Nanny for a Bunny. Bonus chapter 2.

– Сонхва...

– М?

Солнце неспеша падало за край Жёлтого моря, и холодный ветер пришел к скалистому берегу Марян-Ри. Сонхва решил взять неделю отпуска, пока осень еще не совсем промерзла, и отправиться с Хонджуном в небольшое путешествие к западному берегу. За Донбёли же вызвались присмотреть их друзья. Здесь, на высоком берегу, в маленьком заповеднике Донбегджон, двое проводили последний день своих каникул и собирались вернуться домой завтрашнему вечеру. Остановившись у ограды тропинки, идущей прямо над скалами, они смотрели вдаль, на сверкающую от солнечного румянца шуршащую водную гладь. На деревьях еще дышали алые цветы, и небольшая пагода спала среди них. Хонджун поежился и прикусил щеку. Вечерняя заря слепила глаза, и вечер начинал леденеть. Вот уже почти два года они были вместе. Жить у Сонхва им стало тесновато, и они стали искать апартаменты побольше. Все-таки, их холостяцкие обители не были предназначены более, чем для одного. И планируемый переезд подтолкнул Хонджуна к новой ступени их отношений. Оставалось только понять, захочет ли Сонхва ступить на нее.

Ким сжал бархатную коробочку в кармане куртки, вот уже месяц ожидающую своего часа. Ему и в голову раньше не приходило, что когда-нибудь он придёт к такому решению. Но оно казалось ему очень правильным. Разве не к этому всё и шло? И зачем тогда всё это было, если не вело к венцу? Их отношения складывались, как нельзя лучше. Как самый сладкий сон, который не хотелось покидать.

– Сонхва, я...

Пак застегнул верхнюю пуговицу короткого бежевого пальто и молча уставился на возлюбленного. Хонджун же, выдохнув, стал соскабливать прилипшие к языку слова:

– Знаешь... Я всегда думал, что семья – это не для меня, что такие серьёзные отношения мне не светят, и таким, как я, возможно, суждено быть одним. Но когда я встретил тебя... – Он взглянул на Сонхва и взял его ладонь в свою. – Всё так резко изменилось. Я так долго не мог найти себе места, и, вот, оно случайно нашлось... И это было так хорошо и правильно, будто я всю жизнь только и ждал нашей встречи. Моё место – рядом с тобой. Я люблю тебя, люблю нашу любовь... И эти два года были самым счастливым временем в моей жизни. Я рад просыпаться рядом с тобой и засыпать, рад, что для меня нашлось место, что у меня есть ты. И я бы хотел, чтобы так было и дальше... Может, это слишком скоро и я тороплюсь, а может, надо было сделать это раньше... – Он достал из кармана бархатную коробочку и, дрожа, открыл ее и протянул Сонхва. – Ты выйдешь за меня?

Сонхва перестал дышать, смотря на россыпь крошечных переливающихся бриллиантов в золотых завитках кольца. Глаза защипало, и он кивнул, прежде чем закрыть лицо.

– Сонхва... – Хонджун отнял его руку, уже испугавшись, что он откажет. – Если не хочешь...

– Хонджун, милый... – Пак прижал его к себе и всхлипнул. – Каждый день я радуюсь тому, что ты рядом со мной. Если бы не ты, то я бы давно сошел с ума от одиночества. Я люблю тебя и хочу и дальше быть с тобой... – Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза, и перешел на шепот, будто боясь, как бы его никто не услышал. – Я согласен. Я выйду за тебя.

Трясущимися руками он надел кольцо на палец Сонхва и поцеловал его ладонь:

– Я люблю тебя.

Сонхва взял его лицо в свои руки, чтобы поцеловать самому. Губы Хонджуна успели потрескаться и замерзнуть, но своей сладкой мягкости они не потеряли. Они были такими же, как в тот вечер, когда Пак впервые поцеловал его, и он не мог не вспоминать об этом дне. Он с теплотой вспоминал их первую встречу, их первый совместный ужин, помнил то сладкое чувство осознания того, что его ждут дома.

