[Наварро] [4 том] Глава 11 (ч.2)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya
Ранний доступ: BOOSTY

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

…выйдя из круглосуточного магазина, Джихён на мгновение остановился. Он замер, даже не успев распечатать пачку сигарет и достать одну, и уставился на белый мотоцикл, которого не видел, когда шёл в магазин. Рядом с его «Наварро», припаркованным в глубине стоянки, стояла «Изабо».

Джихён, зажав сигарету в зубах, подошёл ближе. Но, не доходя до него, остановился в нескольких метрах. С расстояния, с которого лучше всего был виден общий вид мотоциклов, Джихён, выдыхая дым, смотрел на две машины. Он любил их. Не только «Наварро», но и «Изабо» тоже любил. Машина, идеально настроенная для одного человека. Таких совершенных и прекрасных машин больше не нет.

«Разве ты не любил их? Разве не разделял с ними эти ощущения, эти взрывные эмоции?»

Превращая невысказанный вопрос в дым и выдыхая его, Джихён развернулся. Похоже, тот приехал, пока он ненадолго отлучился. Он удивился, зачем тот приехал, ведь было ещё не так поздно. Хотя этот парень никогда не приезжал по расписанию, обычно он врывался глубоко за полночь, а сегодня до полуночи было ещё далеко.

Когда он открыл дверь офиса, то увидел Чхве Чангёна, который лежал на диване, закинув ноги на стол. Он сидел, почти лежа, с закрытыми глазами, словно спал. Даже если бы он спал, этот человек не из тех, кто не проснётся от шума вошедшего, поэтому Джихён, не обращая внимания на то, спит он или только притворяется, с грохотом закрыл за собой дверь. Он сел за стол, положил на него руки, сцепил пальцы, опёрся на них подбородком и молча уставился на Чхве Чангёна.

В полумраке комнаты, освещённой одной лампой, его фигура чётко выделялась в игре света и тени. Под закрытыми веками тень от прямого носа ложилась на лицо. Черты лица, словно у статуи, освещённой сбоку, были подчёркнуты резкими тенями. Хотя Чхве Чангён, должно быть, чувствовал на себе взгляд Джихёна, он ещё некоторое время лежал с закрытыми глазами. Лишь спустя довольно продолжительное время он открыл их. Взгляд, отражающий свет, как у ночного хищника, устремился прямо на Джихёна.

— Нужно больше времени на раздумья?

Не было нужды спрашивать, о каких раздумьях он говорит.

— …ну...

— Неожиданно.

«Неожиданно», — услышав это, Джихён задумался. 

Интересно, какой выбор, по его мнению, он сделает? «Наварро» или здание. Чувства велели выбрать «Наварро», а не это здание, которое не вызывало у него никаких эмоций. Но его чувство ответственности и гордость требовали заплатить за свою глупость. Однако в этот момент Джихён думал не об этом. А о более фундаментальной, отдельной проблеме. Чхве Чангён, встретившись взглядом с Джихёном, который смотрел ему в лицо, слегка наклонил голову.

— Похоже, ты хочешь что-то сказать.

— Не знаю… Просто думал, как бы я поступил на твоём месте.

На его месте он бы не стал просить уничтожить «Изабо». Нет, он бы не смог. Это был не просто вопрос характера или положения.

— Я думал, ты восхищаешься «Наварро» так же, как и я.

— Я восхищаюсь, — ровно ответил Чхве Чангён. 

Он ответил почти без паузы, как будто это было само собой разумеющимся, и поднялся с дивана, на котором лежал, откинувшись. Тяжёлые шаги направились к окну. Он встал у окна за столом, выходящего на парковку, и посмотрел на улицу. В конце его взгляда стояли два мотоцикла.

— «Наварро» — превосходная машина, как ты и сказал. Пожалуй, это единственный мотоцикл, за которым «Изабо» не угнаться. Каждый раз, когда я его вижу, я восхищаюсь.

В его обычно низком и сухом голосе не было лжи. 

Джихён счёл странным, что тот так спокойно говорит правду. Если эти слова — правда, как он мог попросить его уничтожить? Даже если бы он хотел отобрать у Джихёна «Наварро», даже если бы он принадлежал кому-то другому, это было само по себе совершенство.

