Nanny for a Bunny. Bonus chapter 1.2.

Хонджун, конечно, глубоко сомневался в словах возлюбленного. Сонхва правда иногда бывал раздражительным после работы, но Ким от этого никак не страдал. Сонхва быстро приходил в себя, вдоволь отлежашись в объятиях любовника или немного подремав перед ужином.

Приехать к Сонхва в офис действительно пришлось. Чтобы не ударить в грязь лицом, Хонджун приоделся. Заправил белую рубашку с отпаренным воротником в черные брюки и накинул такой чёрный шерстяной кардиган с золотыми пуговками, привел в порядок волосы и взял с собой сумку с недавно приобретенным планшетом. Донбёли же осталась за главную. Такси доставило Хонджуна к тянущемуся до облаков небоскрёбу. На большой парковке ряд дорогих автомобилей, в высоких окнах сновали работники в деловых костюмах. Такие места ему были не по душе. На ступеньках у главного входа его уже ждал Сонхва, такой же, каким вышел утром из дома: в брюках и белой рубашке с синим галстуком, пиджаке и компьютерных очках. Ну, разве что немного потрепанный. Его рабочий день подходил к концу, и как раз по его окончании было решено встретиться с директором.

– Какой ты... – Пак довольно осмотрел любовника с головы до ног и наклонился к его уху. – Очаровательный. Идём.

Сонхва повёл Хонджуна наверх, на пятый этаж. Тот сменил следом, оглядываясь и рассматривая голубые стены, залы за стеклянными дверьми и снующих туда-сюда деловых джентельменов. Кабинет Сонхва оказался просторным. Под окном напротив двери широкий стол, слева диванчик с маленьким стеклянным столиком, справа – стеллаж, каждая полочка которого была забита документами, и на подоконнике горшочек с фиалками, продающий тёмной обители офисного клерка немного жизни. Стоило Хонджуну закрыть за ними дверь, как Сонхва заключил его в объятия. Хонджун стиснул его в ответ и потерся щекой о его:

– Сильно устал?

– Ты пришел, и я уже не такой уставший... – Пак коснулся губами его лба. – Всё хорошо? Бёли не пакостила?

– Всё нормально. Выглядишь измученным...

– Пришлось повставлять некоторым мозги на место. Посиди немного, ладно? Я через несколько минут закончу, и директор подойдет. Может, принести тебе чего-то? Кофе? Чай?

– Не нужно... – Хонджун привел в порядок волосы мужины и ослабил его галстук. – Как тебе, все-таки, идёт...

Последние несколько минут рабочего дня тянулись невыносимо медленно. Сонхва, повесив пиджак на спинку стула, угрюмо пялился в экран компьютера и щелеал мышкой. Хонджун пристроившись на диване, молча наблюдал. Следил за тем, как вырисовывались морщинки между бровей, как дёргался кончик носа и поджимались губы, как он то сгибался над клавиатурой, снова выпрямлялся, запрокидывал голову, умывал ладонями лицо и вздыхал. Интересное зрелище. С того момента, как они встретились, Ким, наверное, никогда не прекращал подмечать в мужчине что-то новое. Как будто с каждым днем с него слезал слой плёнки, и под ней оказывалось что-то новое.

Сонхва постучал пальцами по столу и, набрав в легкие побольше воздуха, медленно выдохнул. Поднявшись с места, он взял телефон, набрал чей-то номер и стал расхаживать туда-сюда. Хонджун, как зритель теннисного матча, молча следил.

Когда телефон одобрительно пикнул, сообщая о подсоединении на том конце трубки, Сонхва, как можно спокойнее, не здороваясь, спросил:

– Где обновленный план страховки? Как долго я должен ждать?

Ким на всякий случай замедлил дыхание. Пак, выслушивав ответ с другого конца, вздохнул поглубже и рявкнул:

– Вы говорили мне то же самое неделю назад! Вы понимаете, что задерживаете не только меня, но и остальных коллег и клиентов? ... Что я должен сказать клиентам?! "Извините, мы не можем оформить ваши документы, потому что кое-кто не может почесать свою задницу и сделать своё дело"?

