[Наварро] [4 том] Глава 8 (ч.2)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya
Ранний доступ: BOOSTY
Купить оригинал: https://ridibooks.com

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

…весь вечер было пасмурно, а поздно ночью, когда он выходил из дома, начал накрапывать мелкий дождь. Джихён, прикинув на ладони, что дождь настолько слабый, что зонт не понадобится, выкатил «Наварро» из гаража.

Каждую неделю. Всякий раз, когда выпадало время, он проверял его, и если находил какие-то недочёты, тут же исправлял, но выкатывал он «Наварро» очень давно. Даже не просто давно — прошло уже несколько месяцев. Разве когда-нибудь этот чёрный байк так долго спал в гараже? «Наварро», на котором, если не Джихён, то хотя бы Кан Джуно гонял, спал очень долго.

— Прости, прости.

Джихён легонько похлопал по фаре и выкатил мотоцикл. Было поздно, и он старался выехать как можно тише и незаметнее, но не вышло. Пак Хёнчхоль, который, видимо, возвращался после разговора с охранником, шёл в его сторону и, увидев Джихёна, замедлил шаг. 

Джихён тоже замедлился и коротко поклонился.

— Вы ещё не спите в такое время?

— Да. Завтра господин рано утром уезжает, так что я предупредил охрану. А вы куда-то собрались? — спросил Пак Хёнчхоль, увидев мотоцикл, который катил Джихён. 

Тот вместо ответа улыбнулся.

— Не говорите отцу.

— Да, конечно… Но ночью, кажется, будет дождь, вы уверены? Если дорога обледенеет, будет опасно.

Пак Хёнчхоль, зная характер Джихёна, который без особой причины не садился на мотоцикл в опасную погоду, посмотрел на небо, с которого моросило так, что одежда понемногу намокала, хоть зонт и не был нужен. 

Джихён тоже посмотрел вверх, а затем, улыбнувшись, пожал плечами.

— Ничего страшного. Наоборот, дорога будет как раз в меру мокрой.

Во влажной дороге, когда брызги не летят, была своя прелесть. Скорость, конечно, не наберёшь, но Джихёну нравилось ощущение, как шины цепляются за асфальт.

Если едешь не ради скорости, то погода не так уж и важна. Главное, чтобы дорога не была обледеневшей. А при таком дожде и такой температуре об этом можно было не беспокоиться. Пак Хёнчхоль, видимо, пришёл к такому же выводу и, не став больше отговаривать, кивнул.

— Да. Завтра господин уезжает чуть после пяти утра, так что вернитесь до этого времени.

— Ха-ха, конечно. Я просто прокачусь немного и вернусь.

Джихён помахал Пак Хёнчхолю рукой и, выкатив мотоцикл за ворота, сел на него. Надевая шлем, он поклонился охраннику, который смотрел на него из будки у ворот, и повернул ручку газа. Приятная вибрация, и окружающий пейзаж начал быстро проноситься мимо. В жилом районе он ехал со скоростью бодрой прогулки, а выехав на городскую дорогу, начал понемногу разгоняться. Приятно обжигающий ветер, смешанный с мелкими каплями дождя, бил в тело. Сегодня день одиночной прогулки. Ощущение новизны и свежести от того, что он давно не ездил, исчезло, не успел он даже выехать из жилого района. Вместо него пришло знакомое и уютное чувство, будто он родился вместе с ним. Наверное, даже если бы он ходил по земле несколько лет, несколько десятков лет, а потом снова сел на него, он бы испытал то же самое. Как с близким другом, с которым, даже если не виделся давно, не чувствуешь ни времени, ни расстояния.

Джихён тихонько погладил руль. Он с нежностью постучал по согревшемуся от его тепла рулю, а затем, увидев приближающийся дорожный знак, слегка приподнял руль. Он свернул на боковую дорогу, и вскоре слева показалась река. Справа по склону неслись машины, а слева, за рекой, виднелись жёлтые огни, выстроившиеся в ряд. Несмотря на поздний час, вереница огней не прерывалась. По пути он иногда пересекался с другими мотоциклами. Какой-то мотоцикл, ехавший впереди, свернул на боковую дорогу, а какой-то медленно ползущий он обогнал. Но, похоже, никто не катался ради удовольствия. Все смотрели только вперёд и куда-то ехали.

Свет. Впереди, сзади, сбоку, на том далёком берегу — бесконечный свет, свет. Но и эта вереница огней длилась недолго.

