Наш Князь
МаксЗнаете, каково это быть украинским Князем в Польше, или Магнатом на Украине?
Чужой, среди своих, чужой, среди чужих.
Беда наша в том, что мы всё время меряем историю своей меркой, пытаясь разделить на плохих, и хороших.
А жизнь сложней, бывает так, что ни плохих, ни хороших нет, есть такие, какие есть.
Таким и был Князь наш, Иеремия Вишневецкий.
Ярема.
Дравшийся за Польшу тогда, когда поляки за неё драться не собирались.
И за Украину.
Такую, какой он её себе представлял.
Детство- не пожелаешь врагу.
Вот казалось бы, есть всё!, и Судьба, так щедро это всё отсыпавшая одной рукой, тут же это всё отнимает другой.
Достойнейшие родители, православней не бывает.
Мать- двоюродная сестра Могилы, митрополита Киевского.
Отец, на этих Могилах собаку съел.
Два похода в Молдавию за 7 лет, Магнатские армии усаживали на престол Господарей представителей рода Могил.
Второй поход закончился печально.
Папаша Яремы проявил такие прыть и резвость, что коллектив начал чувствовать себя неуютно.
И, один из кубков с вином, оказался щедро приправлен какой то отравой.
Так трёхлетний Ярема потерял отца.
А дальше, своё веское слово сказала европейская демократия.
Сизигмунд Третий, Король Польский, по триста лет всеми забытому налоговому долгу наложил лапу на майно Вишневецких, и даже не дав им оправдаться, решил вопрос в суде.
Неподкупном, естественно, приговорившим мать Яремы и его самого с сестрой к изгнанию, причем с ними и общаться запретили.
Европа, такая Европа, иногда, детям по пять лет было.
Мать умерла через год, и пацаном занялся дядя,Константин.
Что делать, если тебя вышвырнули из Варшавы?
Верно, ехать во Львов.
И Ярема поехал, учиться в иезуитском колледже, этой феерической кузнице местных кадров, умудрившейся подготовить и Вишневецкого, и Хмельницкого.
Потом Европа, Нидерланды, Италия.
Посмотрели, как живут люди, и справедливо оценили, что лучше чем дома, нигде.
В 1631 году, добрый наш Князь, Ярема Вишневецкий вернулся домой, в родные Лубны, и жизнь была прекрасной.
Знаете, до войны 1648 года, никто никогда не сказал, что Вишневецкий плох.
Он был образцом Князя, магнат, население территорий которого составляло 300 тысяч человек.
Уже давным давно католик, строивший и православные монастыри и костелы, хозяйствовавший, как для себя.
Представляете, что такое украинские магнаты того времени?)
Лето.
Вечер.
Бал в замке.
Гости, разодетая шляхта, празднично пьяная, дамы, красивые, как всегда на нашей земле, бесстрастные лица часовых, открыто одетых в броню, время такое, в одной руке кубок с вином, в другой сабля.
Музыканты наяривают что то заводное такое, рвущее душу, танцуют все, раскрасневшиеся щеки девиц и топорщащиеся усы кавалеров.
Перепились, натанцевались, отрубились.
Наутро глядь в окно- зима.
Посреди июля.
Куда хватает глаз, всё усыпано снегом.
Люди хозяина замка всю ночь рассыпали соль по окрестностям, чтобы к утру впечатлить гостей.
Понты, они ж не вчера родились, святое дело)
В общем, Князь вернулся домой, и сразу угодил на войну.
Знаменитую Смоленскую войну, о которой любители порассуждать о том, как Царство Московское спасло Хмельницкого, почему то скромно молчат.
Всё было прозаично.
Король Польский Сизигмунд, умер, Владислава, по прежнему скромно считавшего себя русским царем, короновать поляки еще не успели, и русские решили, что пора.
Вчера было рано, завтра будет поздно.
И, нарушив длящееся перемирие, двинули войска, надеясь вернуть Смоленск.
Забегая вперед скажу, что эксперимент этот закончился так себе.
Капитуляцией армии, казнью злосчастного воеводы Шеина по возвращении домой, и разбитыми надеждами на Смоленск.
Правда Владислав от своего мифического титула отказался, но Смоленск удалось вернуть лишь спустя 20 лет, когда Хмельницкий основательно поумерил шляхетскую прыть.
Так что, кто б там без кого не справился, вопрос достаточно неоднозначный.
Но вернемся к Яреме.
Прибывшему на войну во главе... казаков.
Да,именно так, жесточайший за всю историю враг казаков всю жизнь, вплоть до самой смерти, везде, включая Берестечко ,ими командовал.
Так вышло, казаки были у всех сторон, и запорожцы, и королевские реестровики, и в армиях магнатов.