Хонджун, прикусив щеку, завороженно наблюдал за тем, как любовник, не стесняясь, ругал кого-то на том конце провода. И, о, вау, это было горячо.

– ... Мне не нужны оправдания! ... Мне нужен обновленный план! ... Советую поторопиться и начать работать!

К щекам прилила кровь, и Хонджун, оперевшись на подлокотник, подпер ладонью подбородок. Таким он Сонхва еще не видел. Занимательно было наблюдать. Сонхва, как бы сильно не был взвинчен, не ругался так в присутствии Хонджуна, боясь, что тот подумает о нем плохо. Но, не тут то было. Хонджуну очень дале нравилось то, что он видел. Он сам не ожидал, что образ рассерженного любовника приведёт его в восторг. Что же это с ним такое? Почему в желудке что-то зашевелилось? Почему жар прокатился от груди до живота? Ну, нет. Это же не может быть..?

Хонджун завёлся. Стопроцентно точно. Ну, этого еще не хватало! Надо было срочно успокоиться. Неизвестно, насколько затянется беседа с директором, а у него, тут, понимаете ли, проблема личного характера, душевное беспокойство. Но поделать он ничего с этим не мог. Механизм уже запущен, и принтер фантазий неприличного содержания было не остановить. Может, он сходит с ума? Становится нимфоманом? Оставалось только терпеливо ждать, пока они не доберутся до дома.

Сонхва, ругнувшись напоследок, положил телефон и умыл ладонями лицо. Ким, подойдя к нему, замялся, и он виновато опустил глаза.

– Я не хотел, чтобы ты видел, как я тут беснуюсь...

– Ничего... – Хонджун отрязнул невидимую пыль с его плечей. И как ему сказать любовнику, что эта сцена вызвала в нем совершенно иные чувства, чем тот ожидал? Как сказать, что если б он мог, то занялся бы с ним любовью прямо здесь? – Сонхва, а...

Ничего сказать он, конечно, не смог. Слова просто растаял у корня языка, и в дверь кабинета постучали. Внутрь прошел невысокий мужчина в костюме с редкой проседью волос.

– Сонхва! – Поправив прямоугольные очки ьез оправы, он пожал руку мужчине и кивнул Хонджуну.

– Директор! Это... – Пак, улыбнувшись, указал на Хонджуна и замялся. – Мой друг...

Встреча, к удивлению Хонджуна, прошла хорошо. Директор оказался не таким строгим, как он себе представлял. В его понимании все люди на руководящих должностях были серьёзными, даже грубоватыми, и не позволяли себе дать слабину. А этот миловидный старик, заправлявший офисом Сонхва, оказался приятным весельчаком. И возиться долго не пришлось. Идея для логотипа быстро нарисовала на широком экране планшета – обернутый бело-золотой лентой щиток. Над цветами, кончено, Хонджун хотел ещё поработать, но общая идея была сразу утверждена. И он был несказанно этому рад, потому что бывало, что одно лишь обсуждение идеи затягивалось на неделю. Дело сделано, но... А что ему делать с тем, что он всё еще на взводе? Сонхва наверняка устал, а у него всё словно чесалось. Он чувствовал себя как натянутая резинка рогатки, готовая вот-вот отправить камешек в полет.

Замерев перед зеркалом ванной, он вздохнул, прежде чем уставиться на свои только что вымытые руки. Ну, ничего страшного. Он переживёт. Они могут сделать это в другой раз, а напрягать и без того измученного возлюбленного он ни за что не станет. Донбёли, вычистив миску сена, дремала за диваном. Придя в спальню, он застал любовника за рассматриванием своих кругов под глазами в зеркале шкафа. Хонджун обнял его со спины и прижался носом к шее, чтобы найти на коже излюбленный аромат медового парфюма. Сонхва, повернувшись к нему, поцеловал его в лоб:

– Давай на выходных сходим в новую кондитерскую? Уже тепло. Не хочется дома сидеть.

