Nanny for a Bunny. Chapter 9.1.

– Донбёли...

Первое, что увидел Сонхва, проснувшись, – мордашка его пушистой любимицы. Та облизала кончик его носа и ждала, пока тот придёт в себя после сна. Время уже перевалило за полдень. Поднявшись, мужчина потер глаза. И откуда взялся плед? На столике убрано. И когда он успел..? Хонджун. Точно, они же выпили вчера, и Сонхва... Что же он натворил?!

– Хонджун...

Игнорируя головную боль, Пак поднялся. Может, Хонджун ушёл спать в спальню? Но там его не оказалось. Может, в уборной? И там пусто. И ботинок в прихожей нет. Хонджун ушел. Сонхва сел на пол, опершись спиной на обувницу, и закрыл руками лицо, поджав колени. Мерзкий ком сам подступил к горлу и обжег язык.

– Я всё испортил... – Голос надломился, и с языка соскользнул скулёж. Глаза стало печь, и горячая влага ошпарила щеки. – Всё испортил...

Теперь тут снова пусто. Неожиданно стало холодно. Странно, так ведь быть не должно. Отопление работает исправно. Так, почему Сонхва дрожит? Почему его пробирает до костей? А тень Хонджуна всё еще была здесь. Он чувствовал это каждым миллиметром кожи. Она еще где-то тут, спряталась в каком-нибудь углу. Но почему не ушла вместе с владельцем? Как долго она собралась преследовать Сонхва? А Пак, услышав топот рядом, вытер от влаги глаза.

– Донбёли...

Донбёли, спотыкаясь о забытый Хонджуном шарфик, который держала в зубах, неуклюже припрыгала к хозяину. При попытке хозяина забрать шарф она недовольно фыркнула и топнула.

– Ну, Бёли, отдай...

А крольчиха не собиралась отдавать игрушку. Мужчина усадил любимицу на колени и только приложив усилия смог заставить ее выпустить шарф.

– Донбёли, он больше не придёт... Жаль, ты не понимаешь...

Донбёли, конечно, не понимая слов хозяина, притихла в его руках. Сонхва не знает, сколько просидел тут в чужом шарфе, обнимая ее и прокручивая в голове вчерашний вечер. Полчаса? Час? За это время он сотню раз просмотрел плёнку памяти, где запечатлел их поцелуй. Как же, все-таки, было приятно обнимать Хонджуна вот так, прижимать его к себе, разомлевшего и мягкого, сладкого, как зефир. Его губы были именно такими, как он представлял. Ничего лучше в жизни не пробовал. Но как он посмел думать, что Хонджун примет его чувство? что согласится остаться в его жизни? Перед глазами только и мелькала его улыбка с этими очаровательными продавленными уголками, крохотные сияющие камушки ожерелья на его шее, морщинки у глаз. Сонхва не покидали фантомные прикосновения к волосам, не покидал запах чужой кожи.

"– Сонхва, не уходи... Без тебя холодно."

Неужели он всё себе навоображал? Надумал, что Хонджун что-то чувствует к нему, раз принимает его ласку? Не стоило ему лезть с поцелуем. Хотя, а что лучше? Страдая, хранить дружбу, или дать волю чувствам и потерять друга?

– Я всё испортил, Донбёли...

Когда сидеть на полу стало больно, Сонхва поднялся. Не может же он сидеть тут весь день и плакать, как маленький мальчик, разбивший коленки. Надо хотя бы привести себя в порядок. Он отпустил крольчиху, оставил шарфик на вешалке и направился в ванную, попутно начав стягивать с себя вчерашнюю одежду. За окном снова начал падать снег, а время будто нарочно медленно тянулось. Пак долго сидел калачиком в ванне, поливая себя кипятком. Да почему же так холодно? И как ему теперь возвращаться обратно, к тому кислому, одинокому существованию? Никто теперь не будет встречать его, не будет с ним ужинать, гулять и играть с Донбёли? Никто его больше не ждет. А ведь он хотел подарить Хонджуну подарок на Рождество – пару прелестных серебряных сережек с синими камушками, обрамленными россыпью фианитов. Они бы так чудесно подошли к его чокеру! Кое-как выбравшись из ванны, он долго смотрел на свое порозовевшее от плача лицо. Ну, и, что это? Взрослый мужчина ревёт как ребёнок. Ну, а что? Разве плохо хотеть немножко ласки? Разве плохо хотеть быть с кем-то?

