Научен ли расизм?

Любая дискуссия о расизме так или иначе сводится к вопросу о его научности или ненаучности. Это неудивительно, так как для современного человека слово «научный» является синонимом словам «истинный», «хороший», «полезный», а ненаучный — «ложный», «плохой», «бесполезный». Но первая проблема с которой сталкиваются современные противники расизма этом пути состоит в том, что многие ученые действительно были расистами, а определенный период расизм был научным мейнстримом. Подъём «научного» расизма пришелся на период между публикацией в 1859 году книги Дарвина «Происхождение видов путём естественного отбора...» и второй мировой войной. То есть, речь идет практически о целом столетии, наследие которого до сих пор живет с нами.

Разумеется, расизм существовал и до 1859 года, но по настоящему найти «научное» обоснование он смог только после Дарвина. Конечно, самого Дарвина назвать расистом можно с трудом, а вот многих его соратников и последователей — вполне, да и отрицать что он создал для расизма солидный фундамент никак нельзя. Теория которая предполагала естественный отбор и выживание наиболее приспособленных (знаменитая фраза Герберта Спенсера) была достаточно скоро воспринята как новое откровение, новый миф о творении, основаясь на которой нужно было строить свою жизнь и свои отношения с ближними. Прогресс жизни и прогресс человеческого общества стал восприниматься как обусловленный борьбой за существование, борьбой в ходе которой приспособленные выживают за счет неприспособленных. В головах образованной, научно мыслящей публики водворился «научный» расизм и социал-дарвинизм. Сейчас, когда расизм, особенно в англоговорящем мире превратился в табу, а расистские высказывания стали самым надежным способом раз и навсегда погубить свою карьеру биографы ученых избегают говорить об этом. Но история развивалась так как она развивалась. Самые грубые расистские убеждения выражали не какие-нибудь там шарлатаны и любители, а признанные светила науки. Тогда казалось очевидным, что человеческие расы занимают эволюционно разные ступени. Чернокожие ближе к обезьянам, итальянцы где-нибудь посередине, а вершина эволюции — это соответственно английский джентльмен ну или прусский генерал. Вспомним хотя бы Томаса Хаксли, прозванного «бульдогом Дарвина» за то как он яростно защищал теорию эволюции. Это человек которого современные «научные» атеисты вроде Ричарда Докинза прославляют как легендарного героя эпической битвы между наукой и мракобесием. Хакли принадлежат, например, следующие слова: «Ни один разумный человек, знающий факты, не верит в то, что средний негр равен белому человеку. И если это так, просто невероятно, что, если снять с него все ограничения, негр сможет успешно состязаться со своим соперником, превосходящим его размером мозга и уступающим только размером челюстей, в состязании, в котором важно умение мыслить, а не умение кусаться».

Другим видным представителем научного расизма был выдающийся ученый, основатель научной социологии Герберт Спенсер. По его мнению, например, негры просто не могли страдать от депрессии, так как по его мнению, недостаточно развиты для этого. Германский ученый Эрнст Геккель помимо расизма, выдвинул идеи искуственного уничтожения неприспособленных представителей человеческого рода. Он считал что эволюция действует медленно и ей надо помочь. Идеи Геккеля были развиты, подхвачены и воплощены в реальность в третьем рейхе. Эрнст Геккель также заложил основы расовой идеологии германского нацизма. Все эти ученые придерживались также социал-дарвинистских воззрений, перенося принцип естественного отбора на отношения между людьми. По мнению Френсиса Гальтона, кузена Дарвина, социальная помощь беднякам и больницы для душевнобольных позволяли «низшим» представителям общества выживать и размножаться, причем быстрее чем представителям «приличного общества». И были необходимы срочные меры, чтобы предотвратить поглощение цивилизованного общества «низшими» людьми. Надо отметить, что лично Дарвин не поддерживал социал-дарвинистских идей, а его фактический соавтор Альфред Уолллис резко выступал против них. Но сложившийся научный консенсус был все более социал-дарвинистским. 

Сейчас в оправдание Хаксли и другим говорят, что они разделяли предрассудки своего времени, но это просто не так. Они разделяли не предрассудки, а передовые научные взгляды своего времени, а расизм и социал-дарвинизм были частью этих взглядов. Программы евгеники — искусственного «улучшения» человеческой расы путем поощрения браков между «полноценными» партнерами и подавления, вплоть до стерилизации, размножения «неполноцнных» были приняты как научно обоснованные во многих странах мира, в том числе в ряде штатов США. За время осуществления этих программ по «улучшению» в одних только США были насильно стерилизованы около 60 тысяч человек. Эти меры рассматривались как несомненно научно обоснованные, что единственной организованной силой выступавшей против них была католическая церковь. Подобное «научное» отношение к людям достигло своей вершины в немецком национал-социализме, который довел данные идеи до их крайнего логического завершения.

После второй мировой войны нацизм и расизм были осуждены, а программы евгеники в странах Запада постепенно отменены. Однако история Джеймса Уотсона показывает, что «призрак расизма» всё ещё преследует науку, хоть и переметнулся из области эволюционной биологии в генетику.

«79-летний доктор Джеймс Уотсон, ректор научно-исследовательской лаборатории Колд-Спринг-Харбор (ранее ее президент, ранее директор), известен прежде всего как один из первооткрывателей структуры молекулы ДНК и лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине за 1962 год.

