Наталья Хозяинова: индигенная этология
При участии: Иван Нестерец (запись, монтаж, дизайн звука), Ирина Леоньева (операторская работа, видеомонтаж)
Носители опыта: Пантелеймон Иванович Чупров (с. Гам), Василий Иванович Чупров (с. Гам), Вера Яковлевна Чупрова (с. Мохча), Татьяна Анатольевна Канева (с. Сизябск), Ксения Митрофановна Канева (г. Сыктывкар/с. Сизябск).
Проект Натальи Хозяиновой, сотрудника Национального музея Республики Коми, — это результат исследования в области индигенной этологии — знаниях о поведении животных, а также основанных на ней системах дрессуры.
В классической этнографии коми еще с середины XIX века описаны интерпретации различной вокализации охотничьих собак: «Выследив зверя, собака поднимает громкий и протяжный лай, и охотник, по тону этого лая узнает, с кем предстоит ему иметь дело: с белкою, птицею или же с каким-нибудь крупным животным... С громким, беспрестанным или прерывистым лаем прыгает она вокруг дерева до тех пор, пока не подоспеет охотник, и когда зверь упадет, она бросается к нему, но не с тем, чтобы подать охотнику, так что, если этот не подоспеет вовремя и не заставит собаку криком и побоями бросить добычу, то должен будет проститься с дичью. Если собака попадет на след большого зверя, то дает охотнику узнать об этом коротким, отрывистым лаем, и не умолкает даже и тогда, когда уже охотник настигнет его»[1]. «Зачуяв и увидя белку или тетерева на дереве, собака начинает лаять, изменяя тон и манеру лая, смотря по тому, на какую дичь она лает»[2].
В глубинных интервью, выполненных на ижемском диалекте в рамках эксподиции, в фокусе внимания оказались как женские, так и мужские практики взаимоотношений с животными среди носителей опыта Ижемского района. В серии видео в экспозиции посетители могут узнать от представителей изьватас о взаимодействии с оленями (как стадными, так одомашненными и прирученными), собаками, лошадями и коровами. Отдельное внимание было сосредоточено на вокальных практиках межвидовой коммуникации — способах интерпретации звуков животных, распознавании голосов (человеческих — животными и наоборот), а также способах управления животными: подзывания, ускорения или замедления движения зверя.
Современные респонденты — участники проекта, по-прежнему сохраняют ту же систему знаний, что зафиксирована в источниках полуторавековой давности: «Если дичь, птицу облаивает, очень звонко, и как будто наверх звук идёт, отдает, охотники знают, что так собака на птицу лает или зверя. Если собака на тебя ведёт медведя или зайца – это уже другой звук. Приближающийся звук. Папа порой говорил: “На птицу лает”, потом: “На зверя лает”» (Вера Чупрова).
Данные носителей опыта демонстрируют и более тонкие и не всегда объяснимые с позиции академического науки способы коммуникации с животными: «Помню, был такой случай, с нашей собакой Ошко. Мы с папой пошли в лес, а ягод совсем не было. И я говорю Ошко: “Ошко, вай вотыссэ (дай ягод). Приведи нас к хорошему месту. Покажи нам много ягод”. Прошло примерно полчаса. Ошко куда-то пропал. Слушим, “у-у-тэ-у-утэ” (лает, лает). Папа говорит: “Ты здесь оставайся, а я схожу, собака что-то лает”. Пошли на звук, а там брöсь - очень много ягод, пустого места нет. Вот такой случай был в детстве» (Вера Чупрова).
***
Олени для изьватас, занятых оленеводством, — важнейшее животное. С ними связаны системы табу (например, нельзя крутить жилы после захода солнца), фразеологизмы: авко койд (дословно «подобно прирученному олененку») — как банный лист; кöрыс усема (дословно «его олени пали») — повесить нос; кöръясыс паськалэмаэсь (дословно «его олени разбежались») — внимание расселялось[3]. Взаимодействие с предметной средой часто выстроено по принципу техноанимации: соотнесенности дизайна с частями тела оленя. Так, если из лап животного создается обувь, то часть шкуры с головы оленя, выкроенная вместо со спинкой, образует затылочную часть капюшона совика. Буквальное копирование оленя заключается и в том, что ребенок растет вместе с ним, одеваясь по оленьи в шкурки тех особей, которые соответствуют его возрасту[4].
