Nanny for a Bunny. Chapter 3.
-`jayRicky Nelson – Sweeter than you
– Наконец-то...
Сонхва зашёл домой и выдохнул. Работать в субботу – последнее, чего он хотел. Думал уложиться до обеда, а в итоге закончил только к трем часам. Хонджун уже месяц присматривал за Донбёли, и сегодня по просьбе Сонхва не поленился прийти и посидеть с ней. Пак думал, что к его приходу нянь уйдёт, но, судя по звукам из гостиной, он всё еще был там. Мужчина не мог не заметить, что что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. Воздух, казалось, дрожал, как поверхность воды от лёгкого ветра. Будто его квартира незаметно меняла местами кирпичики внутри стен, и его собственные внутренности шевелились. Странное чувство, непривычное, но совсем не пугающее. Пройдя внутрь на шершавый шум, Сонхва замер в дверях гостиной, застав непривычную сцену: Хонджун прыгал из стороны в сторону, и Донбёли подпрыгивала следом. Стоило ему сделать пару шагов назад, как она "нападала" на него, а потом отскакивала назад.
– Попалась! – Хонджун поднял крольчиху на руки и прижал к себе.
Та фыркнула и схватила зубами веревочку его толстовки, но не была против объятий. Смех Хонджуна и игривое рычание крольчихи задело что-то в голове Сонхва. Будто его мозг вытащили, встряхнули и вставили обратно. Ким же, обернувшись, улыбнулся вернувшемуся хозяину:
– Ты пришел! – Он шагнул к нему и передал ему Донбёли. – Ты вроде говорил, что раньше придёшь. Снова задержали?
– Мгм... – Пак взял Бёли на руки и та фыркнула, чем-то недовольная. – Она тебя не сильно утомила? Не вредничает?
– Вредничает, конечно, иногда... Но, в целом мы поладили.
Хонджун стал гладить крольчиху по голове, пока та прижималась пушистой щекой к груди хозяина, а хозяин молча уставился на него, будто видел впервые. Точнее, впервые решил приглядеться. Лицо мягкое, с округлыми углами, будто обточенными наждачкой, нос упрямой стрелкой вытянут вниз, будто над его размером пришлось долго думать, пока не оставили так, лишь бы было. Над бровями точно пришлось пораскинуть мозгами: вытянуть или закруглить? Зато глаза раскрыли пошире и продавили уголки губ, чтобы их острые концы очаровательно западали при улыбке. Сонхва задержал взгляд на приподнявшихся улыбающихся щеках, и Ким, ощутив, что его рассматривают, вскинул брови в немом вопросе. Пак резко вдохнул, испугавшись, и поджал губы. Что-то в животе перевернулось.
– Ну, – Хонджун почесал кончик носа, – я тогда пойду?..
– Погоди!..
Сонхва не знал, зачем сказал это. Ким замер, ожидая ответа, и продолжал гладить пушистую по ушкам.
– Я... – Сонхва облизнулся. – Я хочу прогуляться с Донбёли. Не хочешь со мной?
– Прогуляться с ней?..
– Я иногда выгуливаю ее. Думаю, пока еще не слишком холодно, можно пройтись, кофе выпить...
– А она не убегает?
– На поводке не убежит.
Кого, а кроликов Хонджун еще не выгуливал. Кто же знал, что кроликов вообще можно выгуливать на поводке, прямо как собак? Сонхва сменил рабочий костюм на джинсы и свитер и, взглянув на себя в зеркало шкафа, похлопал себя по щекам. Чего он так занервничал? И что его дернуло позвать Хонджуна с собой? И главное, почему тот согласился? Видимо, из-за своего долгого одиночества он совсем разучился проводить время вместе с кем-то.
Чтобы надеть на Донбёли ремешки, обоим пришлось попыхтеть. Гулять она, конечно, любила, а вот ремешки поводка не особо. Даже капризного ребёнка было бы легче одеть.
– Ты готова? – Хонджун поднял Донбёли на руки и проверил крепежи ремешка, а та зарычала в ответ. – Не рычи на меня!
Сонхва, накинув пальто, потрепал ее макушку:
– Вредина! Ничего, сейчас выйдем, и перестанет.
