Настоящий Дьявол

— Дьявол Мак Ги празднует свой день рождения трижды… Твоё здоровье.

Я невольно обернулся на этот потрескивающий голос, смазанный дорогим ви́ски. За стойкой с широкими ухмылками чокались седеющий носатый ирландец в белом костюме и похожий на итальянца брюнет, в чёрном. Оба залпом осушили стаканы, и ирландец, кивнув, двинулся к выходу. Тип в чёрном тем же шероховатым голосом бросил:

— Бывай, Юэн. У меня здесь ещё дело есть…

При таком скверном освещении было нелегко узнать в уходящем легендарного форварда местной команды Юэна Мак Ги, которого за везучесть и талант прозвали Дьяволом. Его собеседника и вовсе было почти не видно в тёмном углу. Можно было только догадываться по голосу, что это Биаджио. Возможно, поэтому они и встретились здесь — даже если бы кто и узнал этих популярных когда-то ребят в переполненном плохоньком баре, всерьёз поверить, что это правда они, было сложно.

Я быстро бросил деньги за эль на барную стойку и, не допив, поспешил за Дьяволом.

Солнце уже скрылось за горизонтом, но улица плавилась от жары. Закатное небо выглядело как экспериментальная обложка к альбому какой-нибудь тяжёлой группы в красно-синих тонах.

— Мистер Мак Ги!

Он замедлился и обернулся, настороженно оглядывая улицу. Я его понимаю. Должно быть, после двух клинических смертей жизнь становится похожей на второй и третий шанс, которые хочется ценить. Он спросил неожиданно официально:

— Что вам угодно?

Правую руку он держал возле нагрудного кармана, как будто для того, чтобы достать ручку, если я попрошу автограф.

— Не могу поверить, что действительно вас встретил! Я ваш большой фанат! — я врал напропалую.

— Я польщён, — он не выглядел польщённым, неожиданно он добавил уже более просто. — Так чего ты хочешь от меня? Автограф?

— Было бы здорово, — я похлопал себя по карманам и развёл руками. — Но кажется, у меня нет ничего подходящего.

Я запустил руку поглубже в карман куртки. Разочарованно поджал губы и вытащил её обратно.

— А у вас ничего нет?

Он отрицательно покачал головой.

— Вот ведь незадача, — я облизал губы и досадливо рассмеялся. — Как жаль. Кому рассказать, не поверят… С ума спрыгнуть! Я встретил самого Мак Ги, и даже не подготовился как следует.

Он как будто растаял от моих слов. Наверное, лесть и виски сделали своё дело.

— Знаешь, если хочешь, можем дойти до моего особняка. Тут недалеко. Я вынесу тебе что-нибудь подходящее и поставлю автограф.

— Воу! Ну ничего себе! После этого вечера вы мой кумир навеки.

Он рассмеялся. Я даже не ожидал, что это будет так просто. Мы пошли сквозь душные сгущающиеся сумерки. До его особняка было два квартала. В голове промелькнуло: “Надо торопиться”, и я бросил невзначай:

— Сегодня тот самый день… Я слышал, вы всегда отмечаете.

— Да, всё верно… Я думал, после комы уже не вернусь на поле. Но врачи сделали настоящее чудо, — он помолчал и добавил. — И Бэт.

— Вы очень везучий человек!

Он усмехнулся.

— На всё воля Бога.

Меня передёрнуло от его слов. Я ответил резче, чем стоило бы:

— Злые языки говорят, что вас преследует по жизни совсем не божественное вмешательство.

Его взгляд рухнул на меня как мешок с цементом.

— Я верю в Бога.

Я неловко усмехнулся:

— И в дьявола?

Он помолчал и, буравя меня взглядом, от которого кишки завязались холодным узлом, тихо ответил:

— И в дьявола.

Я не рискнул продолжать беседу и мы шли некоторое время в тишине. Я взял себя в руки и, стараясь говорить как можно более примирительным тоном, произнёс:

— Я думаю, все эти люди раздражаются просто потому, что вы не соответствуете их ожиданиям, — он не отвечал, и я выкрутил тон простодушного славного малого на полную. — Ну, я имею в виду, если бы вы тратили все свои деньги на себя, они бы могли просто завидовать вам. Но вы так много выделяете на благотворительность в отличие от других футболистов, вышедших на пенсию… Для многих вы как немой укор их собственным недостаткам. Если бы вы и дальше катились по наклонной после упавшей на вас славы, пока не достигли самого дна…

Он резко прервал меня. Мне показалось, он меня сейчас ударит.

— Я и был на самом дне, парень. Только не из-за славы, как все считают. Я собирался обручиться с Энн Каповски…

Я жадно облизал губы. К такому повороту я не был готов.