Знание этологии оленей и связанное с ним умение предсказывать поведение животного, часто помогает в осуществлении зоотехнических и коральных работ. Так, летом, если день теплый, и известно, что следующий день тоже будет теплым, пастухи не затрачивают значительных усилий, чтобы собрать стадо: они знают, что оленей будут кусать комары и оводы, и они сами придут к стойбищу, рассчитывая, что дым от костров прогонит комаров[5].
***
Если говорить об оленях, то от них зависит выживаемость пастухов в тундре: животное не только кормит, но и служит средством передвижения — особенно в экстремальных условиях: «У оленевода отличный навигатор в голове. Вообще, “без глаз” могут ехать кого-куда. Мой супруг, например, Митрофан Яковлевич, очень хорошо ориентируется. Он в туман может спокойно ехать и знать, где он едет. Я даже за него не беспокоюсь, что он может потеряться. В туман ушёл, я знаю, что он всё равно вернётся. Он не потеряется... Мой сын, например, папа его отправил одного на большое расстояние. Рация у нас что-то плохо работала, нет была, телефонной связи не было. Крикнул мне: “Отправил cына!” Я ему: “И не боишься одного отправлять?”. Я думала, он ещё не ориентируется. Оказалось, что очень хорошо. Знает места. Как-то сами отгадывают» (Татяна Канева).
Если оленевод чувствует, что заблудился ночью или в пургу, или начинает чувствовать, что ездит по кругу, то лучше сразу остановиться и лечь спать. Пастух Алексей Хозяинов рассказал группе проекта, что олени иногда могут вводить хозяина в заблуждение: так, заблудившись в пургу, олени внезапно остановились. Он с Митрофаном Каневым, мужем Татьяны Каневой, решили лечь спать, а на утро с удивлением обнаружили, что стоят в 70 метрах от чума.
***
Вокальные практики взаимодействия с животными являются важной частью культуры изьватас. С авко — оленятами, по разным причинам оставшимися без материи, нужно разговаривать с самого детства: «В первую очередь авко нужно назвать, пусть привыкает к своему имени постепенно. Потом он запоминает твой голос, твой запах. Ты разговариваешь с ним как на равных. Авко всё легко рассказывать. Если тебе что-то беспокоит, нет настроения. И они всё понимают. Сядут рядом, голову на тебя кладут на плечо. Ты с ним разговариваешь, высказываешь всё, делишься своим...» (Ксения Канева).
Для подзывания и приласкивания используется универсальная речевая формула «Лок öдде, лок! На, öдде, на!» («Иди быстро, иди! На, быстро, на!»), она повторяется много раз и животные к ней привыкают. Когда оленей подзывают к себе и ведут за собой стадо, произносят: «Ае-ае-ае! Ко-о-о-о, ко-о-о!». Когда подгоняют стадо при ведении аргиша, используют звук: «Ш-кш-кш-кш!» с характерным причмокиванием. Или «хысь-хысь-хысь!». Останавливают животных криком «Суло-о-о!» или «Хой!». Во время запряжения аргиша олени ждут и могут прилечь, чтобы сигнализировать им о скором отправлении аргиша используется выкрик: «Ех-ö-ö-й!». Олени начинают вставать и готовятся к движению. Мужчины подшучивают, что когда аргиш ведёт женщина, то слышно только: «Ех-ö-ö-й!» — «Хой!». «Ех-ö-ö-й!», то есть, команда движения и сразу – команда остановки «Хой!». Смеются что женщинам чаще нужно останавливаться, чаще что-то проверить (Ксения Канева, Татьяна Канева).
Собак-оленегонок направляют рукой, произнося: «Пр-рь!». Олени и собаки знают друг друга, но не контактируют друг с другом. Чужих собак, кроме оленегонок, олени не любят, особенно авко, а иногда ревнуют к человеку.
Практика распознавания голосов (как животными — человеческих, так и наоборот) наблюдается и во взаимодействии с сельскохозяйственными животными (коровами и лошадями): «Крикну их [коров] имя. У одной, старой, имя – Малышка, у другой, молодой, – Зоренька. Крикну по именам. Головы поднимут, посмотрят и сразу идут. Говорю ещё: “Локтэ татче!” (“Идите сюда”). Мама ещё всегда говорила: “Тайтэ, тайтэ, ме тiянэ вöдитала” (“Тайтэ, тайтэ, я вас подою”). У нас всегда были коровы, поэтому, наверное, и у меня. Корова не разговаривает, она баксэ – бычит. Если подзовёшь, она бакессе сразу. Тёмной осенью, например, крикнешь: “Малышка!”. Они сразу с Зоренькой из стада бакессены — отзовутся, голос подают. Я, например, в темноте по их бакессем понимаю, что они приближаются, хотя их не вижу» (Вера Чупрова). «Они [лошади] с любого табуна, услышав своё имя, придут…знают хорошо мой голос» (Пантелеймон Чупров).
