцовские подарки и едва не трещала по швам. Отец осмотрелся, вытер пот со лба и прибавил: 

– Сейчас пельменей возьмем и водочки тяпнем...

– Ты же сказал, что заходить не будешь? – встрепенувшись, возразил сын. – И как тебе потом за руль?

В голосе его прозвучала паника, не замеченная стариком. Тот простодушно пояснил, что напарник будет грузиться часа три минимум. Слава нервно бросил взгляд на часы: Маринка сдает экзамен «самому жесткому преподу». Если повезет, быстро она не отделается. Гость успеет отобедать и уйти, а Слава – придумать достойную небылицу, объясняющую завал ящиков в прихожей. 

3

Скрежет ключа в замке послышался в самый разгар обеда. «Это конец. Это она!» – ужаснулся Слава и оцепенел, уставившись на свою нетронутую тарелку. Целый час он ломал голову, как задержать Марину или поскорее спровадить отца. Тот же наварил пельменей, отругал за отсутствие майонеза и, отдуваясь на июньской жаре, принялся за еду, кроя матом Москву за вечные пробки.

– У меня автомат! – раздался в прихожей радостный и звонкий голос. – Ой, а что это тут такое?

Слава собирался предупредить о госте, но лишь сильнее съежился. В кухню вошла Марина, ухоженная голубоглазая блондинка в коротком сарафане под цвет глаз. Уголки ее рта быстро поползли вниз, чуть только она увидела бородатого полуголого мужчину, со смаком уплетающего пельмени ее вилкой. 

– Здравствуйте, – протяжно и с сомнением произнесла она и бросила озадаченный взгляд на жениха.

По сети морщинок у нее на лбу Слава догадался, что девушка не признала их родства. Подтянутый, чисто выбритый и аккуратный, он казался полной противоположностью косматому и темному отцу. Перед ней был просто какой-то мужик с выпяченным животом и волосатой грудью, он вытирал лоб их вафельным полотенцем и внимательно ее разглядывал. Не привыкший к отцу, Слава и сам видел его глазами Марины. 

– Куда отпускаешь в таком виде? – с шутливым укором спросил отец. – Смотри, упорхнет до свадьбы!

– Можно тебя на минутку? – подала голос Марина, сделав пару шагов назад из кухни.

– Конечно, солнышко.

По узенькому коридору они прошли в гостиную, которая также служила им спальней. Слава тихонько прикрыл дверь, не поднимая глаз на девушку. Отец был угрозой их отношениям. Тревога всколыхнулась внутри, заставляя сердце колотиться сильнее, подмышки потеть. Легла дымной пеленой, не давая толком думать, говорить и даже дышать.

– Кто это? – требовательно спросила Марина.

– Э-э, – замялся Слава. – Родственник.

– Что он здесь делает?

– Приехал погостить. Он не надолго.

– Мне некомфортно в доме с чужим человеком.

– Мне тоже, – признался Слава.

Раздался звонок. Оба перестали шептаться и всполошились. Это была не привычная мелодия айфона, а рингтон допотопного кнопочного нокиа. Из соседней комнаты послышался низкий голос отца. Слава насторожился. Он ушам своим не верил: отец уверял, что «без вопроса перекантуется ночку», пока машину грузят на утренний рейс.

4

Шокированная Марина закрылась в комнате, оставив Славу разбираться с родственником. Когда он вошел в кухню, отец копошился в своей барсетке в поисках свежей зубочистки.

– Я тут не один живу, – сходу заявил сын, готовый побороться за границы с подвыпившим отцом, невзирая на его огнеопасный темперамент.

– Вижу, – ответил он. – Поздравляю, она хорошенькая! А чего удрала-то? Зови знакомиться!

– У нас одна кровать, – с видимым спокойствием настаивал Слава, а внутри все сжималось от напряжения. – Тебе спать негде.

– Мне много не надо, – похлопал отец по угловому диванчику. – Очень удобно. Почти что спальное место!

– Давай я лучше подыщу тебе номер неподалеку?

Утратив привычную смешливость, лицо отца изменилось. Он перестал ковыряться в зубах и исподлобья уставился на сына. Слава отметил, как сильно отец состарился с последней встречи. Теперь он смахивал на серого уличного кота, изрядно помотанного жизнью. Это вызывало почти жалость. Только почти.

– Так вот в чем дело, – нахмурился старик. – Ну, давай-ка тогда к делу...

С этими словами он достал из барсетки толстую пачку купюр.

– Здесь тебе не отель, – ледяным тоном отрезал Слава.

– А я и не прошу меня обхаживать! Заведу себе будильник на четыре утра и уеду. А вы, молодежь, отсыпайтесь.

– Вижу, у тебя совсем ничего не изменилось, – дрогнувшим голосом заявил Слава. – Приезжаешь и уезжаешь, когда вздумается. А о других ты подумал?

Теперь в нем говорил отвергнутый сын. Он уже готовился излить все упреки отцу, больше не тревожась о разоблачении, как вдруг услышал из-за спины голос Марины:

– Пусть останется, – обратилась она к Славе, а затем к старику: – Оставайтесь! Может, все вместе выпьем и сыграем в картишки? 

Должно быть, девушка стояла в темном коридоре и наблюдала оттуда всю сцену. Слава только пожал плечами, он не мог отказать невесте. Лицо его стало чернее тучи, а отца – просияло от удовольствия: 

– На деньги или на раздевание? – взбодрился он, хватаясь за бутылку. – Слава, неси еще рюмки! За знакомство!

