Насчёт третьей главы

При первом чтении она великолепна — одна из лучших глав. Но при повторном, когда уже знаешь, что происходит, спотыкаешься об одну, но очень очень важную деталь.

Всплывает эта деталь на следующее утро после убиения Ходзё Тэппэя. Когда Кэйити приходит в школу, Мион, Рэна и Рика разом выдают ему алиби: что тот был на фестивале вместе с ними.

И всё вроде бы хорошо, ровно до момента, когда Кэйити начинает расспрашивать Рэну, в какой промежуток времени он присоединился к ним. Позже подключаются Мион и Рика.

И вместо того чтобы перенести разговор на перемену или после уроков, девчата продолжают накручивать мальца, в деталях расписывая легенду, о которой сам Кэйити даже не подозревает. Начинается самый настоящий газлайтинг.

И это не недопонимание (важная тема, рефреном проходящая через все главы), а именно сценарный просчёт, причём крайне нелепый.

Девчат ничему не научил опыт с Сатоси. Рика, знающая о стадиях, ведёт себя так, будто ей ничего не известно. Гиперэмпатичная Рэна в упор не видит, что загоняет друга в тупик, забивая белибердой голову человека, который ночью совершил преступление (о котором та в курсе). Рассудительная, прагматичная Мион — единственная, кто благодаря своему темпераменту не поддался синдрому, — также игнорирует состояние Кэйити.

Никто так и не подмигнёт, не объяснит: «Это постанова, мы за тебя, не переживай». Один из главных посылов произведения: делись проблемами, переживаниями и сомнениями с близкими, не держи в себе — не работает просто потому, что для него нет предпосылок: ничто не мешает рассказать Кэйити правду, это буквально самый логичный и само собой разумеющийся шаг. Вместо этого он самолично себя накручивает и приходит к выводу, что вся чертовщина — на деле удобное прикрытие.

Ещё один удар приходится на сцену, где Сатоко говорит Кэйити, что Тэппэй никуда не уезжал. На всё это смотрит Рика и понимает, что перед ней два шизика: один на третьей стадии со своей агрессией, вторая — на четвёртой, со своими галлюцинациями. И Рика ничего с этим не делает. Видимо, противовирусный укол для лучшей подруги не предусмотрен. Как и объяснения для Кэйити.

Более того, рядом находятся Мион и Рэна, которым тоже стоило бы задаться вопросом: почему дядя жив? Но нет, они наезжают на Кэйити: с чего он взял, что дядя не должен был вернуться домой?

И советуют не вмешиваться. С точки зрения Кэйити творится что-то сверхъестественное, тогда как на деле подруги понимают, что Сатоко выдумала присутствие дяди, и просят не лезть к ней, чтобы всё разрешилось само собой.

Выглядит всё это крайне анекдотично. Перечитывая главу и зная подоплёку, понимаешь: перед тобой чистейший абсурд. А ведь смысл подобного повествования в том, чтобы при повторном прочтении события складывались в голове в логичную цепочку независимо от того, чьими глазами ты на них смотришь.