При управлении лошадьми используются вожжи и сермед рöж (удила). Как оленеводы могут управлять одной вожжей, так существует практика управления лошади без удил. В Ижемском районе вспоминают Мелек Микулая (Николая Мелентьевича), который освоил такую практику вождения. Чтобы лошадь побеждала быстрее, необходимо «вожжами тапвартны [“тап” – звук от лёгкого соприкосновения с телом лошади, значение – мягко хлопнуть рукой], языком швачкедыштан да-и [языком причмокнешь] “мч-мч-мч” [звукоподражание]» (Пантелеймон Чупров). Подзывание жеребенка происходит с использованием горлового звука, копирующего ржание лошади.
Отдельно стоит отметить существование инфраструктуры для сбора животных: в частности, практики собирания скота у скöт перна – обетных крестов: «Перед домом Вашей бабушки [бабушки Натальи Хозяиновой] тоже стоит. У нас в деревне тоже такой был. Собирали, перед выходом на луга… Туда собирали всех животных. Чтобы благословенно ходили, домой приходили» (Вера Чупрова).
В собрании Ижемского районного историко-краеведческого музея находится фисгармоника, созданная в Чикаго в 1895 году (КП 2365). По легенде она была доставлена из США в 1904 году для четырёх церковно-приходских школ Печорского уезда Архангельской губернии по заказу Петра Исидоровича Филиппова (1882-1959), уроженца деревни Мошъюга, учителя, а позднее кооператора и краеведа. «Несколько десятков лет инструмент исправно служил местной школе на уроках пения, которые преподавал П.И. Филиппов. Местные старожилы помнят, как всякий раз в праздники учитель на санях возил фисгармонию в клуб, где под нее проводились концерты и устраивались танцы» (По воспоминаниям Г. Гаевой). По предположению внучки Чупровой Нины Вениаминовны, возможно, фисгармония использовалась во время служб в ижемском храме Спаса Преображения при сопровождении клиросного пения.
В основе поддерживающей проект Натальи Хозяиновой видеоработы, созданной Ириной Леонтьевой (видеосъемка, видеомонтаж) и Иваном Нестерцом (запись звука, звуковой монтаж) лежит сопоставление двух акустических традиций Ижемского района. Звуки фисгармонии конца XIX века, являвшейся важной частью аудиального ландшафта села и отражающей его академическое музыкальное наследие, соседствуют со звуками, связанными с индигенными практиками управления животными, которыми с командой проекта любезно поделились носители опыта — Татьяна Канева и Пантелеймон Чупров.
СТЕНОГРАММЫ
Перевод с ижемского диалекта коми языка — Наталья Хозяинова.
Вера Яковлевна Чупрова
Я с детства ходила на охоту. Ходила добывать зайца. Это в подростковом возрасте уже. Вместе с папой всегда ходили на угодья. Я ему вместо сына была. Потом в семье сын родился, мой младший брат и потом он стал моего младшего брата в лес брать. Папы уже нет как 8 лет, его угодья держит мой брат. Я, например, иду собирать ягоды в лес, и говорю: «Мада (милый) Лес, я опять к тебе пришла. Дай мне ягод, грибов много!» Уходя, я благодарю Лес. Спасибо, что он дал нам ягод. Говорю: «Спасибо, что накормил, напоил, одел...».
Промысловых животных в лесу практически не осталось. Какие у нас красивые леса в Крукасяне! А я иду по лесу и не вижу никаких следов пребывания птиц… Всех или убили... Не знаю, куда подевались.
С коровой я разговариваю, например, обязательно, как выйду к ней утром, поздороваюсь, «доброе утро» скажу. Потом скажу ей: «Я сегодня работаю, хорошо стой, чтобы быстро тебя смогла подоить и побежать на работу». Когда летом выпускаю на вольный выпас говорю: «Я сегодня поздно приду с работы, дождитесь меня! Идите, хорошо гуляйте». Вслед перекрещу их, чтобы хорошо гуляли.
