«Natursymphony No.2 — Xyrynx»
Попросили Илью Капитонова поделиться впечатлениями о релизе Влада Добровольского, который вышел недавно. Послушать можно здесь, а купить cd в магазине Культура.
Застава без ворот
В следующий раз будь аккуратнее в своих желаниях понять природу вещей. Каждый, кто стремится оказаться на гребне волны, будет испытан пучиной. Не лучше ли упасть в лужу, оставив тапок на собственном лице?
По всей видимости, образ нью-эйдж мышления не собирается отступать. Напротив, его присутствие всё больше укореняется в культуре, предлагая пересобранные духовные наставления и философичные практики укрепления осознанности. Данная идеологема становится частью гипер-насыщенного информационного поля, предлагая не глубину, а набор удобных и успокаивающих решений для настройки реальности.
Возможности объёмов и форм знания стремятся к бесконечности, но это стремление оборачивается парадоксом. Информация, вместо того чтобы прояснять картину, выбивает почву из-под ног, множа интерпретации и умножая шум. Поле знания превратилось в перенасыщенное пространство, где господствуют констатирующие суждения, пошаговые инструкции и ситуативные лайфхаки — симулякры понимания, которые лишь описывают поверхность, но не дают доступа к сути. Этот тип познания замыкается подобно петле акустического фидбэка: он не отвечает на вопросы, а лишь ловит их, усиливает, искажает и возвращает обратно, создавая нарастающий, довлеющий гул, в котором тонет любая попытка степенного рассуждения. Какими средствами можно пробить эту стену шума и усомниться в самом типе подобных отношений с реальностью?
Проверка реальности, на наш взгляд, возможна не только через следование эффективным и выверенным правилам. Историческая память человечества хранит иной, парадоксальный инструмент — юмор, возведённый в статус культурной и даже сакральной практики. Фигура трикстер, шута или скомороха, говорящего неприкрытую правду под маской смешного, архетипична для мифологии и разных исторических эпох. В своей основе юмор глубоко иррационален, но именно поэтому, при должной остроте, способен отсечь недоброкачественные образования.
В то время как рациональный анализ множит данные и строит цепи рассуждений, юмор (и его предельные формы — абсурд и ужас) действует как точечный разряд. Он не добавляет информации — он избавляется от её избытка, прорезая мир насквозь неожиданной аналогией, доводя логику до парадоксального предела, обнажая бездну бытия. Это болезненный, но очищающий проблеск, после которого становится одновременно жутко, некомфортно и — освобождающе ясно.
Инверсия мира через призму юмора-абсурда-ужаса может побудить к пересборке взглядов или по крайней мере дать усомниться в положении дел. Недаром в романе «Имя Розы» именно трактат Аристотеля о юморе стал тайным и опасным орудием, способным низвергнуть всю схоластическую мысль Средневековья.
Именно поэтому подлинно "опасное" искусство сегодня стремится подвергнуть испытанию форму художественной эксплуатации, довести её до абсурда и присечь любое стремление к категоризации. Не предлагать очередную схему для пассивного созерцания и слушания, а создать ловушку, подобно дзен-буддийскому коану, лишающего опоры; принуждая к тяжёлому и одинокому прозрению, минуя все готовые объяснительные системы добраться до самого себя.
В этом свете новую работу Влада Добровольского из серии «Натурсимфоний» можно без сомнения назвать опасной для иссыхающих стандартов музыкальной индустрии. Электроакустическая пьеса «Xyrynx» уже своим хронометражем вводит в область недоумения. 77-минутный трек начинает посмеиваться над выносливостью современного слушателя — и в этом его настоящий вызов! Вызов не только направленный к слушателю, но и к музыкальной темпоральности как таковой. Структура композиции устроена так, что точки входа и выхода оказываются устранёнными, а единственной преградой на пути к бесконечному течению оказывается ограниченная ёмкость CD-формат.
Подобная работа со временем крайне сложна, требует большой фокусировки внимания от композитора и слушателя. Минималистичный набор инструментов вкупе с размеренным шагом их использования работает на пользу насыщения атмосферы. Абстрактный полилог синтезатора, деревяных духовых и гонга скорее оформляет условия для загадки, нежели раскладывает всё на обыденные тропы. Вода - царица эмбиента и центральный хронотоп произведения контролирует повторяющиеся паттерны и вариации, никогда не позволяя формироваться одинаковым звуковым узорам.
Любой момент может стать роковым — свободное блуждание тембров разрешается непредсказуемыми сочетаниями. Это вспышка, резкое озарение: неожиданное проникновение обертонов сбивает с привычного ритма мысли. От звуковых образов не скрыться, особенно когда они, подобно хирургическим инструментам, работают так тонко и безошибочно.
Работа Влада пронизана уважением к культурам Восточной Азии и потому рождает родственные ассоциации. Подобно практикам дзен-буддизма, «Natursymphony No.2 — Xyrynx» являет парадоксальный и нелинейный путь. В нём нет готовых решений, но есть настройка на особый тон восприятия мира. Мир этот лишён правил и указаний; он полон тревожного ожидания и стремительных мгновений свободы. Это и есть тот самый настоящий аудио-коан о корневой сути бытия, понять который можно, лишь категорически отказавшись от попытки понять.