Умывшись, Сонхва твёрдо решил извиниться перед Хонджуном. Поблагодарить за проведённое вместе время и извиниться. Надо ведь по-человечески попрощаться. Почти полчаса он собирался с духом, чтобы снова набрать выученный наизусть номер.

"Абонент временно не доступен. Перезвоните позже. Чтобы оставить голосовое сообщение нажмите..."

Пак попытался позвонить еще три раза, но в ответ получал лишь бесконечные гудки. Хонджун даже слышать его не хочет? Может, хотя бы оставить сообщение? А смысл? Вряд-ли прочтёт.

– Донбёли, мы снова одни... Донбёли?..

Только сейчас Сонхва заметил, что любимица где-то спряталась. За диваном ее не оказалось, в спальне тоже. Мужчина нашел ее в прихожей, сидящей под дверью.

– Донбёли... – Он присел на корточки и почесал ее лоб. – Малышка, он не придет...

Та фыркнула в ответ и упрямо топнула.

– Ты к нему так привыкла... Он понравился тебе, да? Пойдём, не сиди тут...

Сонхва поднял ее на руки и вернулся в гостиную. Сил отчего-то не было, голова неприятно побаливала от слез, и Пак решил попробовать вновь уснуть. Есть не хотелось, да, и, трапезничать в одиночестве тоже. Придя с крольчихой в спальню, он улегся на кровать и накрылся пледом. На пледе остался чужой запах. Уткнувшись носом в ткань, он Сонхва вздохнул. Как бы он хотел, чтобы Хонджун снова был здесь, рядом с ним, чтобы они провели еще один вечер в объятих друг друга.

"–Мне холодно... Останься.

– Так хорошо?

– Мгм... Только не уходи, пожалуйста..."

Донбёли легла рядом, вытянув задние лапки, и тоже стала принюхиваться к пледу. Попыхтев, она легла на бок совсем рядом с лицом Сонхва, и тот погладил ее по ушкам.

– Он не придёт, Бёли...

Вот бы Хонджун еще раз погладил его по голове, еще разок обнял его, поправил ему галстук и улыбнулся ему этой своей очаровательной улыбкой.

"– Хонджун, если ты уйдёшь... Мы же продолжим общаться?

– Конечно! Разве мы не здорово поладили? И мне приятна твоя компания..."

Вновь погрузившись в мысли о мужчине, Сонхва уснул. Спал он недолго, но крепко, и проспал бы до самой ночи, если бы не телефонный звонок.

Когда Пак вновь проснулся, телефон звонил уже в третий раз. Кое-как открыв глаза, он поднялся и поковылял в гостиную. Может, коллеги решили поздравить с Рождеством? Или старший брат? Кстати, с братом они уже давно не виделись. Надо бы это исправить. Но на экране высветилось "Хонджун", и Сонхва вздрогнув всем телом, схватил телефон. Он всё еще спит? Да быть этого не может. Он не раздумывал и доли секунды, прежде чем поднять трубку.

– Хонджун!.. – Сонхва сжал телефон и сглотнул вновь подступивший к горлу ком. – Пожалуйста, прости меня! Мне не стоило этого делать... Умоляю, прости за то, что полез к тебе. Только испортил всё. Мне так нравилось то, что у нас было, нравилось проводить вместе с тобой время... Я-

– Сонхва.

Пак умолк, едва не подавившись слюной. Чужой серьёзный тон застал его врасплох. Хонджун ещё пару секунд шумно дышал в трубку, прежде чем заговорить.

– Сонхва, скажи мне... То, что ты сказал мне ночью – правда? И то, что ты сделал... Это было искренне?

– Да! Я не врал! Я... Давно хотел сделать это. И это было искренне!

– А ты можешь сказать мне те слова еще раз? Я хочу услышать их от тебя трезвого, чтобы дать тебе ответ.

Сонхва проглотил мерзкий ком, подобравшийся к корню языка, и стер возникшую в уголках глаз влагу. Руки задрожали, и дышать стало тяжело.