… Уотсон считает, что социальная политика, проводимая цивилизованными странами по отношению к Африке, обречена на провал, поскольку основана на том, что негры по врожденным интеллектуальным способностям ничем не отличаются от белых, в то время как "все опыты говорят, что это не так". По словам ученого, желание людей думать, что все они равны, естественно, однако "люди, которым доводилось иметь дело с черными работниками, знают, что это неправда". Уотсон ожидает, что в ближайшие 15 лет будет найдено генетическое подтверждение.»

https://lenta.ru/articles/2007/10/17/racism/

Но в чем источник всего этого зла? В науке ли как таковой? 

В данном случае речь идет об определенной философии, которая до сих пользуется очень большим влиянием в нашем мире, которая называется сциентизм. Согласно ей наука является единственным источником истины и единственным источником наших представлений о том, кто мы такие, каково наше место в мире и как нам поступать. Иногда эта философия заявляет себя прямо как род атеистической религии, как в случае с эволюционным гуманизмом Джулиана Хаксли. А иногда просто присутствует в воздухе как один из тех мифов эпохи, которые никто не оспаривает потому что никто и не осознаёт. Мы уже привыкли к тому что «истина» подразумевает научную истину, а «ненаучное» значит «ложное». Когда социобиологи делают смелое предположение о том что супружеская измена имеет генетические корни аудитория сразу воспринимает это как законную индульгенцию. Весь так называемый «научный» атеизм как в исполнении советских пропагандистов, так и в исполнении авторов подобных Докинзу или Деннету стоит на той предпосылке, что наука правомочна выносить суждения о существовании Бога, морали, предназначении человека, более того, только её суждения и стоит принимать во внимание. 

Кончено людей, которые отвергали и отвергают теорию эволюции как научную теорию из-за её нравственных плодов можно понять. Если от имени науки Вас склонят к чему-то возмущающему совесть Вам несомненно нужно слушать совесть. Но одно Вам следут помнить: когда от имени науки Вам пытаются указывать верить ли Вам в Бога и как поступать со своими ближними Вы имеете дело не с наукой. Говоря другими словами, наука имеет описательный, а не предписательный характер. Зоология может описать поведение альфа-самца шимпанзе, но она не может сказать, стоит ли Вам вести себя как альфа-самец шимпанзе. В том как себя вести Вам придется полагаться на другие источники. Это может показаться достаточно очевидным: что бы там наука говорила о скотах бессловесных, но мы-то не бессловесные скоты. Однако эта очевидность размывается в рамках определенной философии под сильным влиянием которой сложилось всё мироощущение Запада, включая Россию. 

Является ли сам сциентизм научным? Позволяет ли научный метод как-то обосновать его притязания? Ни коим образом. Даже на уровне личного опыта мы понимаем, что истина не равна научной истине. «Такой-то человек мой старый верный друг» - можно ли доказать эту истину научно? Очевидно, нет — Вы не можете поставить какие-то эксперименты или провести серию наблюдений, чтобы обосновать тезис что этот человек Ваш старый друг. Хотя скорее всего если Вы попытаетесь ставить над ним эксперименты то он уже Вашим другом не будет. «Нам надлежит поддерживать слабых» - это истина, но опять же, лежащая за пределами науки. Можем ли мы обосновать все истины в рамках научного метода, путем воспроизводимых экспериментов и повторяющихся наблюдений? Очевидно, нет. Есть вопросы, на которые наука в принципе не отвечает. Наука, например, не может рассматривать действия личностных агентов. Выйдет ли Марья за Ивана, или предпочтет ему Петра, или вовсе бросит мир и уйдет в монастырь, вопрос вполне осмысленный, и для Ивана, надо думать, животрепещущий, но к науке не имеющий никакого отношения. Это вовсе не значит что научный метод чем-то плох, это значит что у него есть границы применимости, он приложим далеко не ко всему.

Существует и совершенно иной подход к науке — постмодернистский, о котором также нельзя не упомянуть. Согласно нему наука не познаёт истину вообще, так как мир является непознаваемым в принципе. Ученые лишь выдвигают теории, одни из которых становятся основными а другие маргинальными. Научная картина мира формируется консенсуальным путем, то есть через достижение согласия между большинством ученых, и меняется с течением времени. Поскольку ученые это такие же люди как и все остальные они являются предвзятыми с точки зрения своих культурных, религиозных и иных предпочтений, поэтому наука может выражать интересы определенных цивилизаций, государств, классов и так далее.

С моей точки зрения оба подхода имеют право на существование, а потому на вопрос о научности расизма можно дать два ответа:

1). Расизм не научен в принципе, так как является социальной и политической идеологией и выходит за пределы сферы действия науки

2). Расизм был научен на Западе в определенный исторический период, так как поддерживался консенсусом в научной среде и являлся по сути господствующей идеологией того времени.

Итак, какой вывод мы должны сделать из всего вышесказанного? На мой взгляд, расизм будет жить пока будет жив сциентизм. Рассмотрение человека с сугубо вульгарно-материалистических позиций подталкивает нас оценивать его в килограммах, сантиметрах и баллах айкью. Новые достижения биологии подталкивают нас к идее «улучшения породы» человека, так же как мы улучшили породы коров или собак. Но разница в том что мы знаем для чего нам нужны коровы и собаки — для того чтобы давать молоко и мясо в первом случае, и чтобы охранять и развлекать нас во втором. Тогда как истинный смысл человеческой жизни нам неведом, а значит и нет тех целей ради которых человека следовало бы менять. Это подводит нас к мысли что сама идея равенства всех людей лежит скорее в поле метафизики, чем физики.

В тексте использованы материалы из видео Сергея Худиева «Креационизм и Эволюция. Чужая война». https://www.youtube.com/watch?v=hDfHHhNvjao