– Мгм...

Ким прижался к нему всем телом, крепко стиснув в объятиях, и вздохнул. Ну, самую малость он может себе позволить. Оставит несколько поцелуев, пройдется пальцами по спине и украдёт немного тепла от его тела.

– Хонджун, ты что-то хотел сказать мне?

– А?..

– В офисе. Перед тем, как пришел директор.

– А-а... Да ничего. Это не важно.

– А вдруг, все-таки, важно?

– Я... – Хонджун заглянул мужчине в глаза пожевал щеку. Они уже не стеснялись изъявлять друг другу желание провести время в ласках, но, это, наверное будет слишком неожиданно для Сонхва. – Я... Хотел заняться любовью.

Сонхва завис, пытаясь найти на плёнке памяти момент зачатия этой мысли у своего мужчины, и тот, чтобы облегчить этот напряженный поиск, смущённо выдавил:

– Ты очень сексуальный, когда злишься...

Сексуальный, когда злится? Интересно, что же такого привлекательного его Хонджун нашел в вымученном злом клерке, в которого Пак превращался, переступая порог офиса?

– Я..?

– Мгм... – Хонджун шагнул к нему, ослабил его галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. – Но... Ты же устал. Отдыхай.

Сонхва, заметив блеск в чужих глазах, сглотнул.

– Ну, может, я не так уж и устал...

– Не нужно заставлять себя!

– Я и не заставляю. Я люблю тебя. Люблю заниматься с тобой любовью. И рад, что ты доверяешь мне себя.

– Сонхва... – Хонджун поцеловал его лоб и погладил по щеке. – Я тоже люблю тебя. Ты всегда так нежен и заботишься обо мне, и я знаю, что мне не о чем беспокоиться. Поэтому я не боюсь доверить всё тебе. Мне всегда хорошо с тобой. А тебе... Тебе хоть нравится со мной..?

– Нравится, милый, очень нравится..

Сонхва стянул с его плеч жакет и позволил ему упасть на пол. Хонджун же, получив зелёный свет, притянул любовника за ворот рубашки, чтобы поцеловать. Даже спустя столько месяцев их совместная жизнь казалась сном. Слишком хорошим сном. Ким слабо представлял себя семьянином, а секс казался чем-то таким, на что тратят время только по крайней нужде, но сожительство с Сонхва заставило его персмотреть свои взгляды на жизнь. И ему понравилось. Он, как говорят, "осел", и устроился, как нельзя лучше. Хонджун ужасно боялся ссор, но, к счастью повода для конфликта у них не находилось. Возможно, потому, что каждый, заметив, что другой о чем-то умолчивал, насильно раскрывал ему рот и вытягивал из глотки ком недосказанного, как очередную дрянь, которую собака спрятала во рту и отказывалась отдавать. Противно, конечно, но действенно. И дрянь эту они ковыряли до тех пор, пока не убеждались в том, что раздербанили ее полностью, и она не сможет стать поводом даже для крошечной перепалки. Распотрошив очередной ком, они подолгу молчали, сидя плечом к плечу, как провинившиеся школьники, которых оставили после уроков подумать над своим поведением. Когда дело доходило до близости, разбор полётов проходил не быстро. Их первый раз как-то удачно произошло сам собой, а над следующим пришлось попотеть, словно они забыли базовые инструкции. Хотелось сделать все так, как надо, чтобы другому было хорошо.

Теперь они крепко держали друг друга, обнимали нежнее и говорили увереннее. Увереннее только акробаты, перехватывающие друг друга в воздухе под куполом цирка. Хонджун, не отрываясь от губ Сонхва, стянул его галстук и стал неспеша расстегивать его рубашку. А Сонхва слепо следовал за поцелуем, все еще не понимая, как умудрился на ровном месте соблазнить своего мужчину. Но такой расклад его вполне устраивал, и он не был прочь заняться любовью, даже будучи немного уставшим. Хонджун, расправившись с его рубашкой, отстранился и стал подталкивать его к кровати. Заставив его лечь на спину, он пристроился сверху и, внимательно оглядев его, вздохнул:

– Как ты это делаешь?

