Наш маленький грех

Декабрь принес в город настоящие морозы. Здание храма, хоть и отапливалось, но все равно сохраняло в себе глубокую, въедливую прохладу. Но для парней это больше не было проблемой — в их небольшой подсобке теперь всегда было тепло.

Они привыкли быть рядом. Кашин все так же приносил в термосе крепкий чай, а Тушенцов теперь без лишних слов укрывался его кофтой, если в помещении становилось свежо. Они научились читать эмоции друг друга по малейшим мелочам: Руслан сразу понимал, когда Даня пришел без настроения из-за звонка из дома, а Кашин мгновенно замечал, если Тушенцов устал после долгих часов тонкой работы с деревом.

Наступил вечер перед большим праздником. Храм готовили к утренней службе: везде пахло свежей хвоей, вымытыми полами и ладаном. Настоятель ушел рано, оставив парням последнее задание — разобрать коробки с маленькими деревянными иконками и аккуратно расставить их на подносы у алтарной части.

В подсобке горели только две свечи на столе да небольшая настольная лампа. За окном тихо падал густой снег, глуша все городские звуки.

– Ну и дубак на улице, – буркнул Кашин, заходя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. Он потирал озябшие пальцы, на которых темнели татуировки.

– Подойди ближе к лампе, тут теплее, – тихо отозвался Руслан, не отрываясь от коробки.

Даня подошел к столу и встал совсем рядом. В тесной подсобке места всегда было немного, но сейчас Кашин нарочно не стал отходить. Он облокотился о край стола и стал наблюдать, как Тушенцов достает из ящика небольшие образы Христа, проверяя каждый на сколы.

– Ты опять без перерыва сидишь, – сказал Кашин, подаваясь чуть вперед.

– Осталось совсем немного, – Руслан поднял на него взгляд и улыбнулся. – Зато завтра полдня свободных.

Их взгляды встретились. В полутьме комнаты глаза Кашина казались совсем темными, а выражение лица непривычно мягким. Все те недели, что они провели вместе, все тихи разговоры, случайные касания и недосказанности — все это будто собралось в этой маленькой комнатке.

Напряжение между ними стало почти ощутимым. Ни один из них больше не пытался сделать вид, что они просто коллеги.

– Рус, – тихо позвал Даня.

– А? – так же шепотом ответил Тушенцов.

Кашин сделал полшага вперед, окончательно сокращая между ними расстояние. Теперь Руслан ощущал тепло его тела. Сердце в груди заколотилось быстро и чащобе, но страха не было. Было только странное ощущение, что так и должно быть.

Даня медленно опустил руку на стол. Его пальцы накрыли ладонь Руслана, которая лежала на небольшой деревянной иконке. Кашин не сжал руку, а просто аккуратно прикоснулся, будто спрашивая разрешения.

Руслан не отстранился. Наоборот, он чуть повернул ладонь, переплетая свои пальцы с пальцами Дани.

– Я больше не могу делать вид, что мне всё равно, – тихо, почти Руслану в губы прошептал Кашин. В его голосе не было привычной грубости — только глубокая, искренняя растерянность перед тем, что он чувствовал.

– Я знаю, – едва слышно ответил Тушенцов.

Даня медленно поднял их сцепленные руки. В их ладонях оставалась та самая маленькая деревянная иконкa. Кашин поднес ее выше, закрывая их лица от пустой комнаты, от строгих стен храма и от собственных последних сомнений. Это не выглядело как неуважение к образу, а наоборот, они будто спрятались за ним от всего внешнего мира, создав свой собственный маленький угол.

Руслан подался вперед первым. Их губы встретились прямо за деревянным окладом. Поцелуй получился осторожным, нежным и очень трепетным. Даня чуть сжал пальцы Руслана, чувствуя, как тот полностью расслабляется, доверяясь ему. Вторая рука Кашина осторожно легла Руслану на шею, притягивая еще ближе.

В этот момент в подсобке не существовало ничего, кроме тихого треска свечи и тепла, которое они так долго прятали внутри. Все сомнения, правила и страхи просто растворились.

Они отстранились медленно, так и не выпуская иконку из рук. Даня аккуратно положил её обратно на стол, но ладонь Руслана не отпустил. В полутёмной комнате стояла тишина, переливаемая лишь лёгким треском догорающего воска. Руслан прикоснулся плечом к Дане, выдохнув в тишину весь накопившийся за эти месяцы груз, и Кашин крепче переплел их пальцы, молча давая понять, что теперь они со всем справятся вместе.