Наказание

Вечер в Отеле Хазбин был непривычно тихим. Тишина, такая чужая этому месту, давила на уши после привычного хаоса. Джекс, с полупустой бутылкой чего-то сладкого и пьянящего в руке, ощущал эту тишину особенно остро. В голове крутилась одна мысль, навязчивая и беспокойная .. БонБон. От неё - ни слуху, ни духу. В общих чатах - молчок. В личке - сухие односложные ответы, будто сквозь зубы. И это его, Джекса, пугало непривычным страхом.

— Эх, скучно как-то.. - пробормотал он себе под нос, сделав ещё глоток. Идея появилась мгновенно и ярко. А не скрасить ли одиночество в компании? Да ещё и проверить, как там конфетка. Решение было принято. Он, немного покачиваясь, направился к лестнице. Спуск на второго этажа превратился в маленькое испытание. Он едва не полетел вниз головой, чудом ухватившись за перила, уже не первый раз проклиная лестницы Отеля.

Наконец, он замер перед её дверью. Всё так же тихо .. слишком тихо. И он, размахнувшись, начал барабанить в дверцу кулаком, весело и настойчиво.

— Хееей, конфетка-а-а ! - голос звенел бодростью, а язык уже немного заплетался. - Чё как ты ? Живая там ? Всё ещё в номере откисаешь, а ? Когда вылезать собираешься ? Давай может отвлечемся вместе, у меня тут.. э-э-э... вкусняшка !

Сначала - ничего, совершенно ничего. Тишина в ответ была давящей. Джекс нахмурился, уже собираясь постучать снова, как вдруг.. Дверь резко, со свистом сорвалась с защелки и распахнулась, едва не задев его. На пороге стояла она - БонБон. Лицо её было каким-то.. не таким, даже не смотря на её последние изменения..

Сейчас она выглядела ещё хуже. Глаза, обычно такие яркие, были тусклыми, с темными кругами под ними, будто её неделю не выпускали из какого-то подвала. В них бушевала буря гнева и усталости. Она смотрела на него не как на друга, а как на последнюю каплю. Джекс замер, его пьяная улыбка застыла на лице. Он хотел пошутить, сказать что-то вроде "Ой, а ты сегодня ещё хреновоее чем вчера выглядишь", но не успел.

— ДА КОГДА ТЫ УЖЕ ОТСТАНЕШЬ ?! - первое, что сказала .. точнее, что вырвалось из её уст. Резко и остро. - МНЕ НАДОЕЛО! СЛЫШИШЬ? НАДОЕЛО ВСЁ! Эти дурацкие вечеринки, этот вечный грохот, ваши пустые улыбки ! Мне мерзко ! Мерзко от вас всех! Вы все тут такие .. такие яркие и двоольные! Вы все из Отеля, и ты в первую очередь, Джекс, ДОСТАЛИ МЕНЯ ДО ЧЕРТИКОВ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ !

Она выпалила это на одном дыхании, не давая ему вставить ни слова. Каждое слово било по нему, как молотком, пробивая опьянение. Его улыбка сползла с лица, сменившись полной растерянностью. Он попытался что-то сказать, открыл рот ..

— Иди нахуй. Просто .. иди. - именно этими словами БонБон закончила.

И дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его лицом. Джекс остался стоять в тишине коридора, один, с бутылкой в оцепеневшей руке. Сначала до него не дошло. Потом тишину разорвал его собственный, сдавленный голос.

— Бон .. но .. я же просто ... - Он потянулся к двери, постучал слабо, уже не барабаня, а умоляюще. - БонБон, прости, я не хотел ... Открой, давай поговорим..

Из-за двери - мёртвая тишина. Он привалился лбом к холодному дереву, а по его щекам потекли одинокие слезинки. Но через минуту, может две, в его пьяную, раненую голову пробилась трезвая мысль. "Ты её только ещё больше напугал. Ты всё сделал ещё хуже." Пробормотав сквозь слезы что-то нечленораздельное - то ли извинение, то ли прощание, - он оттолкнулся от двери и поплёлся прочь, потирая кулаком глаза. Его веселье было разбито вдребезги.