– Делаю что?

– Соблазняешь меня.

– Боюсь спросить, чем я тебя соблазняю...

– Ну... – Ким провел ладонями вниз по чужой груди и обратно. – Мне нравится, когда ты весь такой серьёзный и важный... Ругаешься и ставишь всех на место...

– Тебе нравится моя прогрессирующая психопатия на фоне руководящей должности? Такое себе...

– Если бы я мог, сделал бы это с тобой прямо там... Помог бы тебе снять стресс, а? Давай я буду твоим секретарём, буду делать тебе кофе, строить глазки и вертеться перед тобой в узких штанах...

– Ролевые игры? Ну, давай ты, все-таки, будешь просто моим мужчиной, вертеться передо мной в моей одежде и обнимать меня ночью... Мне так больше нравится. И... – Сонхва потянул край его рубашки. – Сними ее.

Избавившись от рубашки, Хонджун склонился над Сонхва, чтобы поцеловать вновь. Трогать его тело, горячее и мягкое, каждый раз ощущалось в новинку. Будто изгибы меняли свою форму, и Хонджун касаясь кожи, старался запомнить кончиками пальцев каждый сантиметр. Вот ключицы, на которых он уже оставил пару сотен отпечатков своих губ, с которой не сходили следы его зубов грудь, рёбра, под которыми билось чужое сердце, давно отданное ему, и живот, от холодных прикосновений к которому Сонхва вздрагивал. Теплый безмолвный полумрак спальни нарушало лишь их дыхание. Пак провел пальцами по чужой спине вниз, поддел края брюк и белья и скользнул под них, чтобы впиться ногтями в ягодицы. Хонджун в ответ укусил его за губу и, отстранившись, облизнулся. Он опустился к его шее, чтобы украсть остатки медового парфюма и обновить следы своего пребывания. Интересно, тело Сонхва всегда такое горячее? Как он вообще умудряется так нагреваться? Убедившись, что Сонхва всё еще востороженно дрожит от прикосновений губ к его шею, Ким опустился к его груди, чтобы оставить несколько поцелуев и там тоже. Сонхва, смотря, как любовник кусает его кожу, чувствовал, как начинает пульсировать в висках. Хонджун, между делом заглядывая ему в глаза, ущипнул его сосок и прикусил другой. Получив в ответ вздох, он повторил, а затем укусил и лизнул второй.

– Хонджун...

– М? – Хонджун вернулся к его лицу и поерзал на бедрах. – Передумал?

Сонхва сел и, обняв мужчину, устроил голову на его плече:

– Не передумал.

Ким вдохнул остатки чужого парфюма, перемешавшегося с сладко-горелым запахом кожи и кондиционера для белья, и крепко стиснул любовника в ответ. Посиди Хонджун так пару минут, прижимаясь кожей к коже, и уснул бы. Воздух в спальне стал казаться холодным по сравнению с горячими объятиями. Если бы он мог, то остался бы здесь, вот так, в руках Сонхва, прижимаясь грудью к его. Если бы мог, то спрятал бы его у себя, в особом уголке его сердца, куда у того был абсолютно свободный доступ. Хонджун неспеша массировал пальцами спину любовника, потираясь щекой о его плечо.

– Сонхва... – Он перешел на шепот. – Я не часто это говорю... Боюсь, что слова потеряют вес... Я люблю тебя. Очень. И то, что у нас есть... Наша любовь... Дорога мне.

– Мне тоже, Хонджун. Такая жизнь... Жизнь с тобой... Это то, чего я хотел. Я хочу, чтобы так было и дальше... – Пак оставил поцелуй на плече Хонджуна и посмотрел ему в глаза. – Я люблю тебя... Хочу тебя.

– Займись со мной любовью.

