Нас не догонят.

2014 год. Монако.

Льюис пару минут назад вылез из кокпита. Сердце стучало где-то в ушах, а руки дрожали. Сейчас как никогда хотелось с кем-то подраться, наорать, или что там делают люди, когда сильно взбешены. Но вместо этого он прячет эти чувства в глубь себя, заставляя следить за каждым движением, за каждым словом.

Нет, он слишком резко идет, нужно сбавить скорость. Никто лишний не должен знать, как сильно он злится на него. На Нико. Человека, бок о бок с которым он провёл всё детство в картинге. С которым праздновал свой первый подиум, смеясь, обнимаясь. Которого он... А впрочем, неважно.

Сейчас неважно.

Хэмилтон размеренными шагами идет к стюардам. В голове одна каша из событий квалификации. Вот он ставит лучший круг, Нико впереди заезжает в карман безопасности. Жёлтые флаги. Круг удалён. Поул-позиция вместе с удачей ускользнули из рук, будто их тут и не было. Для Монако это было провалом.

Поэтому сейчас, стараясь подавить тряску всего тела, он жалуется на совершенно родного человека, ставшего чужим за слишком малый отрезок времени. Слова пробиваются сквозь ком, заставляя поморщиться от боли в горле.

И все эти усилия лишь для того, чтобы услышать холодный ответ: мы вас поняли, рассмотрим.

Да нихрена они не рассмотрят.

По груди разлилось паршивое чувство. Словно последние светлые чувства безжалостно уничтожил ядерный взрыв, подняв в воздух лишь облако пепла и пыли. И сейчас нужно довольствоваться развалинами их былой, хрупкой и чистой, как хрустальная ваза, дружбы.

Если не думать обо всем этом, то чувство одиночества почти не душит Льюиса. Но не думать об этом становилось всё сложнее с каждым шагом.

Нужно дать интервью и желательно не разрыдаться, если спросят об этом инциденте. Что они вообще хотят спросить у человека в отчаянии? Почему камера не передает того, как мало воздуха вокруг, как мир смазывается в одну несуразную картинку?

Хэмилтон отвечает на вопросы исправно, но глаза вечно смотрят не туда, куда нужно. То блуждают по высоким стенам близлежащих домов — по сравнению с ними он просто песчинка. То глядят куда-то вниз, где нагретый асфальт терпит очередной шаг по себе.

«Как повлияла эта ситуация на вашу дружбу с Нико Росбергом?»

Вопрос ударом шокера заставил Льюиса опомниться. Взгляд метнулся в камеру, а руки сжались в кулаки, царапая ладонь. Это имя вторглось в его пустоту, заставляя шестеренки гнева крутиться быстрее. В груди пылал огонь, который оставлял кровавые ожоги изнутри.

— Мы не друзья, — резко и твердо сорвалось с его губ, в момент перерезав все нити. Голос стал чуть тише: — Просто напарники...

Необратимость сказанного затянула безжалостную петлю на шее их дружбы. Былого больше не вернуть, никогда. И он это осознал в самый неподходящий момент...

***

Ночь чёрной пеленой застилала всё бесконечное небо. Где-то вдали уже виднелся свет — рассвет где-то вдалеке уже давал о себе знать. Звёзды на небе, пока не тронутые свечением приближающегося дня, выстраивались в причудливые фигуры, созвездия. На поле среди высокой травы стрекотали насекомые: то совсем далеко, то очень рядом. Ветер сердито обдувал своей прохладой лежащих на траве Нико и Льюиса, отчаянно пытаясь прогнать их отсюда. Но это было непосильной задачей — было очень трудно сбежать сюда после картинга исключительно для того, чтобы провести время вместе.

— Смотри, вот это Малая Медведица, — проговорил блондин, тыкая пальцем в небо.

— Ага, вижу. О, смотри, звезда падает, — произнёс Льюис, с улыбкой смотря на отдаляющуюся белую точку. — Загадывай желание быстрей.

— Загадал.

— Я тоже. — Он перевёл взгляд на Нико, лёгкая темнота скрывала черты его лица. — Что загадал?

— Нельзя говорить, иначе не сбудется, — тот посмотрел на него в ответ.

— Да бред это всё. Я вот загадал, чтобы мы вместе в Формуле 1 гонялись, праздновали победы друг друга, обливали шампанским.

— Я тоже. — Нико улыбнулся. — И чтобы никакая борьба нас не разлучила.

— Это можно было и не загадывать, я тебя на победу никогда не поменяю. — Хэмилтон встал и взял руку Росберга в свою. — Пошли? А то на тренировку завтра рано.

— Погнали, — сжал его руку Нико.

Рассвет окрашивал небо в розовый свет, вместе с этим подсвечивая двух подростков, которые бегут по полю, взявшись за руки. Думая, что ничто страшное их не догонит. Никогда...