Nanny for a Bunny. Chapter 4.1.

The Robins – Since I first met you

– Ладно, я поехал.

Сонхва взглянул на себя в зеркало, затянул пояс чёрного пальто и повернулся к Хонджуну. Тот, улыбнувшись, поправил его шарф. Не успев сказать и слова, он оказался заключён в объятия, тёплые и сладкие, и, не удержавшись, принюхался к шее хозяина крольчихи. Ну, что за запах! Будто его окунули головой в горячее молоко с мёдом. С чего бы Сонхва вдруг обнимать его? А хотя, почему бы и нет? За эти два месяца они неплохо сдружились, так, почему бы и не обняться? Особенно при условии, что не увидят друг друга четыре дня. Пак, стараясь не слишком сильно прижимать Хонджуна к себе, вздохнул. Он уже знает, что будет скучать по нему в этой нудной командировке. Нехотя отпустив его, он смутился и посмотрел ну свои ботинки, вокруг которых крутилась Донбёли.

– Удачи! Я... – Ким похлопал его по плечу и осёкся. – Мы с Донбёли будем скучать!

– Я тоже... – Сонхва улыбнулся, подавив желание коснуться его лица, поднял с пола сумки с вещами и ноутбуком. – Ну, звони, если что...

Стоило двери защелкнуться, как квартира тут же будто стала охлаждаться. Ким почти мог слышать, как место жительства Сонхва леденеет, как трещит в стенах мороз. Батареи горели, и холодно-то не было. Но пустота, зазвеневшая тут, застыла, как тонкая корка льда на луже после первого мороза. Хонджун прошёл в гостиную и огляделся. Одному жить здесь – жуть. Только Донбёли немного скрашивала обстановку.

– Ну, Бёли, до четверга мы тут с тобой одни.

Воскресный октябрьский вечер промерз, а на новой неделе уже собирался прийти ноябрь. Сонхва ночной электричкой должен был прибыть к утру в другой город на какую-то конференцию (Хонджун даже не запомнил, что за дела там собирались обсуждать), а к вечеру четверга вернуться домой. Боясь, как бы ночью пушистая любимица не натворила дел, он попросил Хонджун поночевать у него.

– Донбёли, хочешь есть?

А ее не нужно было спрашивать. От угощений она никогда не отказывалась. Мужчина прошёл к холодильнику, и крольчиха поспешила за ним. Сегодня ее ужином стали кусочки оставшегося банана, а его – покупные булочки, разогретые в микроволновке. Как культурная крольчиха, Донбёли запрыгнула на стул и в ожидании стала обнюхивать край стола. Сонхва так и не сказал Хонджуну, что садиться на стул она начала с его приходом. Он никогда бы не подумал, что будет ужинать за одним столом с кроликом. Но, делать было нечего. Поедая горячие булочки, он попутно кормил пушистую дольками банана.

– Ты прямо как ребёнок, Донбёли.

Та фыркнула и продолжила жевать банан. Конечно, она – ребёнок! Ей же всего год. Еще даже не совершеннолетняя по человеческим меркам. Маленькая вредная девочка!

А город за окном уже придавило тьмой, и жёлтые глазки-окошки стремительно зажигались. Донбёли, поужинав, умыла мордочку и убежала в спальню. Хонджун, думая, чем занять себя перед сном, подошёл к полочкам. "Спутник" он уже дочитал. Может, взять что-то новое? "Лимоны и синицы"? Или, может, "Овода"? Опустив взгляд ниже, он обратил внимание на маленький приоткрытый чемоданчик. Подняв его крышку, он обнаружил там подставку под пластинку и иглу. Всё это время у Сонхва был проигрыватель? В верхнем ящичке комода нашлись и пластинки.

– Милен Фарме? Первый мужчина в моей жизни, который любит Милен Фарме. После меня, конечно... Сборник саунд'ов Тарантино! Сколько же ты отдал за это добро, Сонхва?..

Остановив свой выбор на на "Робинс'е", Хонджун поставил пластинку, навёл иглу и стал готовиться ко сну.

"Ночи больше не холодны,

И не так уж плохи дни..."

Поправил лежанку в вольере Донбёли, наполнил поилку и миски с сеном и кормом, достал из сумки пижаму, расстелил на диване любезно предложенное Сонхва постельное белье. Решив проверить, не напакостила ли крольчиха, расстроенная отъездом хозяина, он прошёл в спальню и включил ночник на тумбе у кровати. Та распласталась на лежащей на кровати кофте Сонхва. Хонджун присел на край и оглядел спальню. И без того кажущаяся пустой квартира теперь стала совсем холодной. Только замерший в воздухе шлейф медового парфюма говорил о том, что тут несколько часов назад кто-то спал. Донбёли перевернулась на другой бок, и мужчина погладил ее лоб.

– Без Сонхва тут совсем пусто... Бёли, ты уже по нему соскучилась?

Сонхва вернётся только в четверг. Хонджун подумал, что за это время совсем тут окоченеет.

"Как оголенный провод я,

Взять себя в руки не могу,

С первой нашей встречи лелея о тебе мечту..."

Даже с тёплым полом и горячими батареями тут было жутко холодно. Не физически. Но мороз будто шел откуда-то изнутри, из пола, из стен, просачивался через оконные стекла и пронизывал каждый сантиметр. С секунду подумав, Ким прилёг на кровать рядом с Донбёли и свернулся калачиком. Медовое облако духов обволокло его, и он вдохнул полной грудью:

– Теперь я понимаю, почему ты постоянно тут. Я уже немножко соскучился...

"И я молился Небесам,

Чтоб любовь ко мне пришла.

И я знаю, что молитвы даром не прошли,

Ведь передо мною прямо сейчас ты."

Дыша чужим парфюмом, Хонджун прикрыл глаза. Крольчиха перебралась к нему и села шариком под его грудью. Серый плед, которым была заправлена кровать, оказался ужасно мягким. Вставать с неё не хотелось. Неправильно, наверное, вот так лежать на чужой кровати, но сейчас, пока он, сжавшись, старался не уснуть, слушая сопение Донбёли, ему было тепло.

"И счастьем сияю я,

Слезам больше места нет,

Любовь свою найдя,

Настоящую любовь."