Следуя знакам, но на самом деле почти не глядя на них на знакомой дороге, Джихён уже мчался по окраине Сеула.

Здесь уже не было того потока света, как в городе. Лишь редкие фонари, расставленные на определённом расстоянии, освещали дорогу. Машин почти не было видно. Казалось, что вокруг простирается лишь тусклый жёлтый свет фонарей. И рядом, готовая в любой миг поглотить этот тусклый свет, притаилась непроглядная тьма — цвета «Наварро».

Джихён повернул ручку газа. Он слегка надавил на подножку. «Наварро» взревел. Стрелка на приборной панели поползла всё дальше. Ледяной воздух обжигал кожу. Ему нравилось это чувство. В этом пустынном пространстве, где не было ни души, где единственным звуком был свист ветра, на этой тёмной дороге Джихён мчался со скоростью, которая не была ни удушающей, ни рискованной. Ровно настолько, чтобы было приятно. Совсем один.

И в этот момент…

Если подумать, так и есть. Теперь, если не полагаться на случайность, им было не встретиться. Джихён больше не ходил в заведение и не бывал в местах, связанных с этим человеком. Значит, эта встреча — либо случайность, либо умысел. Одно из двух. Но тем не менее, он был уверен. К чему бы ни склонялось, они будут продолжать встречаться. Словно едешь по прямой, а в какой-то момент смотришь в зеркало заднего вида, и он там, неотвратимо присутствует. Что ж. Тогда подумаем. Почему этот человек здесь? Предполагая, что особой причины нет, Джихён решил, пока тлеет сигарета, дать волю мыслям. И, конечно, ни одна из этих мыслей не была правдоподобной.

— Зачем пришёл? — спросил Джихён, когда сигарета почти догорела. 

Он почувствовал, как сбоку его щеку пронзает взгляд Чхве Чангёна, но ответа не последовало. Поэтому Джихён решил ответить сам, в форме вопроса.

— Потому что я не отдал тебе то здание?

Это был первый ответ, который пришёл ему в голову. Хоть он его и быстро отмёл, но при желании можно было бы найти и логическое обоснование. Хотя целью этого человека было не само здание, он всё же, должно быть, положил на него глаз. Но, как и ожидалось, этот ответ был неверным. 

— Хм, — ответом ему была тихая усмешка, — здание, говоришь… Там, оказывается, есть одно хлопотное условие: при передаче права собственности оно обязательно должно пройти через твои руки.

Чхве Чангён, докуривший сигарету почти одновременно с Джихёном, выбросил окурок за пределы остановки. Сигарета, покатившись по грязной земле, замерла на мокром асфальте.

— Я же сказал. Тебе я его не отдам, — сказал Джихён, но Чхве Чангён ничего не ответил. 

Джихён лишь мельком взглянул на него и увидел, что тот смотрит на него своими обычными, непроницаемыми глазами. Их взгляды встретились.

Джихён на мгновение затаил дыхание. 

«Хорошо, что я не подал виду», — подумал он в следующую секунду.

Даже когда они сидели вот так, бок о бок, в тишине, не было никого, кроме этого парня, кто мог бы так отчётливо напомнить ему о том, что он — «преследуемый».

— …зачем пришёл? — снова спросил Джихён. 

Его голос слегка сел. На этот раз Чхве Чангён ответил.

— Мне сообщили, что «Наварро» выехал.

— Кто-то хорошо осведомлён.

— Ты его знаешь. Хан Джунок. Он даже сказал, в каком направлении по шоссе ты поехал.

Джихён горько усмехнулся. Он до сих пор думал, что Хан Джунок почему-то испытывает к нему симпатию, но, видимо, придётся пересмотреть это мнение.

— Нет, но это не причина. Между тем, что я катаюсь, и тем, что ты сюда пришёл, нет никакой связи. …ты же не собирался сегодня снова устраивать гонку.

Чхве Чангён не ответил. Казалось, он не то чтобы намеренно молчал, а только сейчас задумался над ответом. В конце концов, не найдя ответа, он слегка пожал плечами.

— Не знаю… Не думаю, что над этим стоит глубоко размышлять. Разве нужна причина, чтобы преследовать то, что хочется?

В каком-то смысле, это так. Особенно в таком вопросе, который близок к чистому инстинкту. У инстинкта не может быть причин. Если уж и нужна причина для преследования, то…

Додумав до этого, Джихён понял, что не знает этой причины. Точнее, причины в качестве «ответной выгоды».