Крикну их имя. У одной старой имя – Малышка, у другой, молодой – Зоренька. Крикну по именам. Головы поднимут, посмотрят и сразу идут. Говорю ещё: «Локтэ татче!» («Идите сюда»). Мама ещё всегда говорила: «Тайтэ, тайтэ, ме тiянэ вöдитала» («Тайтэ, тайтэ, я вас подою»). У нас всегда были коровы, поэтому, наверное, и у меня. Корова не разговаривает, она «баксэ» – бычит. Если подзовёшь, она «бакессе» сразу. Тёмной осенью, например, крикнешь: «Малышка!». Они сразу с Зоренькой из стада «бакессены» – отзовутся, голос подают. Я, например, в темноте по их «бакессем» понимаю, что они приближаются, хотя их не вижу.
В старину ещё были скöт перна – кресты у дороги для животных. Собирали, перед выходом на луга… Туда собирали всех животных. Чтобы благословенно ходили, домой приходили.
Помню, был такой случай, с нашей собакой Ошко (ош-медведь). Мы с папой пошли в лес, а ягод совсем не было. И я говорю Ошко: «Ошко, вай вотыссэ (дай ягод). Приведи нас к хорошему месту. Покажи нам много ягод». Прошло примерно полчаса. Ошко куда-то пропал. Слушим, «у-у-тэ-у-утэ» (лает, лает). Папа говорит: «Ты здесь оставайся, а я схожу, собака что-то лает». Пошли на звук, а там «брöсь» - очень много ягод [в значении пустого места нет]. Вот такой случай был в детстве.
Пантелеймон Иванович Чупров
Лошади как люди, толковые. Некоторых людей толковее. Если у лошади живот набит, и ты не обижаешь, лошадь всегда приветлива, ласкова с человеком. Лошадь – лошадь и есть.
Как лошадь понимает, куда надо идти? Какие команды есть?
Есть вожжи, сермед рöж (удила) ведь есть. Никакой команды не нужно. В какую сторону дёрнешь, в такую и понимает надо идти. Оленеводы одной вожжей ездят и то по-всякому могут. Есть лошади кому и вом кöрт (удила) не нужен. Был такой старик – Мелек Микулай [Николай Мелентьевич], он весь свой век так ездил, если обучишься так.
Какую команду нужно дать лошади, чтобы она побежала быстрее?
Вожжами тапвартны [«тап» – звук от лёгкого соприкосновения с телом лошади, значение – мягко хлопнуть рукой], языком швачкедыштан да-и [языком причмокнешь]: «мч-мч-мч» [звукоподражание]...
Что-то кричите?
Никогда не кричу! Вожжами чуть ударю, да и всё, никогда плёткой не пользуюсь, вожжами только. Идёт главное. Вот этим [оборачивается на лошадей], плётку не клал ещё [имеется в виду в сани], Герою [кличка лошади] только когда-то…
Как разговариваете с лошадьми?
Так же и разговариваешь! Болтаешь. «Что балуешься?!». Если сердишься, когда лошадь балуется, говоришь: «Иди, не балуйся!». Так же, как с человеком… Как с ребёнком играешь, также с ними.
Лошадь для Вас как ребёнок?
Ннн… Всё же понимает, лошадь!.. Кто за лошадью ухаживает, с тем лошадь и сближается. У меня, например, кобыла Грация [поворачивается в сторону лошади и говорит, глядя на неё], перед выжеребкой [родами] отходит от меня, от всех людей… недели две к человеку не подходит… И из табуна выходит. В стороне рожает… Жеребёнка так бережет. Даже если сейчас, запрягу её, а жеребят оставлю здесь, разбушуется, сутса чечооны [буквально – вертикально прыгать], ржать ещё… До тех пор, пока жеребята рядом не окажутся. Придут к ней – успокоится. Жеребят бережёт.
А если в пути?
Вернёшься, заржёшь: [издает горловой звук, копирующий ржание лошади]. Крикнешь, так и придёт жеребёнок.
Жеребёнок Вас понимает?
Почему нет? [Поворачивается в сторону лошади с жеребятами, начинает ржать как лошадь. Жеребята подняли головы, стали смотреть на него, не понимая, почему он ржёт, когда рядом их мама находится]. «Грация [кличка лошади], лок [иди], [ржание], лок!» Один раз пошаркаю [имеет ввиду пакет с хлебом в кармане] и прибегут. Они с любого табуна, услышав своё имя, придут. Знают хорошо мой голос. «На! Грация, иди!» [лошадь пришла, съела хлеб, ещё просит]. Тебе ещё нужно [хлеба]?
