Навь

— Коши. Дом. 

Голос прозвучал в его голове, как эхо из глубокого колодца. Черноволосый вздрогнул, очнувшись от полудремы. 

— Что? — отозвался он, но его собственный голос показался ему чужим, глухим, будто доносился из какой-то далекой пустоты. 

Перед ним внезапно возник образ Гвоздя. Он был настолько четким, настолько живым, что Коши на мгновение замер, не в силах пошевелиться. Иззетель стоял перед ним, как призрак, но его присутствие ощущалось физически — от него исходила тяжелая, давящая энергия, которая заставляла воздух вокруг вибрировать. В груди у детектива неприятно закололо, словно кто-то сжал его сердце ледяной рукой. 

— Коши, домой. Ко мне. — Голос Гвоздя звучал настойчиво, почти требовательно, но в нем была и какая-то странная нота — то ли мольба, то ли предупреждение. 

Фиолетовоглазый почувствовал, как его тело будто наливается свинцом. Он хотел двинуться, но ноги не слушались, словно приросли к полу. Гвоздь протянул руку, и в его ладони засветился амулет — тот самый, который Коши знал слишком хорошо. Металл холодно блестел, а странные символы на его поверхности казались живыми, будто шептали что-то на забытом языке. 

— Амулет, забери, — произнес Гвоздь, и его голос стал гулким, как эхо в пустой пещере. 

Коши почувствовал, как его разум начал затуманиваться. Он знал, что не должен брать амулет, что это может быть ловушкой, но что-то внутри него, какая-то глубокая, почти инстинктивная сила, тянула его к этому предмету. Рука сама потянулась вперед, будто против его воли. 

— Хорошо, — прошептал он, но голос его был слаб, почти неслышен. 

Гвоздь улыбнулся — улыбка была холодной, безжизненной, как улыбка мертвеца. 

— Домой, — снова произнес он, и на этот раз его голос звучал как последнее предупреждение. 

Коши вскочил с кровати, сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. На лбу выступил холодный пот, дыхание сбилось, словно он только что пробежал марафон. Комната вокруг него была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, отбрасывая причудливые тени на стены. 

Он сидел, опершись на дрожащие руки, и пытался успокоить себя. Это был всего лишь сон. Всего лишь сон. Но почему тогда ощущения такие реальные? 

Детектив закрыл глаза, пытаясь вспомнить детали. Гвоздь. Амулет. Тот самый амулет, который он отдал на исследование. Его пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ощутить холод металла, но в руках ничего не было. Только пустота. 

Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе контроль. Комната казалась слишком тихой, слишком большой, слишком одинокой. Коши встал с кровати, ноги слегка подкашивались, но он сделал шаг, затем другой. Подошел к окну и отдернул штору. Улица за окном была пустынна, лишь редкие фонари освещали асфальт. 

— Это просто сон, — шепнул он себе, но голос звучал неуверенно, будто он сам не до конца верил своим словам. 

Коши вернулся к кровати, сел на край и провел рукой по лицу, смахивая пот. Он знал, что больше не уснет. Не сегодня. Не после такого. 

Он взглянул на часы. Три часа ночи. 

— Домой, — вспомнил он слова из сна, и в груди снова неприятно сжалось. 

В ту же минуту он оделся, движения его были резкими, почти механическими, будто тело действовало само по себе, а разум где-то далеко. Холодная вода из-под крана обожгла лицо, когда он умылся, но это лишь немного вернуло его к реальности. Ключи от чужой квартиры, которые он нашел в ящике тумбочки, лежали в кармане, тяжелые и чужие, как напоминание о том, что он делает что-то необратимое. 

Коши вышел из своей квартиры, даже не оглянувшись. Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком, словно отрезая его от привычного мира. На улице было пусто, только редкие фонари освещали асфальт, а где-то вдалеке слышался шум ночного города, приглушенный и далекий. 

Он сел в машину, руки на руле слегка дрожали, но он игнорировал это. Двигатель завелся с первого раза, и Коши резко тронулся с места. Дорога перед ним была пустынна, и он ехал быстро, почти на грани безумия. Фонари мелькали за окном, как светлячки в ночи, а ветер, врывающийся в приоткрытое окно, бил по лицу, словно пытаясь остановить его. 

Машина мчалась по пустынным улицам, шины гулко шуршали по асфальту. Коши не обращал внимания на знаки, на светофоры, на все, что обычно заставляло его быть осторожным. Сейчас это не имело значения. Единственное, что имело значение, — это добраться до цели. 

Где-то на повороте колеса слегка заскользили, но он выровнял машину, даже не сбавив скорости. Сердце бешено колотилось, но это уже не было страхом. Это было что-то другое — азарт, решимость, отчаяние. 

