Накажи меня

Их жизнь циклична. В детстве Леон задирал Клива, с возрастом все изменилось. И вот снова пришло к тому, что Клив стоит на четвереньках, губами сжимает кляп и дрожит от предвкушения. Леон снова выступает в роли обидчика. Но теперь все происходит по обоюдному согласию, без страха причинить вред. Все происходит так, как этого хотят оба. Тонкие языки флоггера впиваются в кожу, оставляя светлые линии на ягодицах, и Клив довольно мычит. Они встречаются не так давно, и уломать Леона на что-то подобное оказалось довольно трудно. Он отнекивался, винил себя за прошлое, а сам представлял, как плеть красиво «рисует» на бледной коже Кливленда, и в паху начинало колоть. Маккинзи быстро уловил смену настроения партнёра и без особого труда принялся подначивать его. Рука скользнула по бедру юноши, губы прошлись по шее к самому ушку, и юноша тихо зашептал.

— Я так хочу, чтобы ты выпорол меня, папочка...

Тушите свет, опускайте занавес и закрывайте театр. От одного голоса член Леона встал, неприятно сдавленный узостью тренировочных трико. Он сглотнул, обвил руками талию Клива и скользнул ладонями на его ягодицы.

— Ещё скажи, что ты уже всё подготовил?

И Кагер не ошибся. Он даже руки не успел убрать, как Клив уже стремительно вырвался из объятий и скрылся в одной из комнат особняка. Вернулся он с какой-то коробкой, ухватил Леона за руку и потащил за собой. Сегодня они проводили время в доме Кливленда. Леон бывал здесь, но уже довольно давно, поэтому с интересом осматривался, пока его куда-то бесцеремонно тащили. Выбор у Клива был весьма специфический. Ведь они спустились в подвал. Правда, как оказалось, у Клива тут была небольшая комнатка рядом с винным погребом. Что-то вроде укрытия. Вот посередине валяется матрас, лежат какие-то вещи. Небольшой стол, тусклая лампа с каким-то красно-оранжевым светом. Одним словом — комната юной блудницы. Леон решил подыграть, притянул Клива к себе и с ехидной ухмылкой заговорил.

— Как не стыдно, зовёшь меня папочкой, а у самого настоящий трахадром в подвале. Скольких ты сюда уже приводил? Думаю, стоит тебя наказать.

Ещё пару секунд назад Клив планировал начать оправдываться, поменять цвет светильника, но, услышав о наказании, вытянулся, как по струнке, и состроил грустное личико. Он принял правила игры.

— Прости, папочка...

Леон пихнул его на матрас. Перед этим убедился, что парень не ударится. Взял коробку. Там лежал кляп, кусочек ткани, который, вероятнее всего, должен был считаться бельем (Леон определенно попросит Клива это примерить, но позже). Сейчас они поиграют так, как хочет сам Маккинзи.

— Раздевайся.

Голос Леона был холодным и не терпел возражений. А Клив и не планировал отказываться. Между тем в коробке обнаружился флоггер, анальная пробка, кляп и повязка на глаза. Кто-то хорошо подготовился. Это заставило юношу усмехнуться. Он достал кляп, подошёл ближе к партнеру и пальцами надавил на его нижнюю губу, заставляя открыть рот. Клив повиновался, по привычке выпятил язык, но, заметив кляп, быстро убрал его и сглотнул. Леон погрузил шарик в приоткрытый рот, застегнул крепление за головой и отошёл, любуясь представшей ему картиной. Голый, возбуждённый и нетерпеливый Кливленд ерзал по матрасу, не зная, куда деться от взгляда Кагера.

— Итак, ты хотел, чтобы я тебя наказал. Тогда почему ты до сих пор не сменил позу?

В такие моменты Леон менялся, он становился более властным, грубым. Это заставляло тело Клива трепетать. Он послушно встал на четвереньки, выставил ягодицы и мотнул бедрами. Леон усмехнулся этому мастеру соблазнения и достал из коробки флоггер. Плеть имела множество тонких кожаных ремешков, неплохо подходила для «начинающих». Им сложно было нанести серьезные травмы, а значит, можно было не переживать. Эта плеть явно была сделана из мягкой кожи, поэтому Леон не сдерживался. Первый удар стал пробным, множество хвостов мазнули по ягодицам Клива, и он довольно замычал, кляп мешал полноценно стонать. Не давая отдышаться, Кагер ударил ещё раз, но в этот раз плеть легла на бедра, один из кожаных язычков ударил по налившимся от возбуждения яичкам, и Клив взвыл, но вместо того чтобы постараться прервать наказание, он шире развел ноги. Леон ударил снова, это явно приносило ему удовольствие. Член стоял, мысли путались, а довольный скулеж Маккинзи лишь сильнее заводил. Следующая пара перекрестных ударов пришлась на ягодицы, следом ещё несколько по пояснице и снова по бедрам; на этот раз пара хвостов кожи мазнули по члену, и Маккинзи попросту не выдержал. Он позорно кончил, содрогаясь всем телом. Леон отложил плеть, погладил покрасневшую ягодицу, а после ударил по ней ладонью, оставляя яркий след.

— Плохой мальчик. Я не разрешал тебе кончать.

Щёлкнул крепёж кляпа, и Клив охотно выплюнул его. Челюсть затекла, глаза слезились, а по губам и подбородку текли слюни из-за кляпа. Возможно, кто-то назвал бы этот вид отвратительным, но Леону понравилось.

— Придётся тебе отработать прощение.

Кагер спустил трико, и Клив послушно подполз ближе, открыл рот и выпятил язык. Челюсть всё ещё сводило, но он с особым наслаждением принял член Леона, заглатывая его на всю длину. Он делал это уже не раз, но каждый раз не скрывал своего восторга. Он осознал свою натуру не так давно, совершенно случайно. Он нашёл своего человека, который принял его таким, какой он есть, удовлетворил его желания. А после оказалось, что удовлетворил и свои. Два сапога пара: один любил подчиняться, другой — доминировать. Теперь они не были врагами, они стали партнёрами, дополняющими друг друга.