5

Подкрался вечер, ослабив оковы жары. А за ним спустилась и ночь, застав троицу все также за кухонным столом. Девушка предложила заказать пиццу, и старик с радостью спонсировал затею. Сходили за бутылкой вина для Марины и водки – для отца. 

Слава же все это время сидел, надувшись и скрестив руки. Он недоумевал, с какой стати Марина вдруг так раздобрилась. Зачем ей понадобилось обхаживать чужого человека, если ещё недавно она и видеть его не хотела? Уж не отцовская ли это харизма?

Падкий на женское внимание, старик был в полном восторге от невестки. Совсем охмелевший, он отвешивал ей комплименты и травил байки:

– Понять не могу, как ты живешь с таким букой? – смеясь, пихал отец Славу в бок. – Сколько помню, всегда был вот такой!

Он сделал хмурую мину, изображая сына. Дыхание у Славы замерло: старик вот-вот проболтается!

– Как-то раз, – продолжил отец, – привез ему тайком журнальчики с голыми ба… То есть дамами. А этот что, как думаешь?

– Что? – спросила, хохоча, охмелевшая Марина. 

– Ни в какую не взял, точно змей испугался!

– Я тогда был ребенком… – стал оправдываться Слава под хохот обоих.

– Во-во. Тебя-то хоть, Маринка, не боится?

Слава поспешил сменить тему, зная любимые байки отца. Он обожал говорить о приключениях в дороге и мог без умолку, точно радио, вещать о ней любому слушателю. Марина слушала с интересом и бессовестно хохотала над всеми его шутками. Слава же дождаться не мог конца этого вечера.

Наконец, девушка принесла виды видавшую колоду карт. Долго споря между собой, решили играть на деньги. 

– Спасибо, что не на раздевание! – буркнул Слава и отказался играть.

Теперь он смотрел, как его девушка динамично тасует колоду, раскладывает по шесть карт – и с легкостью выигрывает одну партию за другой. 

– Повышаем ставки! – в азарте орал раскрасневшийся отец, только и успевая осушать рюмки и доставать купюры из порядком похудевшей пачки.

Перевалило за полночь, а игроки все не могли остановиться. Марина нет-нет, да проигрывала, и это только повышало жажду старика отыграться. Но время неуклонно вытягивало из него все, с чем приехал.

Маленькая пьянка и большая игра переходили все границы. Слава пожимал девушку за локоть, бросал на нее недовольные взгляды. Та же с энтузиазмом опустошала старика, игриво подмигивая жениху и чуть притрагиваясь к бокалу с вином. Наконец, сын не выдержал и попросил ее на пару слов. 

– Ты обдираешь дурака как липку!

– На то игра и называется – дурак, – хихикнула она.

– Ты не понимаешь, – встревоженно возразил Слава. – Ему эти деньги нужны на рейс.

– Чего ты о нем так печешься? Сам сказал, он по сути чужой тебе человек. 

– Не совсем, Марина, – пробормотал Слава и после паузы прибавил: – Он мой папа.

6

– Так значит, ты не сын столичного бизнесмена? – с неожиданным облегчением в голосе уточнила Марина.

Оставив старика кимарить под кухонный телевизор, Слава с Мариной заперлись для выяснения отношений. Устроившись друг напротив друга на диване, они решили выговориться начистоту. Иначе о браке и речи быть не может.

– Прости. Я побоялся, что на фоне твоего отца...

– Видишь ли, – перебила Марина, потирая глаза. – Мой папа – никакой не шоумен… А просто карточный шулер. Так что это ты меня прости.

С этими словами она залезла в карман шорт и протянула ему свой выигрыш. Слава замер, а в голове его замелькали маневры девушки, пока она тасовала карты, играя с отцом в дурака. 

– Поверить не могу, так ты жульничала! – воскликнул он и закрыл глаза.

В висках снова застучало. Еще недавно он тревожился, боясь разоблачения. А теперь разоблачал сам. Тревога, она говорит не только о реальной или выдуманной угрозе. Она говорит о самом важном.

– Послушай, мы вернем их папе, – твердо сказал Слава, и девушка закивала. – Просто положим ему в барсетку с остальными деньгами. По пьяни он и не вспомнит, что промотал почти все рейсовые деньги.

Так и сделали. Старик протяжно храпел на кухне, а его голые ноги свисали с диванного уголка. Слава на цыпочках подкрался к отцовской барсетке, нагнулся и закопошился в вещах, ища стопку на резинке. Нечаянно наткнулся на ярко-розовую картонку, но не стал рассматривать. Отыскав деньги, аккуратно растолкал купюры по достоинству, как делал отец.

Заметив отцовские голые ноги, принес покрывало и укрыл его. Давно пора простить друг друга, подумал Слава. Наконец, дым тревоги рассеялся, он готов ясно смотреть в будущее.

До утра оставалось всего ничего. Они решили проводить отца на утренний рейс и только прилегли ненадолго, верные привычке фантазировать ночами в обнимку.

– Мы найдем возможность разобраться со всеми нашими трудностями, – тихо пообещал невесте Слава, проваливаясь в сон вслед за ней.

Наутро отца уже не было. Покрывало сложено, чашка вымыта. На столе лежал розовый конверт с той самой пачкой денег и поздравлением: «Молодоженам на свадьбу! Любящий папка».