Джихён задумался. Если бы это было абсолютно необходимо, он бы тоже смог разбить молотком нечто совершенное. Как бы ни было жаль и досадно, если бы это было необходимо, он бы смог это сделать. Но, тем не менее, он не смог бы сказать другому, чтобы тот сделал это.

— Я считал, что мы с тобой разделяем нечто общее.

На тихие слова Джихёна Чхве Чангён приподнял брови.

— Когда ты преследуешь меня… когда я на «Наварро», а ты на «Изабо»… Я думал, мы разделяем это чувство, похожее на страх, это волнение, граничащее с тревогой, эту эйфорию, когда в голове становится пусто.

На самом деле, любой, кто управляет машиной, должен разделять это чувство. Они должны знать этот наркотический, до ужаса головокружительный экстаз.

И этот человек, который мог ехать наравне с «Наварро», он точно должен был разделять это чувство, так он думал.

Однако.

Может ли такой человек попросить уничтожить столь совершенную машину?

Чхве Чангён молча опустил взгляд и уставился на Джихёна. В какой-то момент уголки его губ, казалось, дёрнулись. Это искажение было похоже и на улыбку, и на гримасу. На этой тонкой грани он холодно спросил:

— Ты чувствуешь это только на «Наварро»?

Джихён поднял взгляд на Чхве Чангёна. Тот перед ним холодно усмехнулся. И с этой холодной усмешкой он небрежно бросил:

— Жаль. А я всегда чувствовал это с тех пор, как встретил тебя. 

Если в ощущениях преследуемого и преследователя есть что-то общее, то, вероятно, это и есть то самое чувство.

…это чувство, всегда. Эта тревога, нетерпение, эйфория, возбуждение, это чувство, похожее на мучительную жажду. Он никогда даже не думал, что кто-то может испытывать такие чувства по отношению к нему.

Джихён слегка нахмурился. Но, не моргнув и глазом, он со странным выражением лица посмотрел на Чхве Чангёна.

— …ты говоришь обо мне на «Наварро». Я, сошедший с «Наварро» и стоящий на земле, не таков, — сказал Джихён.

Иногда такие люди встречались. Раньше их было не так уж и мало. В самом начале, как и Чхве Чангён, они либо восхищались «Возлюбленным Наварро», либо, в редких случаях, погружались в собственные иллюзии. Люди, которые собирались вокруг того, кто управляет «Наварро». Они не знали настоящего Ли Джихёна, сошедшего с «Наварро».

Однако.

— Это мне решать, — твёрдо сказал Чхве Чангён.

Он на «Наварро» и он, сошедший с него и стоящий на земле. Кто из них кто, решает не он сам, сказал тот парень.

— Тогда кто решает? Ты? Почему?

Помолчав какое-то время Чхве Чангён наконец заговорил.

— Если в ощущениях преследователя и преследуемого есть что-то общее… если ты действительно разделяешь со мной похожие чувства… то ты должен знать и то чувство, когда кажется, что вот-вот догонишь, но в итоге не можешь. То есть, говоря проще…

Его грубая, крепкая рука указала за окно. Там стояли «Изабо» и «Наварро».

— Эта восхитительная и прекрасная машина — твои ноги, твои крылья, то, что не позволяет мне до тебя добраться. Ты говорил, что чувствуешь это, когда сидишь на ней, да? Страх, тревогу, эйфорию, возбуждение?...

Он рассмеялся. 

Это был короткий и холодный смех, похожий на вздох.

— Но я же чувствую это всегда, не только когда сижу на мотоцикле. Бесконечное преследование, когда кажется, что вот-вот догонишь.

— …..

Возлюбленный, друг, второе я, единственное, что существует. Вот что значил «Наварро» для Джихёна. В чьих бы руках он ни был, как бы долго они ни были в разлуке, в его сердце он всегда был таким. И это знал и Ли Джихён, и Чхве Чангён.

— «Наварро» в мире должен быть только один, — тихо прошептал Чхве Чангён, словно самому себе.