— Энн Каповски? Та самая…

Я осёкся. Он помрачнел, и я уж было подумал, что слил всё дело. Но, помолчав, он всё же продолжил сам:

— Да. Та самая, которая исчезла, а потом её нашли мёртвой в лесу. Каждое моё утро начиналось с виски. Каждый мой день был похож на ад. Несколько месяцев напрочь выпали из моей памяти. Если бы Биаджио не вытащил меня, я бы так и помер. Пропил свою жизнь. Не говоря уже о том, чтобы вернуться в большой спорт… 

— Но вы же вернулись, верно? Даже получили прозвище “Дьявол” за точность и силу удара…

— Да… Так и было. Биаджио был для меня не просто тренером. Он как мой ангел-хранитель. Это именно он познакомил меня с Бэт, которая сначала была моей сиделкой после аварии, а потом стала моей женой. Когла увидел я её, снова обрёл смысл…

Я беззвучно усмехнулся. Он пояснил:

— Ты можешь думать, что хочешь. Но настоящий вкус к жизни я почуствовал только рядом с моей Бэт.

— Не обижайтесь, но… — я покачал головой. — Гараж на десять машин, самые красивые модели, постоянные вечеринки, новые апартаменты… Как-то не вяжется это с образом безутешного человека.

— Что поделать. Тогда я был ещё молод. И глуп. Я думал, то, чего жаждят все остальные, как-то поможет заткнуть ту дыру, которая осталась после смерти Энн. Но это не помогало. Меня спасла только новая любовь.

Я не смог сдержать смеха.

— Смейся, парень, смейся. Я готов на всё, лишь бы сохранить мою любовь как можно дольше.

— Вы поэтому стали так много отдавать на благотворительность после свадьбы? Это прихоть вашей жены?

— Нет, не прихоть. У моей Бэт очень доброе сердце. И слабое. Очень редкое заболевание, от которого нет лекарства. Я молю Бога каждый день, чтобы он не забирал жизнь моей Бэт. Жертвую церквям, беднякам… Лишь бы он счёл мои труды полезными.

— О-о-о, — протянул я.

К такому откровению я не был готов. Об этом ещё никто не писал до меня. Что ж, похоже, этот набожный образ действительно не декорация. Но людям вряд ли нужен такой Мак Ги. Им интереснее думать, что парень в свои лучшие годы заключил сделку с самим Нечистым. Поэтому дважды избежал смерти: один раз от злоупотребления алкоголем, второй раз — после аварии — и вместо того, чтобы сделаться инвалидом, наоборот, долгие годы оставался лучшим форвардом.

Мы дошли до особняка. Несокрушимый Дьявол Мак Ги показался мне старым и потерянным в свете фонаря.

— Сейчас вынесу тебе что-нибудь с автографом. Если тебе нужно, конечно.

Похоже, он догадался. Но надо играть до конца.

— Конечно! Буду счастлив получить ваш автограф!

Он поднялся по ступенькам. Я достал из кармана куртки диктофон и поднёс к глазам. Несмотря на жару и духоту по спине побежали струйки холодного пота. Я нажал не ту кнопку, когда шарил в кармане “вроде как в поисках блокнота”. Такой материал, и всё насмарку! Надежда на то, что мы первыми дадим сенсационный материал после того, как ажиотаж вокруг Мак Ги поутих, и за ним удачно перестали охотиться репортёры, рассыпалась как пыль. Едва ли Мак Ги будет повторять свой рассказ дважды. А на слово мне не поверят. Шеф меня теперь с дерьмом сожрёт. А после по-настоящему выставит из редакции, как грозился неоднократно за мои косяки. Дьявол!

Я стоял посреди подъездной дорожки как дурак, и не знал, что делать. Мак Ги всё не выходил. Внезапно живая изгородь зашуршала, и в свет фонаря выплыла фигура.

Я её узнал, хоть и видел лишь однажды на скверном фото в газете. Бэт Мак Ги. Неудивительно, что Юэн в ней души не чает. Оказывается, она как близнец похожа на его первую зазнобу — Энн Каповски. Она подошла ближе, и все мои внутренности будто ошпарило кипятком. В её манере держаться было что-то инфернальное.

— Тебе помочь, приятель? — эта панибратская манера совсем не вязалась с тоненьким хрупким голоском.

— Нет, — язык стал сухим как наждак. — Я уже ухожу.

— Ну что ты, не торопись. Репортёрам мы тут всегда рады. Мне есть, что тебе рассказать. Прославишься. Читатели будут носить тебя на руках, шеф не посмеет больше сказать тебе ни единого грубого слова…

Я невольно шагнул назад, но упёрся во что-то. В ухо протрещал голос Биаджио:

— Соглашайся, парень. Напишешь, что мы скажем. Условия хорошие. Станешь звездой журналистики.

Это всё было так нереалистично, что меня пробрал истеричный хохот. И Мак Ги ещё всю дорогу плёл мне о том, что верит в Бога…

— Так он не в курсе, — проскрипел Биаджио в ответ на мои мысли. — Может, и догадывается о чём-то, конечно…

Я с трудом выдавил из себя:

— Он не заключал сделку?

— Нет. Я заключил. Было нелегко вернуть Энн с того света, но на то я и лучший тренер в истории клуба, — он криво усмехнулся. — Правда, по условиям сделки нужна новая душа каждые десять лет. Ты отлично подходишь, парень.

Рассказ был написан по картам таро:

Дьявол — опустошение, насилие, неистовство, экстраординарные усилия, сила, фатальность; то, что предопределено, но по этой причине не является злом.

Король пентаклей — означает изобилие, процветание, успех, состоятельность, безопасность, амбиции, деловую сообразительность и стабильность.

Король кубков — олицетворяет мудрость, сострадание и уверенность.