Наказание.

Иногда шутки оборачиваются для нас большими проблемами. Особенно если ты дразнишь своего старшего брата. Ещё хуже, если брат вам не родной, ведь его ничего не сдерживает.

Гедеон вернулся в академию слишком быстро, похоже, он и правда бросил все свои дела, чтобы удостовериться, что я здоров. Стук в дверь был спокойным и тихим, поэтому я решил, что пришел Кейн с комплектом поглаженной формы. Открыв дверь не глядя, я привычно отступил в глубь комнаты и только потом осознал свою ошибку.

Гедеон стоял в дверном проёме, точнее, он входил в него, волосы чуть промокли, взгляд привычно осуждающий и холодный, но, кажется, в нем читается беспокойство. Или я просто хочу в это верить.

Дверь закрывается, я слышу щелчок замка и нервно сглатываю. Это точно не может быть хорошим знаком. Я делаю шаг назад и осознаю, в каком виде нахожусь. Горячий душ после дождя был отличным лекарством от холода, вот только вышел из него я в одних шортах. Мне не дали раскрыть рта.

— И кого же ты ждал в таком виде?

Он недовольно щурится, подходит ближе, а я продолжаю отступать и блеять что-то про Кейна и форму. Он не слушает. Кровать оказывается слишком близко, и я падаю на нее. Чертово клише какого-то дешевого порнофильма. Губы Гедеона растягиваются в довольной ухмылке, он знал, что так будет. Знал и специально подходил ближе не спеша, натягивая ниточки моих нервов. Ровно так же, как это делал я часом ранее.

Сердце бьётся слишком быстро, я отчётливо слышу гул ударов в ушах.

Он подходит вплотную, обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Его взгляд прожигает, припечатывает к постели, не позволяя сдвинуться. Я сглатываю, чтобы хоть как-то вернуть самообладание, но все мои попытки летят к чертям. Гедеон рывком поднимает меня с постели, заваливает на стол и стаскивает шорты. Лакированная поверхность неприятно липнет к коже, не даёт сдвинуться и раздражает оголенную грудь. Я точно знаю, что он сделает. Знаю, что имелось в виду под наказанием, и невольно задерживаю дыхание.

Его ладонь со звонким шлепком опустилась на мою задницу. Жгучая боль тут же пронзила кожу. Сегодня не сдерживался. Это не первое наказание, которое я получаю от Гедеона, но сегодня он точно решил сделать все на совесть. Второй удар приходится по тому же месту. Приходится закусить ребро ладони, чтобы не издавать ни звука. Тут слишком тонкие стены, кто-то точно услышит нас. Стыдно признаваться даже себе, но это заводит. В уголках глаз скапливаются слезы. От третьего удара подкашиваются коленки, и единственное, что держит меня на ногах, — чертов стол, по которому голая кожа скользит с ужасно противным скрипом.

— Готье, ты специально это делаешь? Я ведь учил тебя, что нужно делать, когда тебя наказывают. Неужели готов провести так всю ночь? Завтра начинаются занятия, ты хочешь стоять всю лекцию?

Его голос был ласковым и насмешливым. Но от него внизу живота змеёй сворачивалось возбуждение. Четвертый удар был самым сильным. На ягодицах точно останутся следы его пальцев, а может, и синяки. Я знал, что он не шутит, пришлось выпустить ладонь из хватки зубов. Я не узнал свой голос, тихий, даже жалкий. Но Гедеону это точно понравится.

— Четыре...

Надежда на то, что мне простят молчание, улетучилась с пятым ударом.

— О нет, Готи. Начинай с одного. Сейчас.

Я не видел, но точно знал, Гедеон улыбается. Своей чертовски сексуальной улыбочкой, обнажая белые зубы, сверкая потемневшими от возбуждения глазами.

Я сдался.

— Один.

Голос немного выровнялся, сердцебиение не утихало, но я перестал обращать на него внимание.

— Умница. Так и быть, сегодня ограничимся ещё пятью. Если не будешь отлынивать.