К октябрю осень нагрелась, и солнце то и дело разгоняло назойливые тучи. Они, наверное, странно смотрелись вместе: двое взрослых мужчин с кроликом на поводке. Оставить любимицу голодной они не могли, и взяли с собой пластиковый пакетик с соломками моркови. Прохожие, конечно, не могли не обратить внимание на белый прыгающий комок на поводке. Сонхва держал поводок крепко, периодически поглядывая на идущего рядом Хонджуна, не сводившего глаз с Донбёли. Та неустанно прыгала вперед, и двоим приходилось то и дело ускорять шаг. Людей в парке, куда они пришли, оказалось больше, чем они ожидали. Народ решил воспользоваться возможностью, пока осень не пронизало холодом. Листьев на деревьях уже не осталось, и крольчиха довольно шуршала у мужчин под ногами. Едва Сонхва передал поводок Хонджуну, как Донбёли сорвалась с места. Тому пришлось побежать следом, намотав поводок на руку.
– Донбёли!.. – Сонхва осёкся, вспомнив, что любимица его не понимает. – Не мучай его сильно...
Она раскидывала листья, подпрыгивая и кружась. Резко остановившись, она повернулась к Хонджуну, "напала" на его ноги и отпрыгнула назад. Ким подпрыгнул следом, и пушистая повторила. Пак, наблюдая за ними, не мог вспомнить, когда крольчиха в последний раз была такой активной. Видно, знакомство с новым человеком немного оживило ее. Она играла так с Сонхва только когда была совсем крольченком, но сейчас, кажется, решила вспомнить кроличье детство. Люди в парке неотрывно смотрели, как мужчина с кроликом на поводке прыгают в куче листьев. Такого зрелища они точно не ожидали увидеть сегодня.
Пак наблюдал за ними, едва дыша. Дышалось тяжело, будто он напился газировки. Под лёгкими потянуло от вида чужой улыбки. Не осознавая, что происходит с его собственным лицом, он тер ладони, пока не понял, что губы и щеки напряглись. Он просто улыбался, смотря, как Донбёли прыгает и крутится вокруг Хонджуна, подпрыгивающего вместе с ней. И что это такое волнующее, острое и горячее проскользнуло между рёбер? Что это такое щекочущее сводит ему щеки? Он поднял голову, чтобы посмотреть на солнце сквозь обнажённые ветви деревьев. Долгое затмение, под которым он жил так долго, сошло, медленно и осторожно. Они никогда не обращал внимания на солнце, и сейчас ощутив, как оно трогает еще теплыми лучами его лицо, замер, прищурившись. Что это с ним?
– Сонхва!
– А?! – Перед самым его носом оказалось лицо Хонджуна, и он подавился слюной.
– Ты чего?..
– Ничего, задумался... – Сонхва посмотрел вниз на обнюхивающую его штанину крольчиху. – Устал? Она тебя сильно помотала...
– Ничего страшного! Хоть какая-то разминка. Она и сама устала... Начала рыться в листьях. Может, голодная?
Мужчины решили устроиться на лавке. Сонхва поднял крольчиху на руки и достал из кармана пакет с морковной соломкой. Дни были готовы начать становиться короче, а солнце еще висело высоко, но стремительно остывало, и поднялся ветер.
– Иногда я думаю, что было бы здорово, – Пак, держа крольчиху на коленях, стал кормить ее соломкой, – если бы она меня понимала...
Донбёли принялась жевать угощение, уставшая после игры.
– Кролики, кстати, отзываются на имена, но могут и намеренно игнорировать, когда их зовут... Бёли тоже так делает, когда капризничает...
Хонджун, оперевшись локтем на спинку лавки и закинув ногу на ногу, молча смотрел, как пушистая трапезничает. Точнее, смотрел на длинные пальцы, протягивавшие ей морковь. Подняв взгляд, он задержался на чужих губах, изогнувшихся в едва заметной улыбке. Слабой, почти прозрачной. Но это точно было улыбка! Хонджун уверен! Вон, брови чуть-чуть приподнялись! Ким даже придвинулся ближе, чтобы разглядеть ее. Да, точно улыбается! Если бы он не знал Сонхва, то ни за что бы не подумал, что такой серьёзный мужчина печется об очаровательной крольчихе, как о ребенке. Его волосы, чёрные, как смоль, немного растрепались, но образа не портили. Всё, как надо, просто и гармонично. Хонджун даже немного завидовал. Ему приходилось постараться, чтобы не выглядеть несуразно. Пак, ощутив на себе взгляд, поднял голову и смутился. Не каждый день его вот так рассматривают.
– Кстати, Хонджун, а почему тебе вдруг понадобилась подработка, если не секрет?
– Ноутбук на последнем издыхании. В ремонтном центре сказали, что случись еще одна поломка, то я с ним распрощаюсь. Вот и решил скорее взять новый, а то вдруг этот сломается.
– Мм...
