Настройщик

15 марта 1897 года в Петербурге прошла премьера первой симфонии 23-летнего Сергея Рахманинова. К тому времени Сергей — молодой, но перспективный и уже известный пианист и композитор, блистательно окончивший Московскую консерваторию по двум направлениям. Его решает показать столичной публике Александр Глазунов (тот самый, автор балета «Раймонда»). 

Дирижировать вызвался сам, хотя Рахманинов этого не хотел. Способности к дирижированию у Глазунова были, так скажем, средние. Репетиций было мало, и, по мнению композитора, Глазунов не понял замысла симфонии. Наталья Сатина, будущая жена Рахманинова, свидетельствует о том, что дирижер в день премьеры был сильно пьян, но доказательств нет. Косвенно эту версию подтверждает Дмитрий Шостакович, он учился у Глазунова и рассказывал, что проблемы с алкоголем были. 

Всё это привело к тому, что премьера провалилась, мягко говоря. Гости покидали зал, а пресса лютовала. Композитор Цезарь Кюи в своей рецензии написал: «Если бы в аду была консерватория, Рахманинов, несомненно, был бы в ней первым учеником». 

Грандиозный провал привел молодого Сергея Рахманинова в глубочайшую депрессию: апатия, упадничество и мысли о том, что он бездарность. Рахманинов жил в доме дальних родственников Сатиных, лежал на диване, курил, плакал, не сочинял и изредка выходил на занятия к ученикам (деньги как-то надо было зарабатывать).

Близких очень удручало состояние композитора, и они свели его с популярным в то время психотерапевтом Николаем Далем. Даль использовал гипноз и «метод терапевтической беседы». Врач разговаривал со своим пациентом, объяснял ему суть его заболевания, снижал напряжение, помогал бороться с тревогой и неуверенностью в своем таланте.

Спустя три года после провала миру был явлен второй фортепианный концерт Сергея Рахманинова — не только великолепное произведение, но и триумф над самим собой. На титульном листе партитуры Рахманинов написал посвящение — Николаю Далю, а на премьере подошел к нему и сказал: «Это не мой концерт, это ваш концерт». Даль и впоследствии присутствовал на концертах Рахманинова в первых рядах партера — так композитору было легче справляться с переживаниями.

В целом, Рахманинов всегда был склонен к упадничеству и переживаниям, любая шероховатость могла привести его к мысли, что его карьера кончена и у него никогда ничего не получится. Успех — Рахманинов весел, бодр и радостен, неудача — печален, тревожен и подавлен. Кто знает, будь в аптечке Рахманинова современные антидепрессанты, мы бы не услышали этой великой музыки, а может, её было бы больше — тут уже выбирайте, в каком вы лагере.

В конце скажу, провалы случаются, без них нет побед. У вас всё получится, вы со всем справитесь. Всё будет прекрасно, в крайнем случае — замечательно, в совсем крайнем ваша телефонная книга пополнится контактом хорошего психотерапевта.

Предыдущая заметка «Скромный минимум» про любимую пианистку Сталина — по ссылке, новая — не за горами.