«Наш»

Кенет замер, робея, на пороге собственного дома. Никогда еще он не был так растерян, не зная что делать и стоит ли что-то делать. Все в нем говорило, что он поступил так, как должно, что иначе и нельзя. Но что бы сказал на это Инсанна? Что бы сказал черный маг, если бы увидел, что на руках Кенета задремал пухлощекий малыш, которому года-то нет. Кенет боялся. Сражаться на мечах с великим магом не боялся, впустить его под кожу не побоялся. А сейчас вот боялся. Не за себя, он-то с Инсанной несколько лет делил кров и постель, а вот если вдруг тот прогонит вместе с ребенком. Куда его беззащитного и крохотного?

— Я вернулся, — собравшись с духом Кенет толкнул дверь, входя в дом.

Дом встретил его ароматом рыбной похлебки, его любимой, и тишиной. Обычно, когда Инсанна был дома, тишина сплеталась из шороха кисти по бумаге, из шелеста одежд и тихого дыхания. Сейчас в доме замерла выжидающая тишина, в которой не было место Инсанне, было место шелесту яблонь и вишен за окном, скрипу досок под осторожными шагами и доселе неизвестному в доме тихому сопению спящего малыша в руках Кенета.

— Я отлучался, — шепот коснулся макушки теплым дыханием, — и скучал, кстати тоже. Сегодня никому не нужна помощь великого мага Кенета?

— Почти, — Кенет обернулся, все ещё прижимая к груди спящего малыша, — Вот... Я... Я пришел на урочное место, а там он. Лежал на цветастом платке и даже уже не плакал. Мне так жаль его стало, я в деревню ближайшую, а там никто не знает чьих, — затараторил Кенет, словно ему опять пятнадцать и он тот нелепый неловкий деревенщина, которого Инсанна встретил в «Весеннем рассвете», — Но молока дали накормить... И сказали приходить, если «господину магу» понадобится помощь или что-то для ребенка. Вот...

Инсанна просиял, и все волнение улетучилось, и Кенету захотелось дать самому себе подзатыльник. Как он только мог думать, что Инсанна, тот самый Инсанна, который нашел заклинание, способное даровать наследника тем, кто не может зачать его, который пролил собственную кровь, смешав ее с его, Кенета, кровью, просто чтоб был хоть какой-то шанс. Инсанна, который даже имя придумал возможному сыну. Каори.

— Конечно они не знают, чьих он будет. Он ведь наш.

«Наш». Это слово отозвалось такой неизбывной нежностью, таким мягким согревающим светом, что Кенет расплылся в дурацкой улыбке.

— Наш... Каори.