– С тобой мне не одиноко. Я хочу видеть тебя каждый день. Хочу быть рядом с тобой. Я хочу засыпать с тобой и просыпаться, хочу ужинать с тобой, хочу приходить домой, зная, что ты ждёшь меня... Ты стал частью моей жизни, занял место в моем сердце, и я хочу, чтобы ты остался там! Хочу, чтобы ты был со мной! Я хочу встретить с тобой Рождество! Хочу встречать с тобой каждое Рождество...

Хонджун на том конце трубки долго молчал, прежде чем шмыгнуть носом и произнести:

– Может, тогда откроешь мне дверь?

Сонхва бросился в прихожую, где Донбёли что есть сил скребла лапами дверь. Он нажал на кнопку домофона, и на маленьком экранчике высветился знакомый силуэт. Открыв дверь, он замер, увидев перед собой Хонджуна. Ким, запыхавшийся, был весь в снегу, щеки и нос смешно покраснели, в обеих руках два больших пакета.

– Сонхва, можно встретить с тобой Рождество?

Пак потянул его в прихожую и закрыл за ним дверь. Едва он поставил пакеты, как мужчина стянул с него шапку и шарф. Волосы Хонджуна превратились в беспорядок после шапки, а на шее всё еще сверкало ожерелье. Сняв тяжелое пальто, он выдохнул, чувствуя, как замёрзшие конечности начинали оттаивать.

– Сонхва...

– Я думал, что ты...

– Оставлю тебя одного? Ни за что на свете...

Сонхва прижал его к себе и выдохнул. Хонджун, замерзший, вцепился в его свитер и уткнулся холодным носом в его шею.

– Хонджун, не оставляй меня больше так...

– Не оставлю... Ни за что не оставлю! Я так привык быть с тобой и Бёли... И совсем не уютно чувствую себя дома. Только и жду, когда ты напишешь, во сколько прийти. Жду, когда ты вернёшься, и каждый раз мне грустно оставлять вас... Прости меня. Сначала я испугался... Подумал, что не достоин тебя, что ты мог бы найти кого-то получше... Но... – Ким погладил мужчину по спине и обнял крепче. – Мне больно расставаться с тобой, и я так привык к тебе... Я не хочу оставлять тебя!

– Получше?! О чем ты, глупый? Я тебя хочу! Не надо мне никого больше...

Двое долго стояли так, боясь отпустить друг друга. Что-то тяжелое, так долго сдавливавшее грудную клетку, наконец пропало, и можно было вздохнуть свободно. Неужели это правда? Его милый Хонджун пришел к нему? и останется с ним? Донбёли, не желавшая оставать без внимания, крутилась у их ног.

– Донбёли... – Хонджун чуть отпрянул, чтобы посмотреть вниз на пушистый взволнованный ком, вертящийся у их ног.

– Она сходит с ума без тебя... И я тоже. Она всё время сидела под дверью и ждала тебя.

– Мне тоже несладко без вас двоих... – Ким погладил мужчину по щеке и оставил там короткий поцелуй, на что тот довольно улыбнулся. – Я взял тебе подарок!

– То, что ты вернулся – уже подарок. Ты правда будешь со мной? Я же не отвлекаю тебя? А твои друзья? Может, они хотели, чтобы ты провел Рождество с ними?..

Хонджун поднял крольчиху на руки и прижал к себе. Та обнюхала его кофту и расслабилась в его объятиях.

– Сонхва, я хочу провести этот день с тобой и Бёли. И все остальные тоже. А о друзьях не волнуйся. Они всё равно заняты сегодня, с ними я встречусь потом. Идем, откроешь свой подарок!

Помимо подарка Хонджун принес с собой пакет продуктов, в список которых входили апельсины, имбирные пряники, вафли и бутылка вина. Пока мужчины выкладывали всё это на стойку, Донбёли радостно крутилась вокруг, подпрыгивая.

– Надеюсь, тебе понравится подарок... – Хонджун приобнял Сонхва за талию и прильнул щекой к его плечу, пока тот осторожно распаковывал две маленькие коробочки и пакетик с бантом.

– Не нужно было вообще заморачиваться, Хонджун!

– Нужно было! Я и для Бёли кое-что взял...