— Чхве Чангён. Ты преследуешь меня, чтобы поймать.

Джихён посмотрел на него. Почувствовав его взгляд, Чхве Чангён тоже повернул голову. Глядя прямо в его леденящий душу взгляд, Джихён спросил:

— Поймав меня, что ты хочешь со мной сделать?

Чхве Чангён, казалось, слегка расширил глаза, а затем, оперевшись локтем о подлокотник скамейки и подперев подбородок, медленно потёр его, не отрывая взгляда от Джихёна. Возможно, он и сам только сейчас об этом задумался.

— Если смогу догнать, — наконец тихо заговорил он, — если догоню и поймаю, ты сказал, что отдашь мне себе. Столько, сколько я захочу. Ты так сказал.

При этих словах Джихён вспомнил цену, которую он когда-то обещал ему. Он действительно так говорил. И никогда не забывал об этом.

— Да, я так говорил. Так вот я и спрашиваю, если вдруг ты меня поймаешь, что ты хочешь сделать?

Почему он до сих пор не думал об этом?

Но, задавая этот вопрос, Джихён смутно догадывался об ответе.

Удовлетворение само по себе.

Если простое осуществление своего инстинктивного желания — это и есть достаточная для него награда. Тогда…?

Додумав до этого, Джихён горько усмехнулся.

«Даже так, я не собираюсь сдаваться просто так. Если преследовать и ловить — это его инстинкт, то не уступать ему свой путь — это мой инстинкт.»

Чхве Чангён пристально смотрел на Джихёна. Его холодные глаза изучали его со всех сторон. Словно он всерьёз задумался над вопросом Джихёна. Наконец, он медленно заговрил:

— Я думал: насколько же вкусной окажется его шейная артерия, как сладостно он закричит? Но...

Внезапно Чхве Чангён замолчал. Его непроницаемые глаза сощурились, глядя на  Джихёна.

Джихён, который совсем не хотел знать, каков на вкус его затылок или как звучит его крик, с лёгким отвращением потёр шею. Во рту стало горько.

— Но? — спросил он, всё же надеясь на слово «но».

Но ответа не последовало. Вместо него был лишь странный, леденящий взгляд и уголки губ, приподнятые в подобии улыбки. В груди похолодело. Казалось, этот взгляд уже разрывает его на куски, пожирает плоть и проглатывает целиком. Опасно. Хоть это и не новость, но этот парень действительно опасен. Такое было чувство.

Джихён больше не стал допытываться, вздохнул и сменил тему.

— …как дела в последнее время? С Юн Ходжином часто встречаешься?

Чхве Чангён, помолчав, охотно поддержал новую тему.

— Пока особо незачем.

— Если «пока незачем», значит, скоро появится повод?

— Возможно.

«Возможно» — довольно расплывчатый ответ, когда речь идёт о его собственных планах. Впрочем, если их семьи знакомы, то даже если нет личных дел, они, вероятно, время от времени видятся.

— А ты? Когда собираешься встретиться с Юн Ходжином?

— Я?... Не знаю. У меня вроде нет причин с ним встречаться.

Джихён на мгновение замялся, так, что тот не мог этого заметить, и пробормотал. Неужели это только кажется, или он и правда чувствует себя так, будто обманывает ребёнка? Это чувство усилилось, когда он услышал тихий смешок Чхве Чангёна.

Однако больше ничего не сказав, Чхве Чангён посмотрел на Джихёна. С головы до ног, он медленно и внимательно изучал его, словно прицениваясь.

— Что… ищешь место повкуснее, чем шея, чтобы вцепиться?

Хоть он и сказал это в шутку, на самом деле это была правда. Взгляд был именно таким.

— А ты…

В какой-то момент Чхве Чангён, смотревший в глаза Джихёну, открыл рот. Он начал говорить, но на мгновение замер и приподнял уголки губ. Его улыбающееся лицо выражало крайнее веселье.

— Тебя стоит преследовать. Настолько, что я благодарен тебе за то, что ты не разочаровываешь. Я впервые в жизни кому-то благодарен.

— С моей стороны, я тоже впервые вижу человека, который благодарен по такой причине. …отлично. Рад, что мы можем поддерживать такие хорошие отношения, которые позволяют нам обоим испытывать что-то впервые.

На это резкое замечание Джихёна Чхве Чангён тихо рассмеялся. 