Чхве Чангён смотрел на «Наварро», а Джихён смотрел на него. 

Слегка нахмурившись, он обдумывал его слова.

Джихён долго молчал, а потом, немного поколебавшись, спросил:

— Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?

Только тогда Чхве Чангён отвернулся от окна. Он мгновение посмотрел на Джихёна и вернулся к дивану.

— Не знаю, я и сам сейчас ищу ответ. Но это очень сложный вопрос, — пробормотав непонятный ответ, он сел на диван. 

И снова, как и прежде, закинул ноги на стол и откинулся на спинку дивана.

— Скажу ещё раз. Это здание или «Наварро». Что бы ты ни выбрал, это твоя свобода. Если выберешь здание, оно станет твоим без всяких ограничений и обременений. Да, я даже помогу, чтобы впредь таких хлопотных дел не случалось. Вместо этого избавься от «Наварро» и переезжай в дом, который я тебе дам.

Чхве Чангён, сделав небольшую паузу, озвучил второй вариант.

— Если выберешь «Наварро», здание станет моим. И тогда эта игра закончится твоим поражением.

Конец фразы прозвучал тише, и Чхве Чангён снова закрыл глаза. Джихён сидел за столом и, не двигаясь, смотрел на него. Уничтожение «Наварро» и то, что он ему предлагал, для него имели одно и то же значение.

Это были оковы и клетка. Инструменты, чтобы он не смог сбежать, чтобы всегда был ему подчинён. Но в основе этого лежало одно ясное значение. Достижение желаемого, и сверх того, желание обладать. У Джихёна было странное выражение лица. Затем медленно, очень медленно оно сменилось обычным, повседневным выражением.

Самым важным человеком для Джихёна был этот мужчина. Независимо от потока чувств, этот мужчина был одним из немногих, кто мог управлять им из самого его центра. И, возможно, обратное тоже было верно. Нет, это было очевидно.

— Так сильно хочешь меня поймать? — тихо прошептал Джихён.

Хотя это был тихий, едва пробивавшийся сквозь губы  голос, в тихой комнате Чхве Чангён не мог его не услышать. 

Он не ответил.

Но в доказательство того, что он слышал, через мгновение он бросил фразу, которая не была ответом.

— Заканчивай с раздумьями поскорее.

После этих тихих, ровных слов в офисе воцарилась тишина.

Джихён молча смотрел на него. Между ним и этим мужчиной не было ничего тёплого и мягкого. Скорее, было что-то похожее на грубоватое, отталкивающее чувство, на дистанцию. И всё же. Между ними определённо что-то было.

— …..

Внезапно Джихён склонил голову набок. В голову вдруг пришла совершенно посторонняя мысль, ему показалось, что тот немного похудел по сравнению с первой встречей.

Ощущение его тела было знакомым, но зрение всё ещё воспринимало его немного чужим, что было забавно.

— Кстати… — заговорив, Джихён замолчал.

Прошлой ночью он показался ему немного чужим. В той кромешной тьме, где ничего не было видно, его руки тянулись как-то нервно и поспешно, а рот, который без разбора рвал пуговицы на рубашке и кусал губы, казался каким-то…

Хотя прошло совсем немного времени, прежде чем Джихён его оттолкнул, даже в том состоянии, когда он был так взволнован, что не соображал, что делает, и должен был как можно скорее бежать в больницу, он смутно почувствовал, что тот ведёт себя странно. Настолько, что он подумал, не случилось ли чего. Если бы действительно что-то случилось, ему было бы очень интересно, что за дело могло заставить нервничать Чхве Чангёна. Существует ли вообще что-то, что может заставить этого мужчину, который, казалось, останется невозмутимым, даже если мир рухнет у него на глазах, занервничать.

— …почему ты вчера просто ушёл? Я же просил подождать, — спросил Джихён. 

Он пытался говорить небрежно, но голос сам собой стал немного угрюмым.

[«Подожди, я скоро вернусь… вернусь, и мы закончим.»]

