Наказание извинениями

Под конец смены, ближе к ночи, кафе уже убрано. Минхо протирает последний столик на улице и прощается с ребятами, прежде чем переодеться и выйти к машине Чана. Тот еще возился с сигнализацией и закрытием главной двери, сказал подождать позади кафе, в гараже, где и стоит его транспорт. Минхо не возражает — тратить деньги на такси или автобус он не хочет, тем более когда его парень сам предложил по вечерам отвозить домой.

Парень похрустывает шеей, продолжая слегка постанывать от легкой боли в теле, пока упирается руками о дверь тачки. На улице всё еще прохладно, легкий ветерок. Теплота ранней весны дает о себе знать пока только днем. Бариста выдыхает пар изо рта и вздрагивает, укутываясь лучше в свою кожанку, под нос ворчит: где же затерялся Чан? — и шмыгает, осматривая их закоулок с одним единственным фонарем, не способным осветить всю территорию. Где-то вдалеке слышен шум проезжающих машин с главной улицы. На эту сторону выходят задние балконы жилых домов, в некоторых окнах виднеется свет. Всегда было интересно поглядывать на верхние этажи и размышлять, как в каждой из квартир живет отдельный человек со своей историей. Смешок слетает с подрагивающих губ, пока он задумывается и теряется в навязчивых мыслях.

Ему не дают задуматься глубже со стеклянным взглядом. Чье-то тело прижимается к нему и давит, толкая его к машине. Одна рука хватает его за талию, а другая упирается в машину рядом с его плечом. Так осмелиться может только один человек. И сейчас он целует в ушко и напевает с улыбкой, которую Минхо слышит в нежном голосе:

— Привет, котик. Ты заждался меня?

Бариста хмыкает, борется с желанием приластиться к чужому теплу и все равно чуть откидывается назад. Тело Чана всегда имело способность притягивать, манит почти насильно, и Минхо проигрывает, но не чувствует обиды. Чан обнимает довольно, урчит, обнимает крепче, щекочет размеренным дыханием кожу, чередуя мягкими, медленными поцелуями под челюстью.

— Тебе так нравится подкрадываться со спины? — бормочет Ли и щурится, когда чужие горячие губы принимаются целовать его шею, покрытую розоватыми метками и засосами, от ушек до плеча осыпают аккуратными чмоками.

— Мне просто нравится прижиматься к тебе сзади, — мычит Чан и целует снова, недовольно ворчит на одежду, что мешает ему добраться до медовой кожи Минхо, поэтому останавливается и просто утыкается в шею, вдыхая запах своего парня.

— Да, я чувствую это по твоему твердому члену, который упирается мне в зад, — фыркает бариста, ерзает в руках Чана и ягодицами только сильнее жмется к паху.

Улыбка Минхо хитрая, кошачья, вырисовывается на лице, когда из Чана срывается тихое шипение.

— Тебе кажется, — приглушенно хрипит Чан. — Садись назад.

Он быстро кликает ключами и открывает двери машины. Минхо вопросительно хмыкает и оборачивается на него.

— Что?

— Забыл? Буду твою попу радовать, — воркует Чан ему в губы и снова сладко целует, заманивает, углубляет поцелуй, но Минхо останавливает его и хмурит брови.

— То есть это не шутка была?

А в голове мысли, что принимал он душ только утром. Они не будут вести себя грязно.

— Я насчет такого не шучу.

Или будут…

— Прямо сейчас?

— Да, — серьезным тоном отвечает Чан и кивает. — Залезай в машину.

Минхо до последнего думает, что парень шутит, но посмеивается и залезает в машину.

Чан не шутит. Доказывает это рывком, когда устраивается позади Минхо и велит тому встать на четвереньки. Двери щелкают на замок, машина блокируется. Минхо, если честно, сам толком и не понял, как послушно встал задницей кверху. Места не так много, хотя салон достаточно просторный. Он прижимается головой к двери и упирается лбом в скрещенные руки. Уши горят, хочется проклинать самого себя под нос за то, что согласился на эту авантюру и не сопротивляется. Похоже, он такой же перевозбужденный извращенец, как и Чан. Благо по этой улице нет активного движения и вероятность, что кто-то заглянет в машину, минимальная. Но сам факт, что они не дома, не терпят и просто готовые перетрахаться прямо в машине, бьет Минхо прямо в член, и уже тянет узлом, скапливая напряжение внизу.

— Такой тихий. Долго об этом думал? Хотел, чтобы поскорее поласкали? — поддразнивает Чан с ухмылкой и стягивает с бариста штаны вместе с нижним бельем.