Крепче, конечно, мерин. Жеребец – он слабже. Кобылы – такие же [имеет в виду, что сильные как мерин]. Есть кобылы крепче мерина! Сильнее. Лошадь как натренирована… Если человек не будет тренироваться, не вскочит и не побежит. Так же! Лошадь нужно с детства немногим сеном учить [немного класть], как на тренировках. А сейчас… Лошадей если за зиму 25 раз запряжёшь, чуть дров привезти. Потом лошади и ничего не делают сейчас. А раньше, лошади день и ночь трудились. Тогда частникам нельзя было содержать лошадей. Совхозные лошади в будни на работе трудились, а в субботу-воскресенье – хозяину целый день [имеет ввиду, тому, к кому была закреплена лошадь в совхозе]. За дровами съездит, дров привезёт…
Татьяна Анатольевна Канева
Чумработницы — это не только работа в чуме. Нужно и детей растить – значит и воспитатель. Нужно еду готовить – значит, и повар. Знает и профессию, которая убирает, моет. Нужно шить – знает, она и швея. Нужно выделывать шкуру — знает и эту профессию. Очень много профессий вбирает в себя. Не можешь сказать, что у неё одна профессия.
Также и у мужчин. Он – не только оленевод. Он должен хорошо разбираться в технике, в буранах, в электрических движках. И психологом надо быть. Уметь на одной территории вместе жить, советы давать, вместе мудро решать, настроить на работу.
Жизнь в тундре начинается очень рано. Человек там очень зависим от солнца. Если солнце долго «живёт» – это летом, и ты медленнее двигаешься, потому что световой день длинный. А если солнце ненадолго появляется и исчезает, особенно осенью, то надо о-очень быстро двигаться. За этот промежуток нужно успеть с одного места переехать на другое, чум построить… Поэтому осенью очень рано нужно вставать. Потом к этому распорядку привыкаешь и даже летом рано встаёшь.
Оленя не круглый год ешь. Весной, когда у оленя происходит линька, значит, из его шкуры ничего уже не сделаешь. Для мяса в период линьки уже не забивают. Тогда в пищу идёт куропатка, мужики ловят их; рыбу принесут. Тогда еда очень меняется. Не только всегда оленину едим. Когда рыбу начинают удить – тогда только рыбу и едим.
У оленевода отличный навигатор в голове. Вообще, «без глаз» могут ехать кого-куда. Мой супруг, например, Митрофан Яковлевич, очень хорошо ориентируется. Он в туман может спокойно ехать и знать, где он едет. Я даже за него не беспокоюсь, что он может потеряться. В туман ушёл, я знаю, что он всё равно вернётся. Он не потеряется. Где-то в голове у них…
Олени очень интересные, очень ласковые. Особенно авко, очень ласковые. Олениха когда-то кинет, возьмёшь недельного оленя к себе. Он ещё сосать [молоко] хочет. Возьмёшь, приведёшь в чум, раза четыре за ночь поднимешься к нему, кормишь его из соски, как будет руксьыны [типа кашлять]. А ты его в чуме держишь. Потом его кормить, бабитан [типа баюкаешь], растишь-растишь, сердце вкладываешь. Он же как маленький ребёнок.
Мужчины, мужской род его порою так используют. Например, переправиться через реку нужно. Быкам, ездовым быкам, кто аргыш везёт. Мужики нам говорят: «Ноко, крикни своему авко, чтобы к тебе побежал». И вслед за авко к чуму быки быстрее переедут.
Чтобы остановились, нужно сказать: «Хой-хой!». Подгонять: «Хысь-хысь-хысь!». «Й-й-ох-ой!!», когда загоняешь. Мужики так долго кричат, что потом голос у них исчезает.
У всех ведь разные характеры. Все быки разные. К некоторым нужно тихонечко подойти, чтобы запрячь, говоришь, успокаивая: «Хой-хой-хой». А потом и схватишь, чтобы запрячь. Разные у всех повадки. Какое животное, такое к нему и отношение. Какой характер, такой к нему и находишь подход. К кому-то можно просто подойти и сказать: «Суло-о-о!» [стой]. А кому-то – тихие слова.
Я всегда говорю. Красивый, высокий сильный олень, а никак не защищён, например, перед другими. Ни волку, ни медведю он не сможет крикнуть. У них только рога есть! Они не могут кричать. Например, придёт волк, или медведь, допустим, бывает такое, в лесу нападают, и они в ответ ничего не могут сказать. Они только машут рогами и всё. Не подают голоса. Это и плохо, что не подают голоса. Если бы подавали, кто-то бы слышал, мог понять, что есть угроза. Нееет, они только бегут. У кого колокольчики есть, те слышны.