В какой-то момент он протянул руку. Когда его большая рука коснулась щеки Джихёна, тому пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть. Когда он имел дело с этим человеком, инстинкты брали верх. Инстинктивное чувство… преследуемого. Рука, слегка коснувшись щеки Джихёна, начала медленно его поглаживать. Как будто гладя ребёнка по голове, она медленно скользила от уха к волосам, к щеке.

— Иногда мне действительно хочется тебя проглотить. До смерти интересно, какой ты на вкус. Но если я тебя проглочу и тебя не станет, будет немного жаль… Сложно, правда, — пробормотав это с видом замешательства, он долго гладил Джихёна, а затем убрал руку. 

Пальцы, задержавшиеся на его губах, отстранились.

— Действительно сложно, — ещё раз пробормотал Чхве Чангён и, сидя на скамейке, устремил взгляд в пустоту. 

Там было лишь мутное ночное небо.

Джихён вытер губы тыльной стороной ладони и мысленно цокнул языком. Он не ожидал, что почувствует родство с этим человеком в таком вопросе. Этот отчаянный страх и тревога от того, что его преследует этот хищник. Но он знал, что когда это исчезнет, непременно придёт смутное сожаление. Это был не только страх и тревога.

«Значит, для него это не только дух соперничества или жажда покорения, и не только сопутствующий этому восторг?»

Эта мысль, промелькнувшая в голове Джихёна, однако, не задержалась надолго. Чхве Чангён внезапно встал. Он, казалось, смотрел в пустоту, но в какой-то момент отошёл от скамейки и сделал несколько шагов к месту, где стояли мотоциклы.

«Собирается уезжать?» — не успел он подумать, как Чхве Чангён положил руку на руль мотоцикла. На руль «Наварро». Он провёл ею от руля к раме, сиденью и до самого хвоста.

Его большая рука скользила по чёрному байку. Медленно, каждым пальцем ощупывая его. Движения этой руки с грубыми суставами были на удивление медленными и нежными, когда она гладила этот чёрный корпус. Рука задержалась на хвосте, а затем пошла в обратном направлении. На этот раз ещё медленнее. Словно ласка.

Джихён, пристально смотревший на него, в какой-то момент отвёл взгляд. Он всего лишь гладил мотоцикл, но почему-то было неловко смотреть. А потом он понял. Причина, по которой эти прикосновения были такими откровенными, заключалась в том, что этот человек гладил его с явным осознанием этого. Наконец, его рука остановилась на подвеске. Широкая ладонь на мгновение замерла на ней.

— Когда-то я думал о том, чтобы ударить здесь молотком, — донёсся до него тихий шёпот, похожий на бормотание.

Джихён, до этого отводивший взгляд, в этот момент повернул к нему голову.

Хоть и была сильна надежда, что он бы так не поступил, но была и уверенность, что от этого типа можно ожидать чего угодно.

— Тебе было мало того, что ты на нём нацарапал? — спросил Джихён, цокнув языком. 

Чхве Чангён рассмеялся.

Джихён помнил острые шрамы, оставленные на корпусе «Наварро». Две уродливые царапины, похожие на следы когтей. Сейчас от них не осталось и следа, но они оба всё ещё видели эти шрамы на гладком корпусе.

— Не волнуйся. Сейчас у меня таких мыслей нет.

— Было бы плохо, если бы были. Второго раза я не вынесу, — вздохнув, пробормотал Джихён. 

Действительно, такого опыта во второй раз он не хотел. Это была не та рана, которую можно было бы скрыть краской и обтекателем. Эта рана остаётся в сердце. И в памяти. Рука Чхве Чангёна опустилась на боковую часть корпуса. Он коснулся именно того места, где был шрам, словно расчёсывая старую рану. Джихён почувствовал, будто у него заболел бок, и невольно нахмурился.

Наконец, Чхве Чангён слабо улыбнулся и снова положил руку на сиденье.

— К тому же, если этот парень исчезнет, «Изабо» будет скучать.

Сказав это, он отошёл от мотоцикла на пару шагов.

— Как тебе? Они неплохо смотрятся рядом, правда?

Да. Как он и сказал, чёрный «Дукати» и белоснежная «Хаябуса», стоящие рядом, представляли собой великолепное зрелище. Оба. Для своих гонщиков они были совершенны. Их подавляющее присутствие, которое не уступало ни одному другому байку, говорило о том, что у них есть душа.