Донбёли дожевала соломку и "умыла" мордочку. Обнюхав ладонь хозяина, она чихнула, поджала лапки и приняла шарообразную форму. Шевелиться она уже не планировала.
– Донбёли?.. – Хонджун погладил ее по ушкам. – Устала?
– Бёли, нам еще домой идти, не спи.
А крольчиха и носом не повела, заявляя своей неподвижностью о том, что умаялась. Сонхва убрал пакетик в карман пальто и вздохнул:
– Придётся, видимо, нести ее на руках...
– Давай я ее понесу!
– Да ладно тебе, ты и так с ней весь день возишься.
– Всё хорошо, Сонхва, – Хонджун накрыл его ладонь своей и улыбнулся, – мне тне тяжело.
Прикосновение обожгло Сонхва руку, и он сглотнул. Ощущение тёплых пальцев прилипло к костяшкам, как жвачка к джинсам. Слова, что ждали своего часа под языком, рассыпались, и пришлось собирать их заново.
– Хонджун... Может, выпьем кофе? Хочу угостить тебя.
– Угостить? Я же ничего не сделал!
– Ты проводишь свой выходной с Донбёли вместо того, чтобы заниматься своими делами... Я хочу как-нибудь отблагодарить тебя.
– Ну-у, что ты! Мне просто захотелось так! Она такая милая... А дома мне что?..
А дома ему что? Сидеть в одиночестве за компьютером, поедая готовые сендвичи и запивая их химозным кофе? Между протиранием пятой точки в кровати и прогулкой с очаровательной крольчихой и ее не менее очаровательным прямо сейчас хозяином он решил выбрать второе.
– Я понесу ее. – Хонджун расстегнул ветровку, взял Донбёли на руки и посадил ее под ворот. Крольчиха, оказавшись в тепле, фыркнула, но вырываться не стала. – Тебе там удобно?
Сонхва улыбнулся и почесал любимице макушку. Он уже было потянулся к чужой голове, чтобы сделать тоже самое, но вовремя осекся.
Всю дорогу до кафе Донбёли прижималась к груди Хонджуна и грелась под его ветровкой, высунув лишь голову из под ворота, а тот крепко держал ее под лапками, боясь расслабиться даже на секунду. Сонхва изо всех старался держать лицо, шагая рядом. Губы дрожали, норовя снова исказиться в улыбке.
– Кстати, Сонхва, а до меня кто-то смотрел за Бёли?
– Нет, только я. Просто в последнее время на работе завал, вот и пришлось искать сиделку. Надеюсь, к концу года устаканится, и перейду в другой офис. А там уже снова сам буду смотреть за ней. Сначала я просил брата иногда зайти проверить, как она там. Если долго остаётся одна, начинает пакостить.
– Какая ты капризная! – Хонджун погладил ее по голове. – Ты поэтому мне провод перегрызла?
– Она перегрызла тебе провод?! Почему ты не сказал?! Давай я оплачу тебе новый!
– Нет-нет, ты что! Не нужно! Ничего страшного, я уже взял новый. Да, и, на старом уже резина разошлась, всё равно надо было менять его...
– Но Хонджун..! Надо было сказать мне... Вот же маленькая хулиганка!.. Я оплачу тебе кофе в качестве компенсации. И десерт. И не вздумай возникать!
А Донбёли уткнулась носом в толстовку Хонджуна, пытаясь спрятаться. Хонджун лишь хихикнул, заметив это.
– Да ладно тебе, Сонхва...
Отнекиваться было бесполезно. При попытке Хонджуна попросить раздельный счет, его рот оказался закрыт чужой ладонью. Оставалось молча пить свой ореховый латте и жевать абрикосовый круасан.
– Я мог бы и сам оплатить...
– Да-да... – Сонхва посмотрел на остатки пены на краях чашки и перевел взгляд на спутника.
Ким, сидя напротив, неосознанно надул щеки, возмущенный, и Сонхва рассмеялся.
– Ты чего?..
– Ты дуешь щеки прямо как Донбёли. Она тоже так делает когда обижается.
– Я, по-твоему, похож на кролика? Вот перегрызу тебе провод, и будет не до смеха!
Пак продолжал смеяться, и Донбёли зашевелилась. Она подняла голову и коснулась носом подбородка Хонджуна. Тот хихикнул от холодного прикосновения и, смотря на хохочущего мужчину, стал смеяться сам. Такого Сонхва он еще не видел. Будто его лицо оттаяло, и каждая мышца на нем зашевелилась, чтобы показать морщинки в уголках глаз и складки, обрамляющие губы при улыбке. Невероятное зрелище. Крольчиха чихнула, и Хонджун, отвлекшись от рассматривания чужого лица, погладил ее по голове:
– Тебе удобно? Хорошо устроилась?