Квартира была пуста. Темнота, густая и непроглядная, словно живая, обволакивала каждый угол, каждый предмет, делая пространство чужим и безжизненным. Коши замер на пороге, ощущая, как холодный воздух касается его кожи. Он щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Только глухое щелканье раздалось в тишине, словно насмешка. 

Он шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Звук захлопнувшейся двери отозвался эхом, будто квартира была больше, чем казалась. Коши достал телефон, включил фонарик и осветил пространство перед собой. Луч света выхватил из тьмы обшарпанные стены и пыльный пол. 

Квартира была однокомнатной — кухня, совмещенный санузел и большая комната, где стояли два стола, диван и пара других элементов мебели. Обстановка была настолько минималистичной, что обследовать здесь, казалось, было нечего. Но Коши чувствовал, что именно здесь кроется что-то важное. Он зашел в главную комнату, луч фонарика скользил по стенам, выхватывая пыльные полки и пустые углы. 

— Сентябрь, — пробормотал он себе под нос, — почему нет рассвета? 

Он посмотрел в окно, но за ним была только непроглядная тьма. Ни звезд, ни луны, ни намека на утренний свет. Время будто застыло, и это вызывало у него странное чувство тревоги. Почему все такое странное? Неужели он до сих пор во сне? 

Коши сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться. Даже если это сон, он видел Гвоздя. Этот образ был слишком реальным, слишком ярким, чтобы быть просто игрой воображения. От одной мысли о нем губы Коши невольно дрогнули, а руки неприятно закололо, будто от легкого удара током. 

Он направился к полкам, начал перебирать книги. Большинство из них были старыми, потрепанными, с выцветшими корешками. Но одна книга привлекла его внимание. Она была не такой, как другие. Обложка была чистой, без надписей, словно ее специально оставили пустой, чтобы скрыть содержимое. 

Коши взял ее в руки. Книга была тяжелее, чем казалось, и от нее исходил слабый запах пыли и чего-то еще — чего-то металлического, как будто страницы были пропитаны железом. Он открыл первую страницу, и луч фонарика выхватил несколько строк, написанных неровным почерком: 

«Дневник принадлежит Гвоздю. Просьба нашедшего не читать.» 

Коши замер. Его пальцы слегка дрожали, когда он перелистнул страницу. Внутри были записи. 

Решив, что разбираться с этим лучше утром — если, конечно, утро когда-нибудь наступит, — парень положил дневник на стол. Луч фонарика скользнул по обложке, и в этот момент он заметил что-то знакомое. Амулет. Тот самый. Он висел на поделке из Lego, собранной в виде дерева. Коши замер, глядя на него. 

Гвоздь любил собирать такие штуки. У него была целая коллекция — маленькие фигурки, домики, даже миниатюрные города. Некоторые из них стояли у Коши в кабинете и дома, как напоминание о друге. 

Черноволосый потянулся к амулету, его пальцы слегка дрожали. Он снял его с Lego-дерева, и металл снова оказался холодным, почти ледяным, как в тот раз. Коши зажал его в ладони, чувствуя, как тот словно пульсирует, будто живой. 

— Что за чертовщина... — пробормотал он, но ответа, конечно, не последовало. 

Он положил амулет в карман, ощущая его тяжесть, как будто он тянул его вниз, к земле. В комнате стало еще тише, если это вообще возможно. Даже собственное дыхание казалось слишком громким. 

Коши оглянулся. Комната, пустая и темная, словно ждала чего-то. Или кого-то. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, но постарался не придавать этому значения. 

— Ладно, хватит на сегодня, — сказал он себе, но голос звучал неуверенно, будто он сам не верил своим словам. 

Он направился к двери, но на полпути остановился. Что-то заставило его обернуться. Луч фонарика скользнул по столу, где лежал дневник. 

Чуть не забыл. 

Звук щелчка замка прозвучал как точка в этом странном, сюрреалистичном эпизоде. 

Но когда он спускался по лестнице, ему казалось, что за спиной кто-то стоит. Он не оборачивался. 

Почему же ты умер, Гвоздь? Кто стоит за твоей смертью? 

Эти вопросы крутились в голове Коши, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Он сидел в своей машине, припаркованной у обочины, и смотрел на амулет, лежащий у него на ладони. Металл холодно блестел в свете уличного фонаря, а странные символы на его поверхности казались живыми, будто шептали что-то, чего он не мог понять. 

𓂀 𓂀 𓂀

Иззетель возвращался с работы. Утомительно. Очень. Работа ученым сама по себе была сложной, но сегодняшний день выдался особенно тяжелым. Эксперименты, отчеты, бесконечные совещания — все это высасывало из него последние силы. Он шел по улице, почти не замечая окружающего мира. 

