Найденный

Середина осени. Учебный год начался у деток по всей стране ещё полтора месяца назад, но максимально устать и выгореть от учёбы успели абсолютно все. Да, дело скучное, постоянно надоедает. Все эти домашние задания, полдня сидения в кабинетах и вечные крики измученных учителей сильно действуют на нервы. Вместе с этим, начинается плохая погода. Лысые деревья придают чувство одиночества и изоляции от всего мира, отнимая все краски.

***

Максим был одним из учеников старшей школы их района.

Парня очень сложно было назвать прилежным. С учителями общался нормально, но с остальными детьми из параллели или своих классов ежедневно устраивал драки.

У парня никогда не было девушки. К кому бы он не подкатил, каждая посылала его куда подальше с его пошлыми комплиментами и вечным заигрыванием. Все знали, что любить нормально он не сумеет, вот и обходили его стороной. Местами Шабанову было очень печально осознавать, что, возможно, до конца учёбы у него не будет никакой школьной романтики и поцелуев в санузлах. Когда он осознавал эту мысль окончательно или же размышлял на эту тему с друзьями, становилось до того одиноко в этом мире, что на глаза наворачивалиаь слезы, а в голову приходили страшные мысли. Друзья смеялись: «Че ты паришься на тему баб? Лишь от твоего вида пол школы мокнет, трахни любую», а Макс не хотел. Он мечтал о настоящнй любви, романтике и взаимопонимании, а не грязного, бездушного перепихона.

Все изменилось после того, как в школу пришёл новенький. Классная руководительница представила его Николаем перед одноклассниками. В глаза Максиму первым бросился неформальный вид ученика: сожженые утюжком крашеные волосы с розовой челкой, чёрный карандаш для глаз, длинный лонгслив в черно-серую горизонтальную полосочку и свободные порванные джинсы. Это чудо оказалось вторым нефором на районе, поэтому логично, что такой внешний вид Максим максимально осудил. Коля прошёл вперёд. Высокая подошва его конверсов со звонким цоканьем билась об пол.

– Привет.. – Тихий голос ученика словно разорвал напряжение между ними. Такой нежный. Шабанову почему-то хотелось с ним познакомится, даже если его авторитет на районе слегка упадет из-за общения с подобными "не такими" людьми. Возможно, это странно, но что поделать.

***

Прошло время, началась зима. Шабанов сильно сдружился с этим очаровательным парнем. Он всегда был рассудителен, с учебой у юноши было все хорошо, поэтому тот изредка Максима подтягивал по некоторым предметам. Со временем, русоволосый стал гулять с Ромадовым после школы, ходить друг к другу в гости. Конечно, у Коли появились другие друзья помимо Макса, поэтому он проводил время и с ними.

Шабанов был не против, но где-то в подсознание понимал, что стал ревновать его к другим. Со временем их совместного времяпровождения, у него начали появляться различные чувства к этому милому эмо-мальчику. В основном, он стал чувствовать привязанность и симпатию. Кажется, влюбился.

Зимний вечер. Николай стоял за одним из множества панельных домов возле железных труб. Обычно, там сутками сидят школьники, общаясь и поедая дешевые сухарики из ларька, но сейчас атмосфера изменилась. В белом снегу, поблескивающим от света из окон, лежал труп лучшего друга Коли. Впрочем, юноша был не особо напуган или удивлен этой находке. Руслан частенько увлекался запрещёнными веществами, мешая их с паленым алкоголем и сигаретами.

Ледяной ветер продувал лёгкую куртку и морозил щеки. Глаза слезились. Было очень обидно, что его друг закончил свою жизнь в столь юном возрасте.

Жирные, грязные, серые крысы с громким писком бегали вокруг тела Тушенцова, прогрызая плоть двумя острыми, жёлтыми зубами. Твари так хорошо устроились.

Ромадов помнил, как сильно при жизни Руслан боялся мышей, а в особенности крыс. Страх настал его после смерти. Очень жаль.

До ушей эмо доносится хруст снега позади. Кто-то явно направлялся в его сторону. Шаги были настолько неспешными, безмятежными, что убаюкивали. Все-таки, Николай завидовал своему ушедшему товарищу. Он где-то там, в лучшем мире или в другой вселенной, где всегда светит солнце и веет приятными ароматами свежего хлеба из пекарни, а блондину приходится проживать свою молодость в этом гнилом, тёмном и беспощадном мире. Каждая улица в их скромном городе освещается либо парочкой редких, слабых фонарей, либо вообще не освещается. Зимой это выглядело настолько угнетающе, что хотелось лечь рядом с трупом и быть съеденым заживо противными, больными грызунами.

Холодная рука ложится на талию Коли. Парень резко оборачивается и смотрит в чужие глаза, по началу не различая лица. Это же Максим. Странно, почему он положил свою руку именно на талию. Друзьям же так не принято? Разве не Максим окликал всю осень темноволосого пидорасом?

– Чего тут стоишь? – Спрашивает старший, нарушая словно давящую тишину.