– Хонджун...– Сонхва погладил его по растрепавшимся от ветра волосам. Щеки возлюбленного порозовели от холода, а остатки солнечных лучей заставили медовые радужки сиять. – Я буду очень рад связать свою жизнь с твоей.

– Я давно думал об этом... Но боялся, что ты не захочешь...

– Не захочу выйти замуж за того, ради кого стал жить? Ради того, кто сделал меня счастливым? Ты что? Я только об этом и мечтал...

Когда солнце спряталась за морем, двое вернулись в отель. Окна их номера выходили как раз на засыпавшее море. Люди давно попрятались, испуганные холодом, и фонари у тропинки вдоль берега стали поспешно загораться. Хонджун устало плюхнулся на кровать и вздохнул. В последний раз он куда-то выбирался в средней школе с семьёй, и после их маленького путешествия ощущал себя так, будто его, чтобы освежить, окунули в прорубь. Номера в небольшом отеле оказались лучше, чем они ожидали: чистые серые комнатки, новая мебель и даже маленькик кухни.

– Знаешь, Хонджун... – Сонхва достал из шкафа свою дорожную сумку и долго что-то искал в ней. – Ты меня опередил...

– Что?..

– Я хотел сделать это после ужина... – Пак, найдя наконец загадочное что-то, присел рядом с возлюбленным. В его руке оказалась маленькая круглая коробочка. В ее бархатной колыбельке сияло тонкое кольцо с камешком и витиеватой гравировкой. – Я тоже давно думал об этом, но не знал, захочешь ли этого ты, и боялся, что тороплю события...

– Сонхва...

– Я всегда был серьёзен насчет нас, Хонджун. Я не играю с такими вещами.

– Я тоже всегда был серьёзен. – Хонджун устроил ладонь на его шее и потерся носом о его. – Иначе меня бы не было здесь. Я хочу быть с тобой, целовать тебя по утрам, ужинать с тобой... Ты – очень важная часть моей жизни, Сонхва.

– Будешь моим насовсем?

– Буду... – Хонджун кивнул и позволил ему надеть кольцо на свой палец. Толкнув Сонхва на спину, он лег рядом и подпер щеку кулаком. – Люблю тебя. А ты... Хочешь свадьбу? Ну, банкет там...

– Честно, я бы просто расписался. А потом посидел бы где-нибудь в ресторане с парнями. А ты? Хочешь банкет?

– Не-а. Давай просто распишемся. А хочешь медовый месяц?

– Хочу, конечно! У меня еще есть три недели отпуска. Подкопим немного и поедем куда-нибудь... На Чеджу?

– Давай! Я видел такой красивый парк в Ханмендоне! Снимем домик у моря... А ты хочешь, чтобы я взял твою фамилию? Или, может, ты хочешь взять мою?

– Я не так уж и принципиален. Я не обижусь, если не возьмешь. А ты хочешь, чтобы я взял твою?

– Ким Сонхва... – Хонджун стал водить пальцем по чужой груди. – Все-таки, Пак тебе больше подходит.

– Ну, как знаешь, Пак Хонджун... И тебе твоя больше идёт, чем моя.

Сонхва взял его ладонь и переплел их пальцы, смотря на сиявшие на них кольца.

Узаконить свои отношения они решили весной, в самый разгар мая. Устраивать большого празднества никто не хотел, и оба сошлись на тихой росписи в присутствии друзей и ужина с ними в хорошем ресторане. Двое, устроив в спальне бардак, суетливо собирались на регистрацию. Они приготовили всё с вечера, чтобы не прихорашиваться в спешке, но избежать беспорядка не получилось. Донбёли крутилась у них под ногами, запрыгивала на кровать, топталась по ней, кружилась и прыгала, взволнованная вознёй хозяев. Покрутившись у зеркала, Сонхва повернулся к Хонджуну:

– Как я выгляжу?

На белом костюме не было ни складочки, от черной поклады ворота неизменно пахло медовым парфюмом, волосы старательно уложены.

