Нашествие иноплеменников

Очерк капитана Евграфа Николаевича Крутеня, командира 2-го авиационного отряда истребителей, русского лётчика-аса Первой мировой войны, Георгиевского кавалера.

У нас всегда зовут варягов. Авиация не может представить исключение. Были одиночные французы-летчики в начале войны, потом позвали механиков, потом стали выписывать летчиков вагонами — все мало — едет в Россию целая организованная банда в виде двух отрядов — разведывательного и истребительного.

И этого мало — едут около двадцати англичан. Здесь нужно отвлечься — безусловно появление англичан в России хочется от души приветствовать по чисто личным счетам — бывших в заграничной командировке. Это удивительно симпатичный народ, с которым русским надо искать сближения, а нам искать случая принять их также хорошо, как были мы приняты англичанами. Но все это в границах куначества, гостеприимного отношения к симпатичной публике. Но учиться у них пока что авиации решительно нечему.

В Англии, слов нет, лихая авиация, но без систематической организации и без хороших технических средств пока что. Поэтому их надо весьма радушно приветствовать в гостиной, но не приглашать для образца.

О французах надо говорить иначе. Если их техническое благосостояние требует к себе глубокого уважения (которое не распространяется на их личность), то вполне достаточно было и следовало ограничиться призывом инженеров, мотористов и прочего технического люда. Но вот призыв летчиков не находит себе никакого оправдания ни поначалу, ни по результатам их работы или вернее безделья у нас на фронте. Однако вслед за этим провалом французов, их приглашают целыми отрядами. Какое это имеет значение? Да — прекислое. Заглянем вперед.

Будет компания не лучших летчиков, а «так себе». Но — ....вот это «но» весьма важно. Когда спросили одного из причастных к авиации, что им следует взять с собой в Россию в качестве штата отрядов, им ответили — «тащите все, что можете, чтоб дать образец богатого полного штата, чтоб в России не зажимали кармана, а поняли бы значение широты дела» — хорошо, вот они и везут, верно, много всякого скарба, включая устрицы и пинар (прим.ред., «дешёвое красное вино»). Я бы посоветовал еще захватить им с собой железнодорожный и саперный батальоны для устройства в России дорог для их снаряжения. Но это еще не беда, в России им прикомандируют эти части.

Но это все не так важно. А, вот: — ведь в Россию они едут с самой лучшей материальной частью — вот это уже козырь, против которого бороться трудно — придется в петлю лезть.

Ведь картина то будет вот какая: — Если в августе 1916 года какой-то Смольянинов писал в газете «Новое Время» о том, как вдруг все изменилось на нашем фронте, когда к нам приехал французский авиационный отряд, летчики которого ежедневно сбивали по нескольку немцев и совсем заставили их перестать летать в этом месте; причем он в статье три раза делал в кавычках выписки из сводок штаба армии (у меня есть эта газета), в которых официальным тоном описывалась деятельность французского отряда и обозначались города; так это писалось еще тогда, когда французского отряда и в помине не было у нас. Что же будет теперь, когда вдруг среди заплеванных обществом русских летчиков, появится в самом деле отряд истребителей из 16 летчиков, среди которых, верно хоть один да будет порядочный, да еще на лучших аппаратах Спад (прим.ред. «имеется ввиду истребитель SPAD»), с которого довольно просто сбивать неподготовленных немцев. Они с места наколотят немцев, их превознесут, а русские летчики, летая на отрепье, будут стирать с себя новые плевки публики.

Ведь перед французами будут расшаркиваться все штабы и предоставлять им все, что можно и что не можно, а на русских по-старому будут покрикивать да ставить в пример французов. Ведь они прикатят с 16 Спадами в то время, как в России нет ни одного. Мы в технике уступаем, но в работе боевой французы не смеют сделать нам упрека.

А у французов то на фронте, при всем их обилии аппаратов, нам дали (во время командировки) для полета отбросы, про которые стыдно вспомнить.

Когда я пробовал полетать фигурно на данном аппарате, то мне сказали: «вы на нем ничего не делайте, он очень стар и может не выдержать». Это был худший аппарат. Через несколько дней на нем убился один из французских летчиков.

Не только французы нас презирают, но и свои нас оплевывают, начальство не доверяет, а французов, которые смотрят на нас, как англичане на негров или мы на персюков (прим.ред., «персов»), у нас сажают на первое место и дают полную возможность омертветь еще пока ретивому сердцу русского военного летчика.

Кризис близок.

25 февраля 1917 года, г. Лондон.

Очерк изначально находился в библиотеке Института путей и сообщения Императора Алекандра I, а оттуда перекочевал в Государственную публичную библиотеку Ленинграда.