В тот момент, когда он произносил эти слова, он чувствовал именно это. Пусть даже это было из-за каши в голове, но было бы неплохо поваляться на голом полу с этим сводящим с ума парнем. Нет, на самом деле, и сейчас тоже. Мысль о том, чтобы медленно и вдумчиво перебирать причины, по которым было бы неплохо поваляться с ним, не казалась особенно приятной, так как, скорее всего, привела бы к неутешительным выводам, но одно было ясно: в сексе с этим мужчиной, хоть это и было не в первый раз, он чаще всего начинал с мыслью «а, какая разница», но почти сразу после начала жалел, что вообще ввязался (вероятно, прошлой ночью, если бы тот дождался его возвращения и они бы повалялись на полу, он бы пожалел об этом уже через несколько минут).

Любой акт с этим мужчиной, даже секс, был похож на погоню. С того момента, как его сильные руки хватали за плечи, наваливалось осознание, что до конца этого акта сбежать не удастся. А затем, с ощущением, будто всё твоё тело рвут на части острые клыки и когти хищника, сознание отключалось, и тело двигалось, подчиняясь инстинкту, похожему на отчаянную жажду выживания. Это было настолько яростное и всепоглощающее ощущение, что для других мыслей не оставалось ни малейшей щели.

Разум, тонкий, как бумажный лист, возвращался лишь тогда, когда всё тело было покрыто потом, а голос сорван.

Да, если поваляться с этим типом, одно было точно: в тот момент можно было бы избавиться от сложных мыслей, которые давили на мозг.

…даже если такой способ бегства был не по душе.

Но теперь возникла проблема. В голову полезли ненужные мысли. И слова, сказанные ему прошлой ночью, и яркие воспоминания о тех ощущениях.

Джихён сделал вид, что вытирает подбородок тыльной стороной ладони, надеясь, что это скроет его выражение лица. К счастью, из-за тусклого освещения изменение цвета лица, вероятно, было незаметно, но с неловким взглядом и выражением лица ничего поделать было нельзя. Хотя это длилось всего несколько секунд, Джихёну стало неловко встречаться с ним взглядом, и он отвёл глаза. Чхве Чангён, не моргая, пристально смотрел на него. Его непроницаемое выражение лица не дрогнуло.

— Вчера, значит… — вдруг тихо пробормотал он, — если бы я дождался, случилось бы что-то хорошее? — глаза Чхве Чангёна сузились. 

Его взгляд, в котором невозможно было прочесть мысли, в каком-то смысле казался улыбающимся. От этого выражения лица у Джихёна всё внутри перевернулось.

— Можно было бы закончить начатое.

Он встал и подошёл к дивану. Прямо к Чхве Чангёну, который даже не шелохнулся, оставаясь в своей беззащитной позе. Джихён схватил его за грудки. Тот едва заметно нахмурился, но ничего не сказал, когда Джихён притянул его к себе и впился в его губы, словно желая их разорвать.

— …..!

Однако тем, кто коротко выдохнул и нахмурился, был сам Джихён. Кусая, он и сам оказался укушенным.

Он хотел отступить на шаг и вытереть губы, но прежде чем он успел это сделать, на этот раз Чхве Чангён схватил за грудки его.

— Не знаю, что за перемена в настроении, но раз уж ты начал, я с радостью приму это.

Услышав его тихий голос, в котором слышалась то ли усмешка, то ли нет, Джихён про себя пробормотал: «Ну вот, я же говорил». Уже возникло ощущение погони. Вместе с очень смутным сожалением о том, что он зря это затеял. Но чем короче сожаления, тем лучше. Позволив схватить себя за грудки, Джихён обхватил Чхве Чангёна за шею сзади.

— Всё равно, я же сказал, что продолжим, когда вернусь. Будем считать, что это «продолжение» просто задержалось на день.

— Хм…? — раздался у самого уха тихий смешок. 

В такие моменты, когда не понимаешь, о чём он думает, этот смех звучал особенно зловеще.

— Продолжение, говоришь… На чём мы вчера остановились?

— Надеюсь, ты пропустишь ту часть, где без разбора срываешь пуговицы с рубашки.

— Ясно, хорошо, это пропустим. Тогда что дальше?

Крупные пальцы вцепились в предплечье Джихёна. 