– Чудесно... – Хонджун поправил его опустившуюся на бок бабочку и чмокнул в кончик носа. – Как мой муж.

– Муж... Как твой муж...

Смакуя новое слово в своём лексиконе, Сонхва рассматривал Хонджуна. На чёрной "тройке" ни пылинки, воротничок белой рубашки заботливо отпарен.

– Мой дорогой муж Пак Сонхва.

Дорогой муж Пак Сонхва поджал губы и задмурился, опустив голову. Веки обожгло, и он, умыв ладонями лицо, вздохнул.

– Сонхва, ты чего?..

– Я люблю тебя. Очень люблю. Ты не представляешь, как я был счастлив, когда ты согласился быть со мной. И сейчас я так рад... Рад, что ты любишь меня, что ты рядом, что согласился стать частью моей жизни...

– Я тоже тебя очень сильно люблю.Я уже не могу представить себя без тебя... – Хонджун чмокнул его лоб и потерся носом о его. – Пойдем скорее. Нас уже ждут. Донбёли, ты за главную.

Двое еще несколько минут топтались в прихожей, целуясь, будто боялись, что после обмена кольцами им будет запрещено это делать. Погладив на прощание Донбёли, они проверили, полные ли поилка и миска с кормом, и поспешили на регистрацию. Вечер медленно розовел, и количество людей на улице только росло. В дороге оба молчали. Сонхва уверенно смотрел вперед, сидя за рулём, а Хонджун хлопать себя по коленям, чувствуя, как тянет в животе от волнения. Он не сразу заметил, что Пак стал как-то тяжелее дышать. Тот кривил лицо, сжимая руль, и его щеки стремительно покраснели.

– Сонхва? Ты чего?

– Ничего... – Голос Сонхва звонко треснул, как кубик льда в газировке.

Поджав губы, он, не в силах вести, остановился на ближайшей парковке и, выдохнув, уронил лицо в ладони.

– Сонхва! Что такое? Тебе плохо?

– Нет! – Пак всхлипнул и потер глаза. – Я...

– Почему ты плачешь? Ты не хочешь..?

– Хочу! Очень хочу, Хонджун! И я так счастлив! Ужасно счастлив!..

– Ну, дорогой, не надо... – Хонджун прижал его к себе и поцеловал в лоб. – Я тоже очень счастлив. Ну, не надо плакать...

Слова не особо действовали на Сонхва. Да, и, сам Хонджун ощутил, как стало пощипывать веки.

– Дорогой, ну, что ты? – Ким вытер лицо возлюбленного и стал целовать его щеки. – Как же мы будем фотографироваться, если ты будешь плакать, м? Ну, Сонхва... Давай я сяду за руль.

Сонхва и сам не понимал, отчего так плачет. Хотя, не каждый же день идёшь регистрировать брак с любовью всей своей жизни. Оставшуюся часть пути вёл Хонджун. Но, стоило им оказаться у здания регистрации, как он сам начал плакать, и теперь была очередь Сонхва успокаивать его.

В светлом коридоре их уже ждали друзья: долговязые администратор и тренер из фитнес-центра со стороны Хонджуна и фотограф с хостесом со стороны Сонхва. Администратор в серой "тройке" отплясывал вокруг себя от волнения, тренер всё стряхивал невидимую пыль с жилетки поверх рубашки, хостес в мятном костюмчике ерзал на мягкой лавочке, сжимая в руках коробочку с кольцами, а фотограф в синей "двойке" попеременно проверял наличие карты памяти в фотоаппарате. Стоило без пяти минут супругам зайти внутрь, как четверо вздрогнули.

– Юнхо, есть вода?

– Хонджун! Какие вы красивые! Вы что, – администратор, заметив, что лица мужчин порозовели, он нахмурил брови, – плакали? Минги, дай воды!

Мужчина в жилетке поспешно достал из сумки маленькую бутылку и молодожёны вдвоём осушили ее. Фотограф, оставив камеру, достал, ко всеобщему удивлению, из кармана брюк пудреницу и стал недовольно хлопать подушечкой по лицам женихов.