Сонхва уложил его на спину и поцеловал в лоб, прежде чем снять с него брюки и белье. Хонджун проследил за тем, как любовник достал из ящичка лубрикант и презерватив и избавились себя от одежды, прежде чем вернуться к нему на кровать. Ким уложил его на себя и обнял, чтобы снова ощутить тепло, чтобы поцеловать снова и не отпускать как можно дольше. Он целовал медленно, чтобы Сонхва мог без ошибок прочесть всё, что так и не получалось сказать, старался написать пальцами на его спине крошившиеся слова, и Сонхва всё прекрасно понимал. Гладил тело любовника, будто пытаясь подлезть под кожу, ведь прекрасно знал, что в сердце у него можно спрятаться, что он запросто может пробраться туда, и о нем там позаботятся.

– Хонджун... – Сонхва отстранился и вздохнул, ощущая, как под лёгкими начинают накатывать горячие волны.

– М?

А говорить ничего и не нужно было. Пак лишь улыбнулся и получил улыбку в ответ. Хонджун взял его лицо в свои руки и стал обводить пальцами брови, губы и щеки. Он делал это десятки раз, и подушечки пальцев всё помнили. Сонхва поднялся и оглядел его с головы до ног. Ничего не изменилось. Такой же мягкий овал лица, покатые плечи, та же грудь, живот и ноги. Он провел ладонями от его ключиц до пупка, чтобы убедиться, что тело любовника всё то же.

Хонджун знал, что последует дальше. Он устроит ноги на бедрах Сонхва, а тот возьмёт лубрикант и подготовит его. Ничего необычного. Но трепет, что они ощущали в первый раз, никуда не уходил. Хонджун вздохнул поглубже, стоило влажной руке коснуться его ягодиц. Он не мог объяснить себе, что же происходит с его дыханием. Концентрироваться на всём сращу не выходило. Он то и дело задерживал вдох, и вспоминал о том, что нужно дышать, когда ребра начинали болеть. А Сонхва не спешил, двигал пальцами медленно, смотря, как резко вздымалась чужая грудь.

– Хонджун?..

– А?.. – Ким выдохнул. – Всё хорошо...

– Ты очень красивый, знаешь?

– Не говори ничего...

– Почему? – Сонхва наклонился к Хонджуну, надавил пальцами внутри сильнее, и тот вздрогнул. – М? Милый... Точно всё в порядке?

– Я!.. Не дразни меня...

– Хорошо-хорошо, милый, прости... – Пак оставил поцелуй на его щеке. – Прости... Ты что, забываешь дышать?

– Я...

– Сделаем паузу?

– Нет! Всё нормально...

– Постарайся расслабиться, милый. И дыши.

Сонхва остановился, и Хонджун наконец ощутил, как напряжен, и несеша расслабил каждую мышцу. Сонхва показательно вдохнул, и Хонджун повторил за ним. Он выдохнул, и любовник выдохнул следом. Хонджун вжался в плечи мужчины, отчитываться вдохи. Ему скоро стало жарко по его телом, и места соприкосновения кожи, казалось, вот-вот слипнутся, как жвачка. Хонджун через раз пихал Сонхва под ребра, тут же извиняясь. А Пак не обращал внимания, хватая ртом каждый его вдох и следя а тем, чтобы тот не задерживал дыхание. Ладони на его плечах постепенно слабели, и дыхание Хонджуна стало медленно выравниваться.

Ким уперся ладонью в грудь любовника, намекая остановиться, и выдохнул весь воздух из легких. И что это в комнате стало так жарко? Или это он сам нагрелся? Сонхва поцеловал его в переносицу, и смотрел, как дрожат его ресницы.

– Милый, как ты хочешь?

– Без разницы... – Хонджун приподнялся и чмокнул кончик его носа.

– Тогда... Можешь перевернуться?

Хонджун лег на живот и приподнял бедра. И отчего-то смутился. И что это с ним? За столько времени пора было бы перестать стесняться.