Пак решил начать с пакетика. В нем оказалась крохотная зеленая курточка с розовыми цветочками для крольчихи.

– Ты серьёзно? – Сонхва рассмеялся. – Какая прелесть!

– Это чтобы ее в снегу было легче искать. Я заметил, что твои перчатки потерлись, и...

В коробочке побольше была уложена пара новеньких кожаных перчаток, а в той, что поменьше – запонки с чёрными камнями.

– Спасибо, Хонджун... – Сонхва поднял его лицо за подбородок, чтобы коснуться губами его лба. – Не стоило, правда. Погоди, я сейчас принесу твой подарок.

– Да не надо мне ничего! Ты же уже подарил мне ожерелье с браслетом!

Пак принес из спальни крохотную бархатную шкатулку и протянул Хонджуну.

– Ожерелье было на день рождения! А это... Я взял почти сразу после нашего ужина. Думаю, тебе подойдёт...

– Мне так неловко... Ты и так мне очень много платил за посиделки с Донбёли, и тратишься на меня... И, кстати, я так и не купил ноутбук. Давай я верну тебе эти деньги?

– Хонджун, нет! Оставь себе. Завтра пойдём и купим ноутбук, чтобы ты больше не возникал!

Ким фыркнул в ответ и, открыв шкатулку, закрыл рукой лицо. Ну, что за человек этот Пак Сонхва?!

– Хонджун... Не нравится? Хочешь, я поменяю?

– Нет! Очень нравится!

В белой мягкой колыбельке лежали серебряные серёжки как раз под его ожерелье. Рассмотрев синие камешки в белых сверкающих нимбах, он притянул Сонхва за плечо, чтобы поцеловать. Пак от неожиданности перестал дышать, поддавшись чужим губам на его собственных. Вот это подарок! Его Хонджун целует его! Его Хонджун? Его! А ему можно обнять его? Можно прижать к себе и не отпускать больше? Погодите, дайте ему унять дрожь в руках, и он ответит на этот поцелуй и притянет Хонджуна ближе, даст прочесть то недосказанное между трещинками на губах. И как же правильно то, что Ким здесь, с ним. Тень, что он тут оставил, вернулась к нему, и он больше не трясся от холода.

– Хонджун, – Сонхва отпрянул, чтобы заглянуть ему в глаза, – ты правда останешься?

– А ты правда хочешь, чтобы я остался?

– Больше всего на свете. Без тебя тут холодно.

Хонджун только мечтать мог о том, чтобы переступить эту невидимую грань, через которую они тянулись друг к другу. Сонхва коснулся его ожерелья, и поднялся пальцами по шее к подбородку. О таком подарке он мог только мечтать.

– Когда ты стал сидеть с Бёли, тут стало так хорошо... И я стал спешить сюда, чтобы скорее тебя увидеть. А можно..? Можно тебя еще поцеловать?

Хонджун сам подался вперед, схватившись за чужой свитер, и Пак довольно выдохнул, снова коснувшись его губ. Он хотел этого слишком долго. И что это получается? Ким снова останется тут? Насовсем? И они уснут вместе? И проснутся вместе?

Сонхва, прижав его спиной к гарнитуру, целовал медленно, растягивал поцелуй до бесконечности, пробовал, будто облизывал бумажку йогурта. А Хонджун только и мог, что сильнее вжиматься в его плечи, боясь, что задрожавшие ноги подведут его. Это еще лучше, чем первый поцелуй. Теперь Пак вёл увереннее, но так же нежно и не торопясь. Спешить им всё равно было некуда. Впереди вся Рождественская ночь только для их маленькой любви. Хонджун, слепо следуя за поцелуем, чувствовал, как начинали гореть щеки от звуков соприкосновения их губ. Он провел ладонями вниз по чужой груди и обнял, прижавшись всем телом. Сонхва, чуть отпрянув, вздохнул, и Ким улыбнулся при виде его порозовевшего лица, прежде чем начать неспеша покрывать его поцелуями. А у того сердце сбилось с ритма, и дышать стало тяжело. Какой же, все-таки, Хонджун мягкий. Он точно всю ночь будет обнимать его и не отпустит.

– Хонджун... Я мечтал об этом...

