Навальный*, Ройзман**, хлоп-хлоп-хлоп

Сначала странная просьба: похлопайте в ладоши. Никакого подвоха в моей просьбе нет, просто быстро и чётко похлопайте в ладоши. И запомните этот звук. Он нам пригодится, когда я перейду к рассказу о Женьке Ройзмане**. Раз пятнадцать вот так быстро похлопайте и запомните звук. Ну вот.

Теперь представьте себе: железнодорожные пути, лето, жара, полынь растёт на откосе железнодорожной насыпи. И тут же несколько мальчишек. Они ждут, когда появится поезд. Вообще-то, станции здесь нет, поезда в этом месте не останавливаются. Они с огромным, великанским каким-то грохотом проносятся мимо по нагревшимся рельсам. Вот мальчишки и ждут, когда появится вдали какой-нибудь поезд. Задача — дождаться, когда поезд будет совсем близко, и перебежать через рельсы перед самым локомотивом. А ещё лучше не перебежать, а как-бы неторопливо перейти. Вот когда неторопливо, чтобы ошалевший машинист озарял окрестности воем гудка — это вообще круто. Это у них такие подвиги, у этих пацанов.

Попробуйте составить с кем-нибудь из этих подростков разговор и задайте вопрос:

— А что, нельзя через рельсы перейти, когда поезда нет? Тебя же собьёт!

Есть три варианта ответа.

Вариант первый. Юный собеседник убеждённо замотает головой и скажет:

— Нет! Меня не собьёт!

Ну да. Обычный грузовой состав весит 6 000 тонн. А мальчишка — 60 кг. Но когда поезд его расплющит, превратит в брызги — удивится. Как так-то? И приятели его удивятся: как так-то? 

Есть второй вариант, когда спрошенный говорит:

— Можно через рельсы переходить как все. Не перед поездом. Только это будет ни фига не подвиг.

— А подвиг-то в чём?

— Ну, поезд же меня сбить может!..

— То есть ты понимаешь последствия? Ты понимаешь, что можешь превратиться в кучу мяса?

— Понимаю.

То есть твой собеседник понимает цену. Понимает, что платить придётся жизнью. И при этом он не отказывается от совершения поступка, который для себя по тем или иным причинам считает подвигом.

А есть третий вариант. Понимать в полной мере, чем это грозит, и пойти вместе с пацанами «через рельсы гонять». А в последний момент остановиться шнурок завязывать и к поезду не успеть. Но потом рассказывать: «Мы с пацанами вообще! Двоих вообще в фарш убило!»

…Вернёмся к Женьке Ройзману и звуку быстрых аплодисментов.  Я, Женька и Дюша Кабанов — учредители фонда «Город без наркотиков». Дело происходит в двухтысячных. Мы сворачиваем к нашему офису в арку на углу Малышева — Белинского. Где Дюша Кабанов был в тот момент, не вспомню, а нас в машине трое: секретарша Вика (за рулём), я и Женька. Вдруг изо всех подворотен, всех углов, отовсюду (так мне тогда показалось) кидаются на нас какие-то чёрные фигуры в балаклавах, в бронежилетах, с короткими автоматами. Вика визжит на 150 децибел громкости:

— Ааааааааааа! Я беременная, не трогайте меня!

У меня же наступает полнейшее спокойствие — я приготовился внимательно и достойно умирать. Было совершенно не страшно. Но тут клацнула дверь и я услышал этот звук — звук быстрых аплодисментов. Время было как бы растянутым, всё происходило очень чётко, как в кино, с каким-то очень хорошо выставленным светом и отличной операторской работой.

Ройзман** открыл дверь (это клацанье я услышал) и побежал. Никогда — ни до, ни после — я не видел такого бега. Я даже не знал, что такое существует. Ройзман** бежал прочь от машины, и его пятки хлопали его по заднице — и раздавался вот этот звук, очередь хлопков, быстрых аплодисментов. Пятки его кроссовок хлопали по заднице, я видел подошвы женькиных кроссовок, которые попеременно возникали и исчезали. И — хлопхлопхлоп — удаляющийся звук быстрых аплодисментов.

Меня вытащили из машины, украсили наручниками. Рыжую Вику вынимали аккуратно, уговаривая не нервничать...

Ну вот.

Говорят, Алексей Навальный* умер. Не был с ним знаком, не интересовался. Меня другая политическая эстетика интересует, ровно противоположная. Я люблю, чтобы не Гарри Поттер, а ампир, олд скул, биг стайл. Но! У меня есть ощущение, что он прожил жизнь по одному из первых двух вариантов. Он действительно перебегал перед товарным составом через нагревшиеся рельсы. А вот оставшиеся «мыслители» — люди третьего варианта. Хлопхлопхлоп! Ага.

«Ельцин-центр» должен быть разрушен.

Колонка Андрея Санникова. Будем эгоистичны, пользуясь Западом: Про Ломоносова и немцев

Навальный* — террорист и экстремист

Ройзман** — иностранный агент по линии Украины

@urallive