Следующий удар оказался чертовски болезненным, Гедеон занёс руку под каким-то странным углом, рука вскользь коснулась кожи, сначала я даже не почувствовал боли, но потом... Резкая, жгучая, интуитивно я подался вперёд и проехался сосками по столу. Вместо того, чтобы считать, я взвыл. Гедеон склонился над моим ухом.

— Готье, неужели ты хочешь начать сначала? Я...

— Два!

Я не дал ему договорить, выкрикнул цифру как дурак, уверен, меня было слышно даже в коридоре. Слёзы уже стекали по моим щекам, я никогда не признаю, что мне это нравится, но мое возбужденное тело и так говорит все само. Гедеон усмехнулся. Ещё два удара он нанес подряд, и я чуть не оговорился.

— Что... Три. Четыре...

Шумно выдохнув, я зажмурился. Из-за слез перед глазами все плыло, сфокусироваться на чем-то было просто невозможно.

Вместо удара Гедеон мягко огладил наверняка покрасневшую кожу. Боль смешалась с наслаждением. Его ладонь, такая большая и горячая, с лёгкостью за пару движений обводила всю мою задницу. И он резко сжал ягодицу. Я уже бесстыдно хныкал, тихо молил о прощении и клялся, что больше не буду его донимать. Я нагло врал. Ведь мы оба знаем, что я намеренно дразнил его, ждал, когда он придет. Просто даже себе не признавался в этом.

Пятый удар снова пришелся посередине, я невольно дёрнул бедрами, сил уже не было, и я развел ноги шире, коленом упёрся в ножку стола и буквально проскулил.

— Пя..ть.

Последнего удара не последовало, вместо этого меня завалили на постель.

— Умница. Так и быть, на сегодня с тебя достаточно.

Он достал из кармана мазь, обильно вылил ее на мои горящие ягодицы и принялся размазывать, намеренно надавливая сильнее, чем того требовала ситуация. Я бесстыдно елозил бедрами по простыням и бездумно стонал. Завтра вся академия точно будет шушукаться о том, что я извращенец, но это уже не имеет значения. Когда мне показалось, что Гедеон закончил, я попытался приподняться, но он резко сжал обе мои ягодицы в руках. Резкая, тянущая боль пронзила все мое тело. И, к своему стыду, я кончил от этих ощущений.

— Ай-яй-яй. Ну что за маленький извращенец. Я же просто тебя подлечил. Не хочешь поблагодарить меня за это?

Пряжка его ремня щелкнула, и я послушно повернулся к нему. Мои умения в ублажении разгоряченного Гедеона всегда хромали, но ему это не мешало постоянно хвалить меня. Вот и сейчас я обхватил его стояк двумя руками и провел языком по головке, неспеша очерчивая ее по кругу. А после заглотил глубже, хотя этого не хватило даже на половину длины. Пальцы Гедеона вплелись в мои волосы, он направлял, но не давил слишком сильно, а я послушно следовал его указаниям, с каждым разом пропуская его член глубже. Челюсть начинала вставать, поэтому в ход пошли руки, я двигался плавно, боялся, что если начну спешить, задену его зубами. Кажется, ему нравилось. Дыхание участилось, пальцы сжались сильнее, и он неожиданно надавил на мою голову так сильно, что я вобрал его почти до основания. Глаза снова заслезились, глотка сжалась. Казалось, что я вот-вот задохнусь, но он отпустил меня, потянул вверх за волосы и перепачкал лицо своим семенем. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и отдышаться. Гедеон успел одеться, принести мне воды и даже вытереть щеки и нос. Чувствовать солоноватый привкус на губах было неприятно, поэтому я принял воду, жадно опустошая стакан, и завалился на постель.

— Садюга...

Мой голос звучал беззлобно и устало.

— Ты хочешь повторить?

Он рассмеялся, отходя от постели, чтобы налить ещё воды, а я запустил в него подушку.

— Вернись обратно, сегодня ты спишь со мной.

Он рассмеялся, повернулся ко мне и отвесил шутливый поклон.

— Как прикажете, ваше величество.