– Только об этом? – Хонджун звонко чмокнул его в щеку и перешел к шее. – И ни о чём большем?

– О большем?.. – Сонхва едва не подавился слюной. Легкие обожгло, и он не мог унять дрожь в теле, прижимая мужчину к себе. И как такая простая ласка заставила его колени подкоситься? – А можно? Я могу просить большего?..

– Проси чего угодно. Кажется, я много задолжал тебе.

– Чего угодно?.. Давай сегодня спать вместе? Я хочу тебя обнимать...

Хонджун рассмеялся и повис на его шее:

– А еще? Чего еще хочешь?

– Я хочу тебя целовать перед сном. И утром.

– А еще?

– Еще..? – Ох, что же еще? Сонхва много чего хотел, так просто и не перечислить. А Ким смотрел на него как-то хитро, а загадочным блеском в глазах, будто ожидая какого-то конкретного ответа. Будто знал каждый пункт списка желаний мужчины и ждал того самого последнего номера, к которому тот боялся подобраться. – Хочу...

Хонджун, перейдя на шепот, накрутил на палец прядь его волос и чмокнул в кончик носа:

– Может, хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя? Скажи, чего ты хочешь... – Если Сонхва не дойдёт до ответа сам, то Хонджун подскажет ему. – Ты мне снился...

– Правда?..

– Мгм... – Хонджун опустил его ладони на свою талию и поцеловал по ухом. – Снилось, что ты обнимал меня... И трогал. Везде. И мы были без одежды.

Мужчина сглотнул и перестал дышать. Он много раз (как же ему стыдно за это!) представлял Хонджуна в своих объятих, представлял, как приласкал бы его, и с удовольствием потрогал бы Хонджуна везде. Если тот позволит ему, конечно. А вот Хонджуну, кажется ни капли не было стыдно за сказанное.

– Сонхва...

А у Сонхва язык прилип к нёбу, и живот многозначительно обожгло. Хонджун взял его ладонь, потерся о неё щекой и стал коротко целовать подушечки, смотря ему в глаза. Ох.

– Сонхва, скажи, чего ты еще хочешь?

– Тебя. Очень.

– Очень?

Сонхва кивнул, прежде чем потянуть Хонджуна в спальню. Он же правильно всё понял? Судя по улыбке, правильно. Закрыв за собой дверь, они долго смотрели друг на друга сквозь мрак. В этой тьме они и скроются ото всех. Точнее, в полутьме. Включат лишь ночничок на столе, чтобы не потерять очертаний. Сонхва долго всматривался в поблескивавшие в слабом жёлтом свете глаза Хонджуна, прежде чем оставить поцелуй на его лбу и вновь прильнуть к губам? И эти губы теперь его? И ему позволено целовать их вот так? Ему можно чуть-чуть приподнять края кофты Хонджуна и коснуться его кожи, провести ладонями от поясницы вверх? Можно. Хонджун позволил ему снять с себя кофту и прижать к кровати. Пак не торопился. Впитывал запах его кожи и трогал, желая отпечатать на пальцах каждый крошечный изгиб, целовал осторожно, шею, грудь и живот, и не убирал руки с его шеи, чтобы знать, что тонкое ожерелье всё еще на ней. А Хонджун, шумно вздыхая, позволял горячими рукам плавить себя. Надави Сонхва сильнее, и пройдёт ладонью насквозь.

– Сонхва...

– М?

Сонхва, прервавшись от увлекательных попыток съесть любовника, посмотрел ему в глаза. Тот приподнялся на локте и потянул его свитер, намекая снять. Пак послушно стянул его с себя и, нависнув над Хонджуном, уставился на него, осознавая, в каком они положении. Это точно не сон? Прижавшись щекой к его груди, он стал вслушиватьсч в тихие удары его сердца. Да, вполне настоящее тело с вполне настоящим бьющимся сердцем. Хонджун запустил пальцы в его волосы и стал неспеша массировать го голову.

– Хонджун, я так рад, что ты снова тут. Я еще никогда так сильно не хотел...

