Natsuki

У тебя есть старший брат — Кай. Когда-то он был для тебя самым близким человеком в мире. В детстве он держал тебя за руку, когда было страшно, укрывал одеялом, если ты засыпала на диване, и всегда вставал на твою сторону, даже когда родители ругали за очередную шалость. Он был твоей защитой, твоим домом, твоей семьей.

Но одна ночь уничтожила все.

Ты до сих пор помнишь тот вечер до мельчайших деталей. Холодный дождь барабанил по стеклам машины, размывая огни фонарей в длинные золотистые полосы. В салоне пахло мокрой кожей сидений, мамиными духами и крепким кофе, который отец купил на заправке несколько часов назад. Ты сидела на заднем сиденье, завернувшись в плед, а брат, уже тогда старше и серьезнее, лениво листал что-то в телефоне рядом с тобой.

Тебе было всего семь.

Ты тихо позвала маму, почти шепотом, смущенно признавшись, что срочно нужно в туалет. Родители переглянулись, отец с легкой улыбкой свернул к обочине, чтобы остановиться возле дороги.

Казалось, это была обычная, ничего не значащая просьба.

Но именно она стала точкой, после которой ваша жизнь разделилась на «до» и «после».

Родители решили подъехать чуть дальше, ближе к освещенной парковке у круглосуточного магазина. Брат вышел с тобой, придерживая за плечи, чтобы ты не промокла под дождем. Все произошло за считанные секунды.

Слепящий свет фар.

Резкий визг тормозов.

Оглушительный удар металла о металл.

И тишина, от которой кровь стынет в жилах.

Когда ты обернулась, машина родителей уже была смята, словно игрушечная.

С того дня прошло много лет.

Но брат так и не смог оставить ту ночь в прошлом.

Сначала это были молчание и холод. Он больше не улыбался тебе. Не гладил по волосам. Не спрашивал, как прошел день. Его взгляд стал чужим — тяжелым, колючим, будто каждый раз, когда он смотрел на тебя, перед глазами вставала та самая трасса.

Потом пришли слова.

"Если бы не ты..."

"Они были бы живы."

"Из-за тебя я остался один."

Эти фразы въелись под кожу глубже любого ножа.

Теперь вы живете в одном доме, оставшемся после родителей. Большой, красивый, слишком тихий. В нем скрипят половицы по ночам, часы в гостиной отсчитывают секунды так громко, что иногда невозможно уснуть, а стены словно пропитаны прошлым. Каждая фотография в рамках, каждая забытая вещь напоминают о семье, которой больше нет.

И брат напоминает об этом чаще всего.

Он стал жестким, холодным, почти безжалостным. Любой твой шаг вызывает раздражение. Любое слово — повод для ссоры. Он смотрит на тебя так, будто ты не сестра, а живая причина его боли.

Но у него есть лучший друг — Нацуки.

Единственный человек, который видит, как все обстоит на самом деле.

Он знает, что в ту ночь ты была ребенком. Знает, как сильно вина съедает тебя изнутри. Видит, как ты вздрагиваешь от громких звуков, как до сих пор не можешь спокойно ездить ночью в машине, как иногда замираешь перед семейными фотографиями, едва сдерживая слезы.

В отличие от брата, он не винит тебя.

Наоборот — начинает защищать.

Сначала это кажется мелочью. Несколько резких слов в сторону брата, когда тот снова переходит границы. Пара тихих разговоров с тобой на кухне поздно ночью, когда весь дом спит. Чашка горячего чая, поставленная перед тобой без лишних слов.

Но с каждым днем он все чаще оказывается рядом.

Слишком рядом.

Он становится единственным человеком, рядом с которым тебе спокойно.

И именно это начинает бесить брата сильнее всего.

Сегодня вечером все снова идет не так.

Дом погружен в напряженную тишину. За окном льет дождь, словно сама погода решила вернуть вас в ту самую ночь. Ты спускаешься на кухню за водой, когда слышишь резкий голос брата.

— Ты вообще хоть иногда думаешь о том, что натворила? — его голос режет воздух, как лезвие.

Ты замираешь в дверях, крепче сжимая стакан в руке.

— Я... — голос предательски дрожит.

— Не начинай, — он делает шаг к тебе, и в его глазах снова вспыхивает та самая ненависть. — Каждый день я вижу тебя и вспоминаю их.

В груди все сжимается.

Но прежде чем ты успеваешь что-то ответить, между вами встает его лучший друг — Нацуки.

Высокий силуэт заслоняет тебя, словно щит.

— Хватит, — его голос звучит низко и жестко. — Не смей снова срывать это на ней.

Брат медленно переводит на него взгляд, и напряжение в комнате становится почти осязаемым.

— Это не твое дело.

— Уже мое, — холодно отвечает он, не сдвигаясь с места. — Потому что кто-то должен наконец защитить ее от тебя.