Щекочущее чувство возникло у Сонхва между рёбер, пробралось вверх к горлу, проникло в мышцы челюсти и беспощадно больно стянуло их в улыбку, которую он не в силах был скрыть. Уж слишком очаровательно выглядел Хонджун с торчащей из ворота его ветровки кроличьей мордашкой.
– Хонджун... А ты один живёшь?
– А?.. Ага. Теснился сначала с братом, пока учился, а потом он женился и переехал. А ты?
– Я?.. Как на работу устроился, так и живу один...
– У такого красавчика никого нет? В жизни не поверю!
Сонхва смутился и опустил голову:
– Советую поверить.
– А чего ты так? Не хочешь пока? Или просто не везёт? То есть... Извини за вопросы... Можешь не отвечать...
– Все хорошо. Я просто... Сам не знаю, чего так... Хотя и искать никого особо не пытаюсь... А у тебя есть кто-то?
– Не-а... Было, конечно, по молодости что-то несерьёзное, и всё... А почему ты кролика завел? Не собаку, не кошку...
– Я ходил в приюты, искал разводчиков всяких, а потом понял, что ни тех ни других особо не люблю... Потом зашёл в зоомагазин, а там она. Такая крохотная... Взял, не думая. Первое время она, конечно, капризничала. Кстати, она уже давно так не играла. А с тобой развеселилась...
– Наверное, сидеть с кроликами – моё настоящее призвание.
Донбёли фыркнула вответ на такое заявление и поерзала.
– Я рад, что вы поладили... Слушай, а тебя не затруднит выгуливать ее? Раз в недельку...
– Не затруднит!
Прощание с Хонджуном оказалось для Сонхва неожиданно болезненным. И что это так скреблось у него под рёбрами, пока он провожал его до остановки? И что это такое тяжёлое навалилось на его плечи? Всю дорогу до дома на его плечи что-то давило, не давало вздохнуть полной грудью. Вновь оказавшись в своей одинокой обители, он около получаса просидел на пуфике в прихожей, не снимая пальто. А Донбёли сразу побежала в гостиную и стала звенеть новой игрушкой. Пришлось напрячься, чтобы найти в себе силы переодеться.
За окном стало постепенно темнеть, и Сонхва решил заняться ужином. Тишина квартиры невыносимо звенела в ушах и барабанила изо всех сил по перепонкам. Мужчина достал из комода в гостиной проигрыватель, когда-то подаренный ему братом, и стал перебирать пластинки. Флинтвуд Мак, Флоренс, Мамы и Папы... Всё не то! А, вот, Рики Нельсон в самый раз. Поставив иглу на пластинку, Сонхва вздохнул. Как же, все-таки, пусто в его квартире. Пусто и холодно, несмотря на отопление. А пластинка, скрипнув, тихонько заиграла.
"Меня никогда не любил никто милее тебя,
И я никогда не встречал никого милее тебя."
Пока Сонхва исследовал содержимое холодильника, Донбёли не прекращала звенеть мячиком. Она толкала его к ногам хозяина, мешая ему готовить. Обиженная тем, что тот не обращает на неё внимания, она убежала к вольеру. Похрустев кормом, крольчиха оживилась и стала топать. Сначала Сонхва не обращал внимания, занятый готовкой, но, услышав шуршания за спиной, решил посмотреть, чем занята любимица. Сено из ее миски оказалось раскидано по всему ковру, а сама миска перевернута.
– Донбёли, что с тобой? Давно ты не раскидывала сено...
А Донбёли снова топнула и спряталась за диван, и через несколько секунд выкатила оттуда звенящий мячик. Бросив мячик, он убежала в прихожую, и Сонхва последовал за ней. Крольчиха села у двери и топнула лапой.
– Бёли... – Сонхва посмотрел на дверь и вдохнул остатки чужой тени. Мягкий запах. Словно пропахший кожей, но не потерявший аромата новизны плед, будто домашняя выпечка, пластиковые упаковки от дисков и дешёвый кофе в пакетиках. Тень Хонджуна отпечаталась здесь, залезла под мебель, спряталась в подушках дивана, закатила кусочек себя под холодильник. – Ты что, уже соскучилась по Хонджуну?..
А пластинка неспеша крутилась, разгоняя тишину.
"Я не одинок, пока со мною рядом ты.
И чего еще желать мне, кроме как твоей любви?"