— Два байка неплохо смотрятся рядом, — послышался бормотание Чхве Чангёна. 

В его голосе слышалось лёгкое восхищение, словно он стоял перед прекрасным произведением искусства. Джихён испытывал похожие чувства, но сейчас его больше волновал взгляд Чхве Чангёна, устремлённый на «Наварро». Взгляд, в котором за восхищением проглядывала жадность.

Поэтому он тут же ответил:

— Не отдам.

Чхве Чангён обернулся. Он слегка приподнял брови, словно услышал нечто неожиданное, и моргнул раз, другой. А затем усмехнулся, будто услышал какую-то чушь.

— Ты неправильно понял. Я восхищаюсь этим байком, но никогда не хотел им владеть.

— …правда? — на этот раз с удивлением переспросил Джихён.

Он был уверен, что тот его жаждет. Он думал, что это взгляд человека, который до смерти хочет им обладать. Хоть это и промелькнуло лишь на мгновение.

«Раз нет, то и слава богу», — пожал плечами Джихён.

— Этот байк создан для тебя, так что у меня он всё равно не покажет лучших результатов, чем «Изабо». И я никогда ничего так сильно не хотел иметь.

— Что, совсем нет жажды? Святой человек.

— Я думал о том, чтобы достичь, но никогда не думал о том, чтобы владеть.

— А «Изабо»?

Чхве Чангён, казалось, задумался. Но всего через несколько секунд он закончил размышления и с видом само собой разумеющегося сказал:

— Я никогда не думал о том, чтобы владеть ею. С самого начала было естественно, что она всегда рядом со мной. Взгляд Чхве Чангёна переместился с «Наварро» на «Изабо». Как он и сказал, этот величественный байк лучше всего смотрелся рядом с этим человеком. Чхве Чангён легонько постучал костяшками пальцев по фаре «Изабо» и, склонив голову, сказал: «Не знаю».

— Кто знает, если бы «Изабо» не была моей. Он добавил «хотя это и невозможно», но, похоже, задумался. На этот раз он думал дольше, чем в прошлый. В конце концов, Чхве Чангён покачал головой.

— Гипотезы о том, чего не может быть, мне не очень даются.

Взгляд Чхве Чангёна метнулся к Джихёну. Он пристально смотрел на него, всё ещё размышляя. Когда его острый, как лезвие, взгляд встречался с взглядом Джихёна, тот не мог отвести глаз. Наконец, Чхве Чангён вдруг прошептал:

— «Изабо».

Прошептав это, он снова замолчал, глядя на Джихёна, а затем слегка поднял голову. С его лица исчезла улыбка, и он с каким-то странным выражением на лице потёр подбородок, словно заново что-то обдумывая.

— …да, может, ты и прав. Может, это я ошибался. Если бы было так, возможно, я бы и захотел ею обладать.

Джихён хотел было ответить, но замолчал. Чхве Чангён определённо смотрел на Джихёна. И говорил он это ему. Но тем не менее, это был монолог.

…не ожидая ответа, он размышлял, прокручивая в голове свои мысли. Мысли этого человека иногда было совершенно невозможно прочесть.

Иногда Джихён чувствовал, о чём он думает или что ощущает, словно у них была какая-то связь, но иногда бывало и так. Он не мог понять, что творится за этим взглядом, в этой голове. Впрочем, никто не может полностью понять другого человека. Джихён вдруг встал и подошёл к нему, стоявшему между «Наварро» и «Изабо».

Когда Джихён подошёл, он посмотрел на него, но не отошёл. Джихён остановился на расстоянии шага. Рядом с «Наварро».

— Сколько же я не ездил на «Наварро»… после того, как Джуно уехал, ни разу, — пробормотал он себе под нос, и Чхве Чангён приподнял бровь. 

Уголки его губ слегка скривились.

— Ты произносишь имя, по которому скучаешь. Кан Джуно. Кстати, когда-то он ездил на этом мотоцикле.

— Угу. Мне нужно было зарабатывать на жизнь, а «Наварро» было жаль оставлять без дела, да и это изначально был подарок Джуно.

Поэтому он считал правильным вернуть его Кан Джуно. Он мог сидеть на «Наварро». Ему единственному он мог это позволить.

Джихён тихонько положил руку на сиденье «Наварро». Хоть двигатель и был выключен, когда он провёл по кожаному сиденью, ему показалось, что он чувствует вибрацию. Да, словно он был живой.