– И чего вы ревете?

– Уён... – Сонхва попытался отбиться от напудреной подушечки, но сопротивляться было бесполезно.

– Это мы тут плакать должны! Глаза совсем красные... Не усложняйте мне работу! Чтобы я еще потом сидел три часа и ретушировал ваши красные лица!.. Ёсан, кольца на месте?

Парень в мятном костюмчике раскрыл коробочку, убедился, что оба кольца там, и угукнул.

– Ну-ка! – Уён сжал плечо Хонджуна и напудрил его лицо тоже. – Вот так! Только не плачьте!

– А чего вы ревели-то? – Минги забрал пустую бутылку и похлопал обоих по спинам. – Передумали?

– Нет!

– Нет!

– Ну, и хорошо! – Уён похлопал мужчину по щекам. – Давайте, не кисните! Такой день!..

Несколько томительных минут Хонджун и Сонхва сидели бок о бок на мягкой лавке, держась за руки. После того, как в коридоре появилась маленькая женщина в чёрном платьице с пучком и в очках и позвала их на регистрацию, они ощущали себя, как в трансе, и пришли в себя, когда оказались в небольшом зале перед кафедрой. Парни стояли поодаль, восторженно наблюдая за тем, как те произносят клятвы. Сонхва кривил губы, стараясь не дать слезам обжечь лицо и крепко держа руки Хонджуна в своих. Хонджун, ощущая горечь у корня языка, смотрел в глаза мужчины и сжимал его руки в ответ. Уён, попеременно потирая рукавом лицо, щелкал камерой.

– Хонджун, – Пак погладил большими пальцами его ладони, – я уже говорил это, и скажу еще раз. Ты – лучшее, что случалось со мной. Я люблю тебя больше всего на свете. Каждый день я радуюсь тому, что проспыпаюсь рядом с тобой и засыпаю. Я обещаю любить тебя, принимать и уважать, быть с тобой и в горе, и в радости, обещаю быть с тобой несмотря ни на что, быть твоей поддержкой и опорой, пока смерть не разлучит нас.

Ким, не в силах сглотнуть горький ком, всхлипнул. Вздохнув, он улыбнулся, игнорируя возникшую в глазах влагу:

– Сонхва... Эти два года были самым счастливым временем моей жизни. Ты изменил мою жизнь, и я уже не представляю ее без тебя. Ты – мой дом, мои счастье и судьба. Я обещаю быть с тобой, сопровождать тебя всегда и везде, любить, поддерживать, лелеять и заботиться. Я хочу, чтобы ты был моим, и хочу быть только твоим.

Минги всхлипнул, и Юнхо, закрывший рукой рот, приобнял его за плечо. Уён пытался унять дрожь в руках, а Ёсан задрал голову вверх, чтобы не дать слезам сбежать из глаз. А маленькая регистраторша, поправив очки, заговорила:

– Берешь ли ты, Ким Хонджун, Пак Сонхва в законные мужья?

– Беру.

– Берёшь ли ты, Пак Сонхва, Кии Хонджуна в законные мужья?

– Беру.

Юнхо закрыл руками лицо, а женщина продолжила:

– Можете обменяться кольцами. Примите их как символ вашей любви и верности.

Ёсан, вздрогнув, засеменил к мужчинам и протянул им открытую коробочку. Те дрожащими руками надели друг другу тонкие золотые кольца.

– Обменявшись кольцами, вы скрепили свои жизни. Я объявляю вас мужьями, вручаю вам ваш первый документ и поздравляю с рождением новой семьи! А гостей прошу поздравить молодоженов!

– Уён, щелкай!

Хонджун, прижав к себе Сонхва, поцеловал его, наклонив, и четверо одобрительно закричали. Сонхва обвил руками его шею, улыбнувшись в поцелуй. Они и представить себе не могли, что их жизнь сможет изменить обычное объявление.

"Требуется няня для кролика.

Оплата почасовая 15 000 Вон.

Обращаться по номеру +82 ** *** ** ***"