Ким осторожно прошёлся ногтями по его лопаткам, и Сонхва стал опускаться поцелуями ниже к пупку и оттянул пояс его джинс. Хонджун приподнял бедра, чтобы ему было проще снять их вместе с бельем. Неужели фантазия Сонхва теперь реальна? Его милый Хонджун нагой в его объятиях и позволяет ласкать себя?

– Я не мог перестать думать о тебе... – Хонджун погладил его лицо и чмокнул в переносицу. Собственная нагота не смущала. Он ведь в правильных руках, да? – Постоянно думал...

Лимонный свет скользил вдоль силуэтов, затекал под кровать и расползался по стенам. И где этот несчастный бутылек "абсолютно нового, гипоаллергенного, не вызывающего раздражения" лубриканта? Где Сонхва оставил его? Найдя его в комоде, Пак стянул с себя штаны и вернулся на кровать к мужчине.

Секунду, дайте ему собраться. От вида Хонджуна, размякшего под ним на подушках, перехватывало дыхание. И тонкое ожерелье на его шее то и дело едва поблескивало. Они долго рассматривали друг друга, будто виделись впервые. Словно их, незнакомцев с улицы, раздели и бросили на одну кровать, и теперь им оставалось только догадываться, зачем они двое здесь. Ким, молча смотря на Сонхва, глубоко дышал, пока тот ощупывал его тело, осторожно и не торопясь. Ничего же не случится, если Сонхва погладит его живот, немножко потискает бока и помнёт его ляжки? Он аккуратно, честное слово! Совсем немножко, чтобы убедиться в реальности происходящего. Сейчас, минутку, у него перестанет пульсировать в висках, и он вдохнет поглубже. А Хонджун притянул его к себе, чтобы прижаться грудью к его, чтобы спутаться ногами, и поцеловал сам, жадно, не желая делиться ни с кем, и слегка укусил за губу. Ему хотелось быть нежным с Сонхва, хотелось приласкать, но в тоже время укусить, что есть силы, пожевать, как щенок игрушку-пищалку, чтобы везде остался его след. Он хотел сказать что-то Сонхва, но всё, что было аккуратно уложено на полосках в его голове, перемешалось. Полный бардак. Слова на языке перемешались, как много кусочков разноцветного пластилина в один мутный грязный комочек. Не зная, как бы правильно передать новоиспеченному любовнику всё то, что лезло из-под сердца, он смазанно целовал его щеки, лоб и нос, трепал его волосы. А Сонхва всё понимал, принимая такую ласку. Между ними не оставалось и сантиметра, и кожа едва не липла, как жвачка, одна к другой, и только шумные нетерпеливые нарушали обрызганный слабым светом мрак.

– Хонджун...

– А?..

Обращение ответа не требовало. Так, проверка контакта. Пак, нехотя отстранившись, оглядел Хонджуна с головы до раздвинутых перед ним мягких ног. А тот нетерпеливо ерзал, чувствуя, как чужой член трётся о его ляжку. И чего вдруг ему стало так душно? Ким надеялся, точнее, знал, что смысла переживать нет, и молча смотрел, как любовник выдавливает на руку лубрикант.

– Хонджун, ты уверен..? – Получив в ответ кивок, Сонхва вздохнул и снова склонился над ним. – Если что-то не так, то сразу скажи мне, ладно?

Ким вздохнул поглубже, вздрогнувот холодного прикосновения к ягодицам. И как ему отвлечься от этого ощущения? И куда скрыться от пристально смотрящего на него Сонхва, устроившегося между его ног? И что же это с его дыханием? Почему так тяжело? Почему животе так горит? Он же сейчас лопнет, как хлопушка! Рассыпется на конфетти! Куда же ему деть себя? Боясь, что он и правда вот-вот посыпется на тысячи разноцветных бумажечек, он вцепился в чужое плечо. Да, так надёжнее. Как же давно у него не было близости? И когда он вообще в последний раз был в таком положении? Хонджун старался концентрироваться на собственном дыхании, чтобы отвлечься от неторопливых движений пальцев внутри. Как там было? Четыре секунды вдох, четыре секунды держать, четыре секунды выдох....

– Хонджун, ты как?..

Ким кивнул в ответ, не в силах вытянуть из горла что-то толковое. Дышать. Надо дышать. Сонхва остановился и погладил его бок:

– Хонджун, всё нормально? Ты так тяжело дышишь... Неприятно?