— Лучше всех. Идеально, — прошептал Джихён. 

Он тихонько наклонился и прикоснулся губами к гладкому корпусу «Наварро». С нежностью и почтением. Прикоснувшись губами, он закрыл глаза.

— Этот байк — первое, к чему я почувствовал любовь. «Наварро»… Это было чувство, которое наполняло само по себе, и сейчас тоже. Разве есть на свете что-то более любимое и надёжное?

Этот байк уже был частью его самого. Каждое мельчайшее движение он мог контролировать так же свободно, как движение собственных пальцев. Где ещё он мог бы испытать такое совершенное единение?

Джихён наконец медленно выпрямился. Всё это время Чхве Чангён не отрывал от него взгляда.

Встретив его холодный, непроницаемый взгляд, Джихён слабо улыбнулся.

— Я же говорил: можешь догнать — догоняй.

Чхве Чангён слегка приподнял бровь.

— Ты идёшь прямо за мной, и сейчас тоже. Да, на расстоянии ровно трёх пядей. Как может быть не страшно, когда такой тип, как ты, идёт по пятам, оскалив зубы? — сказав это, Джихён рассмеялся. 

Чхве Чангён не рассмеялся в ответ, но и не выказал никакой отрицательной реакции. Джихён, помедлив, продолжил. Он кончиками пальцев постучал по своей груди.

— И всё же, здесь, внутри, я думаю, что пока сижу на нём, никто и ничто не сможет меня догнать.

Это было чувство, превосходящее доверие, его нельзя было выразить словами. Джихён некоторое время пристально смотрел на «Наварро», а затем отвёл взгляд. Он весело похлопал «Наварро» по хвосту и вернулся на скамейку. Может, это из-за погоды. Или из-за того, что он так давно не садился на «Наварро», но он стал каким-то сентиментальным. С мутного, тёмного неба всё ещё лил дождь. Всё та же тихая морось, но капли стали крупнее. Без зонта можно было быстро промокнуть. Хотя от такого дождя дорога не станет скользкой, но для ночной езды это не очень хорошо. Не получится набрать желаемую скорость. Он посмотрел на часы — было уже довольно поздно. Он собирался лишь немного прокатиться, но задержался дольше, чем ожидал.

Пожалуй, пора ехать.

Хоть он и встретил неожиданного человека, это было не так уж и плохо. Было даже немного странно вот так сидеть рядом в тишине и мирно расходиться, но и такое время было неплохим.

Джихён, хоть и думал, что пора вставать, не двигался, наслаждаясь тихим дождём. Тем временем Чхве Чангён, молча стоявший между двумя мотоциклами, вернулся на скамейку. Когда он сел рядом с Джихёном, от него повеяло холодом. Теперь было видно, что его плечи и волосы слегка намокли.

— Да, может, ты и прав, — вдруг пробормотал он.

Джихён, не поняв, о чём речь, с недоумением посмотрел на него. Тот тихо проговорил себе под нос: 

— Тогда мне придётся придумать другой способ.

Он тихо опустил взгляд на лицо Джихёна, и когда тот, слегка нахмурившись от удивления, собрался что-то сказать, он снова прошептал:

— «Владеть» и «достичь» — это разные вещи.

На этот раз было неясно, говорит ли он себе или обращается к нему. Казалось, он произносит вслух уже завершённую внутри себя мысль, и Джихён помедлил с ответом. А затем возразил:

— Но когда речь идёт о желаемом, они используются почти в одном и том же значении.

— Да. Но это разные вещи.

«Это-то да», — кивнул Джихён.

Для этого человека, у которого не было недостатка ни в достижении желаемого, ни во владении им, разница была, вероятно, ещё меньше.

Джихён снова посмотрел на часы. На этот раз он твёрдо решил, что пора ехать. Хоть до пяти утра, когда уезжает отец, было ещё много времени, но если дождь усилится, ехать будет неприятно. По слишком мокрой дороге ехать не в кайф…

— Так… — Джихён поднялся со скамейки. 

Он посмотрел на Чхве Чангёна, который всё ещё сидел и не собирался вставать.

— Ну что ж, тогда… какое-то время не увидимся.

Точнее было бы сказать, не будет повода видеться. Если не считать особых причин, а между ними не было никаких особых причин для встреч в повседневной жизни. К тому же, когда Джихён работал в заведении, этот человек иногда заявлялся без предупреждения, но пока он живёт в Сонбук-доне, это невозможно. Они не могли встречаться, когда им вздумается.