От этого захвата и дыхания, коснувшегося мочки уха, по спине пробежали мурашки, словно они вот-вот превратятся в острые когти.

— Дальше… — пробормотал Джихён и запнулся, но Чхве Чангён не стал смирно ждать его ответа.

Другая рука схватила Джихёна за подбородок и он снова впился в его губы. Язык, который, казалось, заполнил весь рот, проникал особенно глубоко и исследовал каждый уголок, создавая иллюзию, будто он вот-вот захватит всё тело Джихёна. Немного нетерпеливо, или словно злясь где-то в глубине души. Руки, сжимающие предплечье и подбородок Джихёна, который невольно дёрнулся, напряглись. Поняв, что его точно не отпустят, пока он не сдастся, Джихён мысленно цокнул языком. И, покорно приоткрыв рот, попытался выровнять сбивающееся дыхание.

Но вскоре.

Когда нетерпеливые и грубые руки медленно скользнули по его ключицам к груди, когда рука, лежавшая на одежде, вдруг схватила чувствительный сосок, словно собираясь его оторвать… В этот момент Джихён рефлекторно оттолкнул Чхве Чангёна. Тот на удивление легко поддался, и они оказались лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки. Чхве Чангён улыбался. Его холодный взгляд оставался прежним, улыбались только губы. Хотя, можно ли это было назвать «улыбкой»?

— Говори. Что было дальше?

Джихён, словно завороженный, смотрел на говорящего это Чхве Чангёна. Затем он слегка нахмурился. Появилось смутное чувство несоответствия. 

К чему это? 

Чувство несоответствия относилось не к настоящему моменту. Оно относилось, скорее…

— Ты… вчера… — пробормотал Джихён, не в силах скрыть растерянности, и замолчал.

Конечно, прошлой ночью Джихён был не в себе. Ему нужно было как можно скорее добраться до больницы. С того момента, как он услышал тот змеиный голос по телефону, в голове было только это. Но даже так. Даже если в офисе было темно. Как…

Чхве Чангён ещё сильнее сузил глаза. На этот раз это действительно было похоже на улыбку. Его глаза, изучавшие выражение лица Джихёна, изогнулись. Наконец он заговорил.

— Вчера меня здесь не было.

— …что?...

Как он мог перепутать его с кем-то другим?

— Вчера у меня были дела, так что не было времени.

Джихён, словно в ступоре, смотрел на Чхве Чангёна, пока тот чётко, слово за словом, произносил это.

Что за идиотская ошибка. Даже если он был не в себе.

Перед застывшим, неспособным даже моргнуть Джихёном, улыбка Чхве Чангёна стала шире. В груди на мгновение похолодело.

— Ну что ж, продолжим наш разговор. Так что там было дальше? На чём вы остановились… со «мной», который был здесь вчера?

— …нет, мы только… только целовались…

В голове всё смешалось. Чёрт возьми, ведь главной причиной, по которой он хотел поваляться с этим типом, было желание хоть на время забыть о проблемах, а вместо этого стало ещё ничего непонятнее. Нет, даже больше. Он не понимал, почему он сейчас оправдывается. Пока его мозг ещё не пришёл в себя и Джихён мямлил, Чхве Чангён фыркнул, как будто ему было смешно.

— Значит сорвал пуговицы с рубашки и поцеловал?

Рука Чхве Чангёна, которая сжимала предплечье Джихёна, напряглась.

У него не было сил даже скривиться от чудовищной силы, способной сломать кость, и он, внезапно осознав вопрос, который возник у него в голове, схватился за его свирепую руку.

— Нет, это не то… Подожди. Тогда… кто это был?...

У него не было никаких предположений, кто мог бы сидеть в тёмном, пустом офисе посреди ночи, а затем наброситься на него и впиться в его губы. Если это был не этот мужчина, то это было просто возмутительное нападение. На тыльной стороне ладони Чхве Чангёна ещё сильнее вздулись вены. Только тогда Джихён почувствовал тупую боль в запястье и коротко застонал. В тот момент, когда он подумал, что тот и вправду собирается сломать ему кость, хватка немного ослабла. Чхве Чангён, всё ещё с улыбкой на лице, некоторое время смотрел на Джихёна, а затем, с ещё более широкой улыбкой, тихо переспросил:

— И ты сейчас спрашиваешь это у меня?