– Всё хорошо, правда! Я просто давно не...

– Притормозим на минуту... – Пак склонился над ним, чтобы поцеловать в переносицу, и потерся носом о его. – Пожалуйста, говори, если что-то не так. Я хочу, чтобы тебе было хорошо...

Ким улыбнулся в ответ и погладил мужчину по волосам. Да, в этих руках ему точно можно расслабиться. А короткая передышка не помешает. Убедившись, что Хонджун пришел в себя, Сонхва продолжил так же неспешно (перед этим о, прелесть, предупредил!), как и начал. Торопиться им всё равно некуда. Это определенно лучше сна, что видел Хонджун. И как ему хотелось коснуться себя! Невыносимо! Как зуд по всему телу. Но он терпеливо дождётся, чтобы они с Сонхва пришли к финишу вместе.

– Сонхва, а ты... – Хонджун вздрогнул от движения внутри и шумно выдохнул.

– М? Что-то не так?

А что Хонджун хотел сказать? Он уже забыл. Раз забыл, значит, это было не так уж и важно. В голове, кажется, все поплавилось, а из-под век стали выскакивать разноцветные звездочки. А Пак внимательно следил за каждым телодвижением мужчины, за малейшим подрагиванием его лица и напряжением мышц его ног. Ну, что за очаровательная картина? Его милый Хонджун так сладко вздыхает, вцепившись в подушку по головой, жмурится и пытается двигать бедрами навстречу. И как же ему шло это ожерелье...

– Хонджун, всё хорошо?

– А..? Мгм... Думаю, хватит.

– Уверен?

Ким кивнул и приподнялся на локте. Даже немного вымотался. А ведь он в самом расцвете сил! Схватив плечи Сонхва, он сел, и, не успел тот сообразить, что от него хотят, как Хонджун перевернул их. Сонхва смог лишь охнуть в ответ и устроиться повыше, прежде чем его нагло оседлали. Двое несколько секунд обменивались взглядами, молча уточняя, удобно ли другому.

– Ничего, если мы так..?

Пак закивал в ответ, не в силах подать голос. Зрелище в виде Хонджуна, сидящего на нем, было, конечно, в тысячу раз лучше его фантазий. Ким, найдя в складках постельного белья смазку, выдавил ее на чужой член и осторожно распределил по длине, а Сонхва прикусил щеку, вздрогнув от прикосновения.

– Держи меня крепко, хорошо?

Сонхва кивнул, и Хонджун поерзал, прежде чем придвинуться ближе и начать медленно опускаться на его член. Пак выдохнул и впился пальцами в его бока. И давно он стал таким чувствительным? Каждый миллиметр соприкасавшейся с чужой кожи искрил, как шипучая конфета на языке. Он будет держать Хонджуна крепко. Ни за что не отпустит. Тот, устроившись поудобнее, замер, и Сонхва провел ладонями от его боков к коленям и обратно. Какие же мягкие. Ким, притянув мужчину ближе, обвил его шею и оставил поцелуй на щеке, прежде чем начал медленно, с долгими паузами подбирать темп. Ух, как же это делается? Раз, три секунды, два, три секунды... Легкие будто тёрли изнутри наждачной бумагой. Он правда не помнил, как давно у него была близость в последний раз. Но эта ощущалась совершенно по-другому. Сонхва, стиснув его талию, смотрел ему в глаза. Они правда делают это? Хонджун на нем, в его руках, такой очаровательный и горячий! Нет, правда, почему он такой теплый? Не температура ли?

– Сонхва, я правильно всё делаю?

А Сонхва не мог ответить. Все слова, что он хотел сказать, крошились, как мел, рвались на короткие стоны. Он смог только кивнуть, всхлипнув в ответ. Чужие мягкие бедра плавно двигались в его руках, кожа под пальцами горела. Казалось, надави он на них сильнее, и отщипнет кусочек, как от сладкого теста. А Хонджун следил за дрожью мышц его лица, стараясь понять, хорошо ли он двигается. Не слишком резко? Не слишком быстро? Сонхва устраивает такой темп? Он вообще не против того, что его так бесцеремонно оседлали? Пак позволял ему двигаться так, как хочется, и крепко держал его, начав подмахивать бедрами следом. А у Хонджуна голова шла кругом от выражения его лица: брови в мольбе сошлись у переносицы, а приоткрытые истерзанные им губы ловят каждый его вздох.