На улице уже темнело, но он не обращал на это внимания. Его мысли были заняты другим. Данные, которые он получил сегодня, не сходились. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Это беспокоило его больше, чем усталость. 

Гвоздь свернул в переулок, чтобы сократить путь. Фонари здесь горели тускло, а тени от домов казались неестественно длинными. Он шел, уткнувшись взглядом в тротуар, и только когда дошел до середины переулка, почувствовал, что что-то не так. 

Тишина. 

Он остановился, оглянулся. Переулок был пуст, но в воздухе витало напряжение, будто кто-то наблюдал за ним из темноты. Гвоздь почувствовал, как по спине пробежал холодок. 

— Кто здесь? — спросил он, но ответа не последовало. 

Он ускорил шаг, но через несколько метров снова остановился. Впереди, в конце переулка, стояла фигура. Высокая, одетая в длинное пальто, с лицом, скрытым в тени. 

Гвоздь почувствовал, как сердце начинает биться чаще. Он попытался обойти фигуру, но та сделала шаг в его сторону. 

—Иззетель, — раздался голос. Он был низким, почти механическим. — Ты знаешь, зачем мы здесь. 

Гвоздь сжал кулаки, пытаясь сохранить спокойствие. 

— Я не знаю, о чем вы говорите, — ответил он, но голос его звучал неуверенно. 

Фигура сделала еще один шаг вперед, и теперь ученый увидел, что в руках у нее что-то блестит. Нож? Или что-то другое? 

– Ты слишком много знаешь, – продолжил голос. – И ты слишком близко подошел.

Гвоздь почувствовал, как ноги становятся ватными.

Он начал бежать. Ноги сами понесли его вперед, хотя разум кричал, что это бесполезно. Переулок был узким, темным, и каждый шаг отдавался эхом в тишине. Но вдруг по ногам прошлась адская боль. Резкая, жгучая, как будто его мышцы разорвали изнутри. Гвоздь споткнулся, едва удержавшись на ногах.

За спиной раздался выстрел. Громкий, оглушительный, от которого звенело в ушах. Боль снова пронзила его, на этот раз в другую ногу. Он рухнул на землю, асфальт холодно прижался к его лицу.

– Нет, – прошептал он, но голос был едва слышен.

Еще один выстрел. На этот раз боль распространилась по всему телу, словно огненная волна. Он попытался подняться, но руки не слушались. В глазах потемнело, а в ушах зазвучал странный гул, будто кто-то кричал где-то далеко.

Гвоздь лежал на земле, чувствуя, как тепло растекается по его телу. Он знал, что это кровь. Значит, это конец?

– Почему... – начал он, но слова застряли в горле.

Вдруг он почувствовал, как что-то холодное сжимается в его руке. Амулет. Он все еще держал его. Металл, казалось, пульсировал, будто живой.

– Ты не умрешь, – раздался голос. Но это был не голос из переулка. Он звучал внутри его головы, низко и глухо.

К шее был представлен нож, острый, холодный, с лезвием, которое блестело в тусклом свете. Он казался почти живым, как будто жаждал прикоснуться к коже.

— Хотите поучаствовать в нашем эксперименте? — раздался голос. Он был спокойным, почти вежливым, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Многие уже приняли участие.

Гвоздь отшатнулся, но за спиной он почувствовал чье-то присутствие. Его окружили.

— Нет. Не хочу… — прошептал он, но голос его дрожал.

— Жаль, но ответ неверный, — продолжил голос. Теперь он звучал жестче, как будто игра закончилась. — Мистер Иззетель, вы отчаялись. Вас надо спасти.

— Нет… нет… пожалуйста… я не хочу… — Гвоздь попытался отступить, но его схватили за руки. Он почувствовал, как холод металла касается его кожи.

— Это не больно, — сказал голос, но парнишка не верил.

Он закрыл глаза, пытаясь отстраниться от реальности, но боль пришла сразу. Острая, пронзительная, как будто его тело разрывали на части. Он закричал, но звук его голоса был поглощен тьмой.

— Вы должны понять, — продолжал голос, будто читая лекцию. — Это не наказание. Это спасение.

Гвоздь больше не мог говорить. Он чувствовал, как что-то проникает в него, меняет его, делает другим. Его разум начал затуманиваться, а тело стало чужим.

— Вы будете благодарны, — произнес голос, но Гвоздь уже не слышал.

Он погрузился в темноту, где не было ни боли, ни страха. Только тишина.

Если ты умер в переулке, почему же тебя нашли в кустах?

Неужели кто-то намеренно хотел, чтобы тебя нашли?

20 сентября 2347 год.