Так вот, орлы Яремы, упомянутые казаки и надворная шляхта, отличились даже на общем, далеком от вершин гуманизма фоне.
Жгли.
Жгли села, убивая жителей поголовно, с абсолютной беспощадностью.
Ничего личного, война.
За Яремой закрепилось прозвище- Поджигатель.
Шесть лет мирной жизни.
Хозяйство, меценатство.
Пасторальная картина, идиллия.
Война.
Казацкие восстания, 37-38 годы,Павлюк, Острянин и Гуня.
Не где-нибудь, прямо здесь, на землях Яремы, Левобережье полыхнуло.
Вот тут то, двадцатипятилетний Князь показал себя тем, кем потом детей пугать будут.
Осиновые колья и отрубленные руки для пленных, убивайте их так, чтобы они чувствовали, что они умирают(с).
Убили, прочувствовали.
Десять лет мира.
Золотое десятилетие, 1638-1648 год.
Украина цвела.
А потом полыхнула, взорвалась, и всё, абсолютно всё полетело под откос, рухнуло, погребло под обломками.
Хмельницкий и Вишневецкий поняли друг друга с первой секунды.
Один , похоронит другого, лишит всего, уничтожит.
Не получится никак иначе, и пытаться незачем.
Они и не пытались.
Вспыхнувшая ненависть жгла так, что зарево слепило Варшаву.
Яреме некуда было отступать, всё, что у него было, висело на волоске.
Хмельницкому некуда было отступать, всё, что у него было, у него забрали.
Отступлюсь от драматизма ради своего любимого героя- Тугай Бею ещё как было куда отступать.
Но он не для того приволокся за тридевять земель, чтобы вот так всё бросить.
Отступать не собирался никто.
Никто из наших, напишем так, как есть, оба они, и Хмельницкий, и Вишневецкий, были вполне нашими, и поляки боялись их примерно одинаково.
Понеслась.
Гетман тянул к себе всех, кого можно.
Запорожцев, реестровых, крестьян, татар.
Князь тянул к себе всех, кого можно было, надворные хоругви, остатки разбитых под Желтыми Водами и Корсунем войск, мелкую шляхту, бежавшую из разоренных имений.
Страна горела!
Две армии кружили, оставляя за собой кровавый след.
Варшава неспешно выбирала Короля, вместо умершего Владислава Четвертого.
Сеймы, кандидаты, балы, переговоры, пьяная шляхта в корчмах, мещане, с наслаждением вдыхающие запах свежего хлеба у лавки булочника.
Огонь!!!
Хмельницкий натравил на Ярему Кривоноса, кто бы ни победил, Гетман в накладе не оставался.
Казаки Кривоноса творили настолько жуткое, что кровь стыла в жилах.
Ярема отвечал так, что Смоленская война и подавления восстаний конца тридцатых казались мелочами жизни.
Суд Князя был коротким.
Кто помогал казакам?
Кто убивал евреев?
Кто убивал шляхту?
На кол, сотни посаженных на кол, облитых смолой и подожженных, с выколотыми глазами и отрубленными руками.
Точно так же в Литве действовал Радзивилл, и Хмельницкий писал об этом Сейму- уймите своих, иначе я спущу с цепи моих.
На Сейме размышляли...
Пили вино, беседовали, опрашивали прибывших с Украины.
Всем, абсолютно всем было понятно, что государство надо спасать.
Было ясно, что нужна рука, твёрже некуда.
Было очевидно, что есть лишь одна такая- Иеремия Вишневецкий.
Было несомненно, что как только Ярема Король, прощай вольности.
Чтоб никто не сомневался, Хмельницкий писал, что конкретно он сделает с бедняжкой Польшей, буде Королем изберут таки Князя.
Королем выбрали Яна Казимира, брата Владислава.
Начались долгие переговоры, посольства, торги.
Ярема носился, как загнанный волк, разоренный и ошалевший от ярости.
Летом 1649 капкан захлопнулся.
Перемирие!
Какой перемирие??!!- дурным голосом орал Князь, багровый от бешенства, места себе не находящий.
Восставшие грабили и насиловали, жгли и резали, его люди жгли и резали в ответ, вопрос стоял- или - или!!
Какое перемирие??!!!
Войска Яремы были крепко побиты на брацлавщине, и он заперся в Збараже, пятнадцать тысяч, шляхта, жолнеры, все, кто еще мог сражаться.
Штурм за штурмом, Хмельницкий смеялся в усы, хохотал, глядя на свои сто тысяч, занявшие все окрестности.
Ни один государь Европы и близко не мог выставить такую армию.
Услышав об этом, Тугай Бей принялся таскать за собой где то украденную карту Европы, рассматривая её, и размышляя о перспективах...
Войска Вишневецкого голодали.