Если сказать, что ему немного жаль… наверное, это будет звучать странно.

Джихён усмехнулся и сказал Чхве Чангёну, который молча смотрел на него:

— Догоняй как следует. Когда-нибудь может догонишь.

Наверное, он немного опьянел от этой ночи, когда впервые за долгое время оседлал «Наварро». Иначе бы не стал так провоцировать.

Брови Чхве Чангёна дёрнулись. Увидев это, Джихён тут же махнул рукой.

— Нет, я не предлагаю гонку сегодня.

Судя по тому, как быстро он начал оправдываться, он всё-таки был в здравом уме.

— Тогда до встречи… — бросил он на прощание, делая шаг к «Наварро».

В тот момент, когда он сделал второй шаг, Чхве Чангён, до этого сидевший неподвижно, как статуя, погружённый в свои мысли, протянул руку. И эта рука схватила Джихёна за запястье.

— А?... — растерянно пробормотал Джихён, опустив взгляд на руку, которая его остановила. 

А затем он перевёл взгляд на лицо её обладателя. Как всегда холодное и бесстрастное лицо. Так он подумал на очень короткий миг. Не успела эта мысль оформиться, как Чхве Чангён притянул его ещё ближе.

Он чуть не упал на скамейку. Но рука, державшая его, помогла сохранить равновесие, и он лишь упёрся рукой в бедро Чхве Чангёна.

— Эй, что такое?

Джихён, слегка нахмурившись, с недоумением посмотрел на него. Прямо перед ним, на расстоянии меньше пяди, было лицо Чхве Чангёна.

— …ты спрашивал, что я буду делать, когда поймаю. Ну… я подумал, и сам точно не знаю, но, — губы Чхве Чангёна шевельнулись. 

Прямо перед глазами. В тот момент, когда он подумал, что эти губы приближаются, он уже чувствовал их вкус. Ощущение опередило сознание.

— Например, если я начну с этого, — прошептал он, на мгновение оторвавшись от его губ на расстояние пальца. 

И этот шёпот тут же снова был поглощён поцелуем.

Джихён невольно напряг плечи. Кулак, который он инстинктивно сжал, чуть было не ударил его по голове от неожиданного контакта, но, к счастью или к несчастью, сильная рука, всё ещё державшая его за запястье, не позволила этого сделать.

Грубый язык, мешающий дышать, заполнил рот, и рука Чхве Чангёна медленно отпустила запястье Джихёна. К тому времени, когда прошёл инстинктивный порыв, он уже мог не бить его кулаком по затылку. Если бы он это сделал, им бы, возможно, пришлось устроить гонку не на жизнь, а на смерть на мокрой ночной дороге… Большая рука скользнула по руке Джихёна, задержалась на плече, а затем поползла вниз по спине. Рука, погладившая поясницу, забралась под штаны. От этих странно спокойных, а не импульсивных, прикосновений Джихён тоже немного успокоился. К тому времени, как он опомнился, рука уже забралась под бельё, погладила ягодицы и крепко сжала их. Он обнаружил, что сидит на бедре Чхве Чангёна, и, немного отстранившись от его губ, которые сосали и иногда покусывали его губы и язык, сказал:

— «Начать с этого, когда поймаешь»… дальше этого только секс, но мы ведь уже им занимались. Даже сейчас, когда ты меня ещё не поймал.

Он говорил медленно, по одному слову, пытаясь отдышаться.

Да. Это не то, что делают в качестве награды после поимки. Раз уж они делают это и сейчас, когда он его не поймал. Когда этот монстр его поймает, когда его острые когти и клыки вцепятся в него, тогда его будет ждать что-то другое. Чхве Чангён встретился с ним взглядом. Внезапно он слегка нахмурился. Его густые, прямые брови дёрнулись.

— Верно. Важно не это. Главное — что будет дальше… но вот этого я не знаю, — прошептал Чхве Чангён, словно самому себе. 

Он снова на короткий миг задумался. Но это было лишь на мгновение. Наконец, он приподнял уголки губ и улыбнулся хищной улыбкой, обнажив клыки.

— Но важнее этого то, что прямо сейчас… мне захотелось.

С этими словами он сбросил маску человека. И сорвал маску разума, которую носил  Джихён.

Конец 8 главы

* * * * *
Глава 9