Если бы Хонджуну сказали, что он проведёт рождественский вечер верхом на Сонхва, ни за что не поверил бы. Но, вот, он здесь, в спальне Сонхва, верхом на нем, двигается и вытягивает из его рта невероятные звуки. Пак пытался что-то сказать, но слова растворялись под языком.

– Хонджу-ун... Он коротко целовал лицо любовника, стараясь хоть как-то выразиться.

– Я хорошо двигаюсь?

– Чудесно...

Да как вообще Ким может такое спрашивать, когда Сонхва готов лишиться сознания прямо сейчас?! И как же, черт возьми, стало жарко. Между лопаток и в сгибах локтей, кажется, немного взмокло. Хонджун темпа не менял, покачивался размеренно и неспеша, чтобы подольше растянуть ласку. Сонхва, ощутив покалывание в спине, откинулся на подушки позволяя мужчине полностью контролировать процесс. А отсюда, снизу вверх, вид даже лучше. Тот, уперевшись ладонями в его плечи, размеренно покачивался, сладко вздыхая.

– Сонхва... Тебе хорошо так?

– Мгм... Ты прелесть, Хонджун...

– А?..

Ляжки стало пощипывать от такого положения, и живот напился свинцом, но Хонджун не собирался ускоряться. В голове стало совершенно пусто, и только крепкая хватка на бедрах не давала потерять связь с реальностью.

– Хонджу-ун... Можно..? Можно я..?

Ким не понял вопроса. Можно что?.. Хотя, думать особо не надо было. Сонхва уже на финишной прямой.

– Что..?

– Я больше не могу, Хонджун... Пожалуйста...

Оу. Так вот, что он имел в виду.

– Еще чуть-чуть, Сонхва... Немножко... Поможешь мне?

Пак, впившись ногтями в мягкую ягодицу, обхватил его член и надавил на головку, заставив любовника промычать в ответ и надавить на его плечи. Голова Хонджуна потяжелела, держаться было уже сложно, а между ног стало приятно тянуть. От мысли о том, как, наверное, сейчас мучается под ним Сонхва, запульсировало в висках. Погодите, а они же без защиты! Мысли таяли, как сахарная вата в воде, и Ким двигался из последних сил, пока Сонхва помогал ему рукой.

– Хонджу-ун, пожалуйста... Я не могу... Не могу... Пожалуйста...

Ох, как Пак жалобно просил его! Он заглянул скулящему Сонхва в глаза и кивнул, и тот, получив согласие, кончил через несколько толчков, но продолжил ублажать любовника рукой, чтобы тот, помучав его еще несколькими толчками, излился следом, вздрогнув всем телом. Сердце, кажется, подскочило до горла и вернулось обратно, иначе что это за удары такие в груди? Хонджун, отдышавшись, осторожно слез и устало улегся у Сонхва под боком. Неужели они правда сделали это?

Отдышавшись, Пак повернулся к Хонджуну и, нависнув над ним, стал неспеша покрывать поцелуями его лицо. А Хонджун, застанный врасплох лаской, молча принимал ее, устроив руку на его шее.

– Хонджун, всё хорошо?

– Хорошо...

Приходя в себя в тишине, двое вслушивались в дыхание друг друга. Ночь уже придавила город тьмой и стала присыпать его снегом. Мужчины бы долго лежали так, если бы не услышали шуршание под дверью.

– Донбёли..! – Хонджун приподнялся на локте, но Сонхва прижал его обратно к себе.

– Оставь эту маленькую хулиганку. С ней ничего не случится.

– Точно?

– Ты волнуешься о ней больше, чем я...

– Ну, она же маленькая... – Хонджун прильнул к груди Сонхва и стал выводить на ней пальцем узоры. – И сама за собой не присмотрит...

– Неужели тебе так понравилось с ней сидеть?

– Я просто волнуюсь...

– Не стоит. Думаю в ближайшее время она от тебя не отлипнет. Ты ей понравился. Но, не больше, чем мне, конечно...