– Погоди... – Сонхва подложил под его живот подушки, подмял одеяло и надавил на бедра, намекая опустить их. Хонджун, ощутив под собой опору, расслабился. – Так получше? Тебе удобно?

– Мгм...

– Хорошо... – Сонхва оставил поцелуй на его плече, затем между лопаток, и стал опускаться ниже к пояснице. – Не хочу, чтобы ты слишком быстро устал. Боюсь, я тебя не скоро отпущу... Ты не против?

У Хонджуна мурашки прошли по позвоночнику следом за оставленными мужчиной поцелуями. Но, волноваться было не о чем. Он знал, что в надежных руках, и Сонхва позаботится о нем. Пак каждый раз осторожничал, даже когда возлюбленный говорил, что всё в порядке. Войдя, он всегда выжидал несколько секунд, прежде чем начать. Позволял любовнику поерзать и устроиться поудобнее. Вид такого раскрытого перед ним и всецело доверяющего ему Хонджуна не переставал приводить его в восторг. А Хонджун, слыша, как тот рвет обертку презерватива и снова открывает смазку, и жевал губы. Всё будет хорошо. С Сонхва ему не о чем волноваться.

– Сонхва...

– М? – Пак прошёлся пальцами по его спине, ниже к ягодицам и обратно к плечам.

– Я люблю заниматься с тобой любовью. Ты всегда так заботишься обо мне...

– Джуни... – Сонхва снова наклонился к нему, что посмотреть ему в глаза и поцеловать. – Конечно, я буду заботиться о тебе. И я рад, что ты доверяешь мне себя.

Хонджун, поерзав, заставил себя расслабиться. Он знал, что сделает Сонхва. Осторожно войдёт и замрет, чтобы дать ему привыкнуть. А сам он снова забудет дышать. Дыхание, казалось, отвлекало его, мешало чувствовать. Но первый толчок заставил его вдохнуть как можно глубже, будто он боялся, что задохнется. Если бы Пак не держал его бедра, то Хонджун, наверное, превратился бы в сладкую жидкость и впитался бы в кровать. Подушка, которую он сжимал, пахла шампунем Сонхва. Он чувствовал запах собственной кожи, чувствовал, что на сгибах локтей и подмышками взмокло. А в спальне, кажется, и правда стало немного душно.

Сонхва провел пальцами по его позвоночнику и толкнулся снова, и Хонджун промычал в ответ. Сонхва всегда делал это так – осторожно и неспеша. Но теперь надо было напрячься и настроить, наконец, легкие. Хонджун сам двинул бедрами, давая любовнику зелёный свет, и тот начал мучительно медленно набирать темп. Как и обещал – отпустит не скоро. А Ким и не против. Сам этого хотел. А время замерло, воздух вокруг раскалился. В легких искрило, а голова опустела. Хонджун, уткнувшись носом в подушку, двигался, подталкиваемый чужими руками. Ноги покалывало от напряжения, но подушки и одеяло по его грудью определенно облегчали его положение, за что он был благодарен любовнику, и позволял ему вести.

– Сонхва...

Сонхва наклонился к нему, чтобы поцеловать в плечо, и Хонджун заскулил в ответ, придавленный к кровати. Нет, он точно расплавится. Расплавится, если Пак так и будет прижиматься грудью к его спине, если будет целовать его шею, если будет так же мучительно медленно и коротко толкаться в него.

– Сонхва-а...

– М?

Сказать Хонджуну было нечего. Голова опустела. Сквозь тело проходили электрические удары, превращение любую мысль в пепел. Он не мог думать. Только чувствовал. Чувствовал чужое раскаленное тело на своём.

– Хонджун, всё хорошо?

Ким ответил не сразу. Пришлось постараться, чтобы соскоблить с языка слабое "да". Он чуть не сбился! Думать и получать удовольствие одновременно выходило не очень. Но, оно и к лучшему. О чем вообще можно думать, когда он так занят?

– Хонджун, милый, точно всё в порядке?