— …..

— Но, да… Мне тоже любопытно. Очень, — последовало бормотание, похожее на разговор с самим собой.

По спине пробежал холодок, и по коже поползли мурашки.

Вот она, леденящая до покалывания в коже атмосфера. Но если подумать, это тоже было странно. В этой ситуации этот мужчина, который не был жертвой внезапного и непонятного нападения, не имел причин так себя вести… Однако эта короткая мысль не успела даже сформироваться в голове. В мёртвой тишине внезапно оглушительно зазвонил телефон. Они почти одновременно посмотрели в его сторону.

Раз гудок, два… 

Когда их взгляды, устремлённые на телефон в коротком молчании, встретились, раздался писк, и телефон переключился на автоответчик. Джихён бессознательно напрягся. Всё было как вчера.

…вчера, в похожей ситуации… хотя, как теперь выяснилось, в совершенно другой,  тоже зазвонил телефон. 

И из него донёсся…

[Не знаю, там ли ты сегодня.]

… знакомый голос. 

Тот же, что и вчера. Но в его тоне, в котором гневного возбуждения было гораздо меньше, чем вчера, на смену возбуждённой ярости пришёл такой же жестокий блеск.

[Прораб сказал, что ты и сегодня заезжал. Впрочем, неважно, если тебя нет. Услышишь эту запись завтра или послезавтра. Вчера вышло досадно. Я хотел поздороваться с твоим другом, но ребята, которых я послал, немного ошиблись…]

Джихён стоял с непроницаемым лицом и не двигался.

[«По одному в день».]

Этот голос смешался с тем, что он слышал сейчас. Сегодня он обзвонил всех друзей. Объяснил в общих чертах ситуацию, извинился и попросил быть осторожными некоторое время.

Они не были дураками. К тому же, если они были предупреждены, их было не так-то просто застать врасплох. Поэтому, созвонившись с последним, он немного успокоился. Но что, если...

Джихён прислушался к голосу из телефона. Рядом Чхве Чангён, сжимающий его руку, лишь слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.

[Поэтому сегодня, чтобы не ошибиться, я постарался и пригласил другого друга. Тот вчерашний, говорят, отделался сломанной ногой? Сегодня так не будет. Ах, да. Этот друг знаком не только тебе. Я его тоже знаю. Помнишь? Говорят, вы недавно виделись. Молодой парень, который был у тебя менеджером, когда ты владел баром. Не знаю, насколько вы близки, может, тебе и дела нет, пострадает он или нет, но я пригласил его в качестве твоего друга… Ааа. Вот он как раз заходит. Следом послышался знакомый голос. Голос, в котором, несмотря на браваду и крик, сквозила тревога.]

Джихён шагнул вперёд. На мгновение рука, сжимающая его предплечье, напряглась. Он перевёл взгляд с руки на Чхве Чангёна. Тот, посмотрев на него мгновение, приподнял бровь и тут же покорно отпустил его.

Джихён снял трубку. Звонок тут же соединился.

— Давно не виделись, господин Юн Ходжин. Мы должны были встретиться недавно. Жаль, что вы тогда не пришли, и мы не увиделись.

[…аха..!] — воскликнул голос, словно обрадовавшись. 

В тот же момент в его голосе появилось жестокое возбуждение.

[Так ты всё-таки там. Очень рад слышать твой голос.]

— Я тоже рад. Но, судя по всему, сегодня мы сможем встретиться.

[Ха-ха, собираешься приехать? Да, конечно, твой друг здесь, так что можем отлично пообщаться, да?]

Пока Юн Ходжин говорил, на заднем плане послышался короткий крик. Кажется, кого-то уже били, доносились глухие звуки, похожие на удары по кожаному мешку.

— Да, я сейчас же отправлюсь. Куда мне ехать? — спокойно спросил Джихён. 

В ответ послышался режущий слух смех, а затем Юн Ходжин назвал место.

Конец 11 главы

* * * * *
Глава 12