Николай, не произнося ни единого слова, взглядом указывает на мертвое тело. Шабанов смотрит на всю эту картину и хмурит брови, а после, сочувствующе выдыхает.

– Мне очень жаль, правда. Давай, может, пойдем ко мне? Я налью тебе горячего чая. А то, ты уже сам на трупа похож. Холодный такой... ужас.

Коля ничего не ответил. Просто кивнул, позволяя Максиму увести себя прочь из этого двора, от больных грызунов и холода в уютную коммуналку. Максим не убрал руку с его талии, а наоборот, притянул чуть ближе.

Дорога до дома Шабанова заняла минут десять. Оба молчали, слушая скрип и хруст снега под подошвами тонких конверсов и кроссовок. Коля шёл, уставившись в одну точку перед собой и не заметил, как они уже поднялись на четвёртый этаж, как дверь перед ними открылась.

— Проходи. Мать на смене, никого нет, – Русоволосый скинул куртку. Помог Коле стянуть его лёгкую, совсем не по погоде, ветровку.

— Я быстро.

Коля остался стоять в прихожей, обхватив себя руками за плечи. В квартире было тепло, почти душно после уличного холода, но его всё ещё бил озноб. Максим вернулся с кружкой горячего чая, сунул её в ледяные пальцы с выкрашенными чёрным лаком ногтями, а потом, не говоря ни слова, увёл его в комнату. Усадил на диван, и накинул на плечи плед.

— Пей.

Николай сделал глоток. Обжёгся, но не поморщился. Только глаза на секунду зажмурил. Максим сел рядом. Близко.

Шабанов смотрел на юношу. На розовую чёлку, прилипшую ко лбу, на размазанный чёрный карандаш под глазами, на искусанные в кровь губы и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Не жалость. Нет.

— Я не знал, что ты с ним дружил, – тихо сказал русый, кивая куда-то в сторону улицы.

— Ну с этим, Русланом.

— Мы не особо общались в последнее время, – голос Коли был хриплым, от долгого молчания. Кашлянул и продолжил, — Он… он сам себя убивал. Медленно. Я просто… не ожидал, что так скоро.

— Ты не виноват, ты же понимаешь?

— Понимаю. Просто… – Николай замолчал, сжал кружку сильнее.

— Просто страшно. Что всё вот так... бессмысленно.

Максим молчал, смотрел на него. А потом поднял руку и убрал с лица Ромадова мокрые от снега и слёз волосы. Коля вздрогнул. Замер. И медленно, очень медленно поднял на него глаза.

— Макс…

— Что? – Почти непонимающе спросил Шабанов, не сбивая зрительного контакта.

— Ты зачем все это делаешь?

Шабанов не ответил. Кажется, догадывался, но выбрал промолчать.

Он встал, одним движением стянул через голову футболку и бросил её на кресло. Ромадов нахмурил брови от столь неожиданного действия.

В комнате действительно было жарко. Батареи шпарили на полную. А может, дело было совсем не в них. Коля уставился на его голые, ровные плечи. И на мгновение, всего на одно мгновение, образ Руслана и крыс, и всего прочего померк. Стал далёким. Ненастоящим.

— Ты че уставился? – усмехнулся Максим.

— Жарко же.

— Ага… – Коля сглотнул.

— Жарко.

Он отставил кружку на стол. Шелковый плед сполз с плеч. Эмо-мальчик и сам не заметил, как перестал дрожать, как перестал думать о том, что было там, во дворе. В голове остался только Максим. Его близость, его руки, одна из которых, так непринужденно снова легла на талию Коли.

— Слушай… – начал Шабанов, но договорить ему не дали.

Николай подался вперёд. Робко, неуверенно. Но Максим не отстранился, а наоборот притянул его к себе, обнял, прижал к голой груди. Коля уткнулся носом в его плечо, закрыл глаза.

— Ты… – прошептал Коля,

— Ты вообще нормальный? Я тут чуть не сдох от холода и ужаса, а ты…

— А я что? – удивлённо спросил Максим, и погладил его по спине.

— Я тебя согреваю

— Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду?

Коля поднял голову. Их лица оказались очень близко.

— Я не знаю, – сказал Коля.

— Просто… не оставляй меня.

— Я и не собирался.

Максим провёл большим пальцем по его щеке, стирая остатки туши. Коля прикрыл глаза. Сейчас было так легко. Труп во дворе, крысы, Руслан, зима, школа, драки, «пидорас» всё это казалось такими пустяками.

— Макс, – позвал он тихо.

— М? – Тихо промычал русый в ответ.

— Спасибо.

Максим вновь ничего не ответил. Только крепче прижал его к себе и подумал, что, может быть, это и есть та самая настоящая любовь, о которой он столько мечтал. Не поцелуи и не пошлые комплименты. А вот это тёплое, живое, настоящее.

Оказывается, не в нём было дело. Не в его поведении, не в его внешности или поступках, а в тех девушках. Они, кажется, просто совершенно не поняли эту живую, действительно искреннюю и интересную личность. И хорошо. Главное, что парни нашли друг-друга средь всех пустых и странных людей.