Тундра разная, весной, летом, зимой. Как меняется природа, меняются звуки. Зимой слышны звуки ветра, весной – белой куропатки, летом – звуки других птиц, осенью – как гуси улетают. Весной они тоже кричат, но тогда – радостные звуки, а осенью – очень тоскливые. У разной поры разные звуки.
Ксения Митрофановна Канева
Ездили туда [в тундру] до школы с родителями, а потом на летних, зимних каникулах. Что мы там делали? Да всё! В тундре дети взрослеют рано. В пятилетнем возрасте дети уже умеют ходить на нартах (управлять оленями), умеют рыбачить, вместе с папой ходить выпасать стадо… Да всё, что требуется в тундре. Там нет варианта лениться, нужно делать и делаешь. «Устал», «Я не хочу» — не бывает. Выбора нет. Дети тундры – они рано взрослеют. Им много доверяешь. Потом они смотрят на родителей и стараются им помочь. Они – хорошие помощники. Это им нужно в последующей жизни. Никто из них не говори: «Это я не буду делать, это я не хочу…».
Авко – это когда олень по какой-то причине, например, остался без мамы. Его выхаживает человек. Соответственно, дети тоже, берёшь его себе и воспитываешь. Они как твоими детьми становятся. Конечно, ты ночью можешь, если они ещё совсем крохи, можешь раз пять подняться, чтобы покормить, проверить. В первую очередь авко нужно назвать, пусть привыкает к своему имени постепенно. Потом он запоминает твой голос, твой запах. И уже чаще всего ты не разговариваешь с ним как с животным. Ты разговариваешь с ним как на равных. Авко всё легко рассказывать. Если тебе что-то беспокоит, нет настроения. И они всё понимают. Сядут рядом, голову на тебя кладут на плечо. Ты с ним разговариваешь, высказываешь всё, делишься своим... Человеческим языком говоришь.
Когда ведут за собой стадо оленей произносят: «Ае-ае-ае! Ко-о-о-о, ко-о-о!» - этими звуками и подзывают к себе, стадо ведут. Когда подгоняют, когда аргиш ведёшь: «ш-кш-кш-кш! [причмокивание]». Когда аргишом трогаешься, кричишь: «Ех-ö-ö-й!». Когда запрягаешь, пока ждут, могут прилечь. Поэтому, когда крикнешь: «Ех-ö-ö-й!» и громко – все встают, есть понимание, что сейчас тронемся. Этим готовишь к движению…
Есть даже такая шутка, мужчины смеются [подшучивают], что когда аргиш ведёт женщина, то слышно только: «Ех-ö-ö-й!» - «Хой!». «Ех-ö-ö-й!», то есть, команда движения и сразу – команда остановки. Смеются, что женщинам чаще нужно останавливаться, чаще что-то проверить…Такие вот шутки имеются.
Собак направляешь рукой, говоришь: «пр-рь!» Она побежит. Она знает свою работу, так как с малого возраста начинают водить в стадо, показывать: «Эти – твои. Ты их не трогаешь, но ты с ними работаешь». Олени с собаками друг друга знают, но не трогают [в значении не контактируют]. Именно оленегонки. Чужих собак олени не любят, особенно, авко. Они ревнуют к человеку. Бывает, что даже спорят, дерутся…
[1] Гофман Э.К. Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой. Исследования экспедиции, снаряженной Императорским Русским географическим обществом в 1847, 1848 и 1850 годах. В 2-х тт. Т. 2. Спб, 1856.
[2] Русанов В.А. Очерк промыслов по Усть-Сысольскому уезду // Владимир Александрович Русанов: статьи, лекции, письма. М.-Л., 1945.
[3] Игушев Е.А. К вопросу о культурных связях коми и ненцев // Труды Института языка, литературы и истории. Вып. 17. Сыктывкар, 1976.
[4] Головнев А.В. Арктический этнодизайн // Уральский исторический вестник. - 2017. - № 2 (55).
[5] Истомин К.В. Когнитивный анализ навыков интерпретации и предсказания поведения оленей на примере локальных групп оленеводов коми и ненцев на севере Российской Федерации // Труды Института языка, литературы и истории Коми научного центра УрО РАН. Вып. 71. Сыктывкар, 2012.