А за дверью БонБон скользнула на пол, прислонившись спиной к двери и обхватив голову руками. Гнев, выплеснувшийся наружу, мгновенно испарился, оставив после себя тошнотворную пустоту и ужас. "Что я наделала ? Ему же было просто весело .. Он беспокоился ... А я ...". Волна отвращения к самой себе накрыла её с новой силой, но теперь она была конкретным и живым воспоминанием о его растерянном, испуганном лице. Она слышала его слова, сквозь закрытую дверь .. но ничего ответить не могла.

На следующий день к БонБон вернулась "норма". От былых агрессии и раздражения, что сопровождали её всю предыдущую неделю, не осталось и следа. БонБон снова стала .. собой. Она с трудом поднялась с кровати, умылась, прибралась в комнате, даже попыталась что-то съесть. Мозг, отошедший от истерики, работал чётко и вынес суровый приговор: "Ты причинила боль единственному, кто по-настоящему дорожил тобой. Ты недостойна его дружбы. Ты должна быть наказана."

И она выбрала для себя самое страшное наказание из возможных - то, чего боялась больше всего. Полное одиночество. Она опять сидела в своем номере, а телефон на тумбочке замигал. Пришло сообщение от Джекса.

Сначала неловкое: "Эй .. ты как ?". Потом обеспокоенное: "Бон, давай поговорим. Всё нормально". Позже: "Я тогда перегнул. Извини. Ответь хоть словом".

На экране всплывало его имя, раздавались звонки .. сначала частые, потом всё реже, полные недоумения и нарастающей тревоги. Она читала каждое сообщение, а рука сама тянулась ответить, написать "Прости меня, я была ужасной", но она останавливала себя. "Нет. Ты сделаешь только хуже. Это по заслугам."

БонБон откладывала телефон экраном вниз, садилась на кровать, обнимала колени и смотрела в стену. Она наказывала себя, лишая себя единственного, чего по-настоящему хотела после вспышки ярости - чтобы кто-то её утешил.

Прошло ещё пару часов. БонБон сидела на кровати, смотря в окно, а в её голове была каша из мыслей. "Ты ужасна. Ты всё испортила. Он теперь тебя ненавидит". Она ловила себя на том, что замирала и вздрагивала, услышав чьи-то шаги в коридоре. Но шаги всегда проходили мимо. Её телефон лежал на тумбочке экраном вниз, и звонил всё реже. Последнее сообщение пришло около получаса назад, короткое и без привычных смайликов: "Ладно. Понял". Эти два слова жгли хуже любого прямого обвинения или обиды. Что он понял ? Что ей плевать ? Что она настоящая стерва ? Что ей страшно ?

Её собственная грубость звучала в ушах на повторе, каждый раз становясь только громче и гаже. И вот .. спустя пару секунд это тихое самобичевание разрушил стук в дверь. Под дверью раздался легкий, едва слышный шорох. БонБон, которая уже почти дремала, вздрогнула и насторожилась. Сердце заколотилось где-то в горле. Она ждала ещё минут десять, замершая, как мышь, прежде чем решиться. Грешница подкралась к двери и медленно, бесшумно приоткрыла её, ровно настолько, чтобы выглянуть одним глазом.

На полу, прямо у порога, стояла тарелка с, похоже, подгоревшим омлетом. Рядом с ней - листок бумаги, сложенный вчетверо. Никого в коридоре не было. Сердце ёкнуло то ли от страха, то ли от предвкушения. Она быстро схватила и то, и другое и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной, как будто только что совершила кражу. Дрожащими руками она развернула записку. Почерк был знакомым ..

" Конфетка.

Просто послушай (ну, или прочитай). Я тут подумал. Видимо, я реально достал. Извини за это. Но.

То, что ты сказала ... Это страшно. Не про меня (со мной-то всё ясно). А про то, что тебе мерзко и, наверное, некомфортно. Это реально .. печально.

Поэтому вот, решил приготовить поесть тебе что-то, чтобы ты немного расслабилась. Ты не хочешь говорить - не надо. Ты не хочешь видеть меня - окей. Но не мучай саму себя.

Не ешь, если не хочешь. Можешь спокойно выкинуть, если так захочется. Просто знай, что я волнуюсь.

Твой (надеюсь ещё) друг, Джекс ".

Она читала и перечитывала строчки, пока буквы не поплыли перед глазами от навернувшихся слёз. В этих словах было .. понимание. И искренняя забота, которой БонБон так не хватало.