К сожалению, между всхлипами Хонджуна не был места полноценному ответу, и он мог только со стонами выдыхать остатки своего сознания. Но тут ладонь любовника оказалась на подушке рядом с его головой, и он схватил его запястье, чтобы показать, что сознание не покинуло его. Хотя, наверное, вот-вот покинет. Покинет от того, что Сонхва наконец подал голос и стал тихо скулить, уткнувшись носом в его шею.

Колени Хонджуна то и дело норовили разъехаться, а дыхание – остановиться. Наверное, он всё-же переоценил себя. Сейчас он точно начнёт таять, как пластилин на солнце. Сначала растаят дрожащие бедра, затем налившийся тяжестью живот, едва работающие легкие, а потом и всё остальное. Постельное белье запачкалось от влажного члена, поясница горела, и силы слишком быстро покидали его, но заканчивать слишком быстро не хотелось. Сам Хонджун на сможет прикоснуться к себе из-за подушек и одеяла по собственным животом. Придётся надеяться на любезность Сонхва. Или же он кончит так.

– Милый, – Сонхва, и без того медленный, стал двигаться еще неторопливее, – ты не устал?

Ким собрал рассыпавшиеся остатки своего сознания, чтобы сложить на языке полноценное предложение.

– Нет, дорогой, продолжай... – Хонджун сильнее сжал его запястье. – А ты? Ты...

Вместо ответа Сонхва возобновил темп и стал толкаться сильнее, заставив любовника вновь заскулить.

– Сонхва-а... Ты... Не устал?

– Всё в порядке, милый. Помочь тебе?

– Пожалуйста...

Хонджун отпустил его руку и напрягся. Пак тяжело выдохнул в его шею, взял его член и потер пальцем влажную головку. Тот вскрикнул, вздрогнув всем телом, но любовник сильнее прижал его к кровати.

– Сонхва-а! Сонхва-а...

Хонджун сильнее вцепился в подушку и стал стараться подхватить темп возлюбленного. Да, не так уж и сильно он устал. Тело стало закипать, и двигаться становилось всё тяжелее. Он чувствовал слишком много. Сонхва, не прекращая неторопливых движений, стал так же медленно дрочить ему, слушая, как тот сладко скулит.

– Еще чуть-чуть, милый...

А долго Ким и не протянул бы. Чувство, что приходило к нему под конец, ощущалось остро, будто удары тока одновременно с щекоткой, раздравшие все внутренности. Хотелось залезть к себе внутрь, в живот, и поковырять, чтобы это прекратилось. Сонхва сам не хотел мучить его. Спина вспотела, и тереться о чужую кожу было горячо.

– Хонджун... – Он прижался носом к его макушке. – Я люблю тебя... Люблю...

– Я...

Хонджун ответить не мог, захлебываясь тягучими, как мед, вздохами. Но где-то среди сладких стонов затерялись те же слова.

– Сонхва... Сонхва-а... Я тоже... Люблю...

– Сейчас, Хонджун, сейчас...

Пак немного ускорился, ощущая, как слабее тело любовника. Волосы стали липнуть к вискам, и колени стали побаливать. К паху стали стремительно накатывать горячие волны. А Ким начал всхлипывать жалобнее в ответ на услившиеся толчки и хлопать ладонью по подушке.

– Сонхва! Сонхва...

Хонджун вскрикнул, толкнувшись бедрами навстречу Сонхва, и задрожал, кончая. Пак сделал еще несколько толчков, вытянув из его горла свое имя, и излился следом. Душная тишина заполнила комнату, и оба молча вслушивались в дыхание друг друга, приходя в себя.

Сонхва, отдышавшись, вышел и лег рядом с Хонджуном. Перевернув его, он прижал его к себе и коснулся губами его лба.

– Я люблю тебя... – Хонджун устало улыбнулся и погладил его по лицу. – Спасибо, что позаботился обо мне...

За дверью посышался топот, и двое переглянулись. Сонхва усмехнулся и вздохнул:

– Кажется, пора ужинать...