— Ты можешь уже занять свой язык делом? — ворчит Минхо, звучит глухо. Он упирается лбом в руки, рвано дыша.

Вместо ответа Бан тихонько смеется и впивается подушечками пальцев в мягкие ягодицы, на которых еще виднеются следы от его зубов с прошлой ночи. Бариста вздрагивает от легкого холодка, когда Чан дразнит и дует на кожу вокруг дырочки. Та мгновенно покрывается мурашками. Ощущение такой открытости прямо перед лицом Чана разжигает в Минхо смущение и желание спрятаться. Дуновение дразнит колечко мышцы, и следующее, что делает старший, — оставляет широкий лизок на чувствительном месте, чередуя мокрыми, хлюпающими чмоками. Минхо ерзает, но чужие руки удерживают твердо на месте. Пытается проглотить всхлип. Нос Чана тычется меж его ягодиц, язык продолжает усердно обводить дырочку, когда передние зубы слегка задевают колечко — бариста взвизгивает и давится стоном.

— Не кусай меня! — шипит сквозь зубы Минхо, дышит рвано, пытаясь не повернуться и не врезать наглой морде Чана.

А тот улыбается шире, низко смеется, почти урчит где-то в груди, довольный собой и своим эффектом.

— Ты так сжимаешься, Хо-я, — медленно проговаривает он и снова дует на влажное место. — Нравится, как я трахаю тебя языком?

Чан дразнит и спрашивает, но не дает опомниться: снова вытаскивает горячий язык, наклоняет вниз голову и лижет, проводя кончиком одну полоску от яичек до ануса, всасывает грязным чмоком дырочку, специально выдыхает ртом в нее и снова пускает слюни, облегчая скольжение и отрывистые лизки.

Голова идет кругом, весь салон машины будто растворяется и плывет в глазах. Минхо понятия не имеет, что на него так может влиять. Колени начинают дрожать и почти не держат тело, хочется лечь и просто заглушить свои всхлипы дальше. Член ноет, просит внимания, истекает, пачкает ткань белья, но бариста даже не может дотянуться до него: Чан вцепился так крепко и держит без возможности хоть как-то повольничать. Ноющая боль в пояснице, как и раздражение в чувствительном месте между ног, волшебным образом пропали. Можно подумать и свалить все на лечебную слюну Чана, но, возвращаясь в реальность, Минхо понимает, что его обдурили и отвлекли внимание в свою пользу.

Чан забавляется, получает удовольствие, улавливает каждый рваный вздох и скулеж Минхо, замечает дрожь и ерзанье. Упивается этим и ждет заветные слова. Он их получает.

— Просто вставь уже пальцы и трахни меня, — мямлит бариста, заканчивая откровенным капризным нытьем, похожим на плач.

Члену Бана тоже от этого не легче. Он такой же напряженный и ищущий внимания, брошенный где-то под боксерами и ждущий рук Минхо на себе. Но не сейчас. Рано.

— Котенок, мы же договорились, что сегодня я буду тебя есть, — решительно напоминает Чан.

Одну ладонь заводит вперед, чтобы нежно коснуться передней части бедра почти у тазобедренной косточки, поглаживает, медленно подкрадываясь к истекающему члену, обхватывает пальцами покрасневшую головку, надрачивая в такт своим умелым лизаниям и засосам. Не обделяет ягодицы, старается расставить метки и укусы на чистых участках кожи, где еще не коснулись его зубы вчера. Гордится своими узорами, извиняется поцелуями, если укусил чуть сильнее.

— Заткнись, господи… — фыркает слабо, уже уставший Хо. Тело давно не слушается и держится только на хватке Чана.

На это невозможно смотреть без умиления. Чан вздыхает мягко, чмокает обе покрасневшие ягодицы Минхо и приподнимается, облизывая губы, не стесняясь мокрого лица. Зачесывает непослушную челку назад и оценивает со стороны свою работу. Улыбается, зубасто и остро. Гладит поясницу Минхо обеими руками, снова припадает ртом к ямкам Венеры, касается губами выпирающих позвонков и урчит в кожу:

— Поможешь мне? Давай поменяемся, а я лягу.

— Что ты теперь удумал? — еле выдавливает из себя бариста и немного поворачивается к нему.

Выглядит Чан греховно и совершенно беспорядочно. Он стягивает с себя футболку и дергает бровями, снова улыбаясь по-блядски.

— Сядь мне на лицо.

И тут Минхо понимает, что не дотерпит до дома, а кончит прямо в этой машине.

Он прав. Кончает на лице своего парня. И Чан слизывает это с удовольствием, ни разу не подавившись.