Жрали коней, собак, кошек, крыс, -Скоро друг друга жрать начнут ляхи!!!- хохотал Гетман, хорошо осведомленный о нравах польских элит.
Скрипя зубами, страдая от унижения, пунцовый от него, Иеремия Вишневецкий послал гонца к Королю, с просьбой о помощи.
Утром его голова перелетела обратно через частокол.
Вишневецкий слал ещё и ещё, и головы безумно ухмылялись с кольев, внушая ужас осажденным.
А потом один смог прорваться, и как был, оборванный и грязный, рухнул на колени перед Королем.
Князь Иеремия простит о помощи!- хрипел гонец запекшимися губами, и Король молча жевал подкрученный на французский манер ус.
Все знали, что Король знал, как Вишневецкий его ненавидит.
Знали, и возможно вспомнили об этом глядя, как Король садится в седло, и собрав всех, кто был под рукой, бросается на помощь Князю.
А может и потом вспомнили, когда были перехвачены Хмельницким под Зборовом, и под улюлюканье ломившихся в лагерь казаков и татар Тугай-Бея лезли под возы, прячась от врага.
Вспомнили, когда несчастный Король, в панцире, и с мечом в руке, пинками выволакивал из под этих возов, и гнал в бой.
Шляхта, она такая шляхта..
Был заключен мир.
Первым условием, которое выдвинул Хмельницкий- ни следа ноги Яремы на Левобережье.
И никаких военных должностей в Польше, никогда.
И вышло так, что Король, спасший Князя, привез на Сейм условия унизительного договора.
А угодивший в западню Князь Иеремия Вишневецкий, эту войну развязавший, вышел из осаждённого Збаража Героем, Кумиром Польши, и шляхты.
Панянки заламывали ручки, слушая истории, как в далекой Украйне Чудовище Хмельницкий было остановлено Рыцарем Иеремией.
Правда никто не задавался вопросом, как вышло так, что Чудовище себя прекрасно чувствует, а Рыцарю пришлось убраться, пока жив, но разве эти подробности интересны панянкам?
Возможность поквитаться выдалась при Берестечко.
За всё, за поломанную жизнь, за разоренные владения, за сожженный Бар и бойню под Староконстантиновым, где Ярема умолял дать ему пехоту для решающей атаки,за бегство от Пилявец и бегство из Львова.
За крысиные хвостики на тарелке в Збараже, и воду из луж, там же.
Никаких команд издалека.
Никаких где то там, на белом коне, на вершине холма.
Иеремия Вишневецкий лично водил войска в атаки, раз за разом, яростно, люто.
Ненависть, до черноты исказившая черты лица, плащ за спиной, знамя, развевающееся сзади в руках знаменосца!
Вишневецкий вёл в атаку польскую конницу, и Король вёл, и все они вели, и день был их.
Бежал Хан, увозя с собой плененного Гетмана, остался навсегда, в так полюбившейся ему стране Тугай Бей, сбитый с коня ядром, уводил остатки запорожцев через гать, выбранный под орудийным огнем командиром Богун.
Это был Разгром, Триумф, и лавры несли, складывали к ногам Вишневецкого.
Его не выбрали в Короли, ему не дали войска, сделав Гетманом, но он вёл Польшу на войну, чудовищной силой своей воли.
И ненависти.
Не задалась любовь.
Спустя полтора месяца после Берестечко, Князь Иеремия Вишневецкий сожрал огурец с мёдом.
Вот казалось бы, 39 лет, здоровый молодой мужик, в шаге от Короны, какие огурцы???
Это всё равно что суши запивать кумысом, как один претендент на гетманство в тех же местах, но позднее.
Съел.
И умер, абсолютно неожиданно, на глазах взбесившегося в секунду войска.
Войско взорвалось.
Князя отравили, орали жолнеры, орала шляхта, переглядывались с тревогой магнаты.
Армия потребовала вскрытия.
Ян-Казимир, первая жертва незаданного вопроса- кому выгодно, не возражал.
Вскрыли.
Следов отравления не нашли.
Судьба.
Рок.
Королем Польским, пусть слабым, пусть совсем ненадолго, стал сын Яремы, Михаил Вишневецкий.
Знаете, вот никогда не пойму этой дикости.
Анна Ярославна, из Киевской Руси, которая к нам имеет весьма отдаленное отношение, стала женой французского Короля.
И это будоражит умы, невероятно.
Вот вам наш, уж больше просто не бывает, Князь, чей сын, триста лет назад стал Польским Королем.
Ни слова об этом, никогда.
Ну и ладно, мы то знаем.
Наш Князь, и Наш Гетман, персонажи нашей же истории.
Такие, какими были.
Яростные, противоречивые, забытые историей и забитые пропагандой.
Но какие орлы, а?)
Куда там панам)
#Максории,#Историидляленивых