Наглость – второе счастье

Занка лежит на кровати и бездумно пялится в потолок, иногда моргая, чтобы убрать жгучее чувство высыхающих глаз. Очередная холодная ночь, такие постоянно переживались с трудом, ведь, к сожалению, Ниджику выпала участь часто мерзнуть – это было крайне неприятно с учетом того, что сквозь окна иногда продувал холодный ветер. Одеяло не помогало полностью избавиться от таких неприятных ощущений, пришлось обзавести парой комплектов более теплых вещей для сна. Подвергать своё здоровье риску простудиться не было никакого желания: здесь и без того легко подхватить какую-нибудь болячку.

Сейчас он был укрыт чуть ли не по шею, боясь лишний раз двинуться, чтобы не ощутить на своей коже ту отвратительно низкую температуру вновь. Уборщик тихо вздохнул. Не было ощущения сонливости из-за той прохлады, от которой он сбежал под одеяло минут двадцать назад. И это было очень неприятно, ведь утром нужно встать рано в угоду намеченной цели, тренировка отнимает немало времени.

За окном послышались копошения. А затем стук. Такой нетерпеливый, он давил на уши и уставший мозг, который в звуках ударов о стекло различил ещё и бряцанье колец. Пересилив нежелание покидать хоть какое-то тепло, Ниджику поднялся и сделал пару шагов к окну. Открыл не сразу, сначала пару секунд с кислым выражением смотрел на вторженца в его покой. А на него в ответ глядела довольная рожа расхитителя. Он бы даже помахал рукой, да вот за окно держался, чтобы легче было подтянуться и залезть.

Руки всё же распахивают дверцы. Кожа уборщика покрывается мурашками, даже еле заметно вздрагивает телом, теряя всё больше того приятного тепла, накопленного за время лежания в кровати.

– Прив-е-е-ет, Злыдень! – С придыханием восклицает Джаббер, забираясь в комнату через окно.

Едва не падает, задев ногой оконную раму, но умудряется выстоять. Ниджику даже не шелохнулся, чтобы оказать помощь своему...парню. К огромному сожалению, по несчастным стечениям обстоятельств этот умалишенный «наркоман» из статуса врага перебрался в нечто более значимое. Как? Ха...ха-ха...

– Цыц. – Шипит на него в ответ как недовольный кот.

Затем он раздраженно вздыхает и делает шаг в сторону, позволяя Вонгеру пройти и не топтаться у окна. Всё же стало холоднее в комнате. Правда через секунды Ниджику нетерпеливо подходит к окну и отпихивает гостя локтем от него, чтобы закрыть эту дырку в стене, из которой нещадно дует.

– Какой ты негостеприимный. – Джаббер хихикает, теперь уже ведет себя тише.

– Был бы гостеприимнее, если бы кое-кто предупреждал о своих планах навестить меня. – Проворачивая ручку в окне, бурчит уборщик.

Затем он отходит от окна, садится на кровать и смотрит на расхитителя. Тот ни разу не предупредил о планирующемся визите. Никогда не предупреждал, просто брал и приходил. Складывалось ощущение, что в его мире всё работает куда проще.

– Зан-Зан, не кипятись. Захотел навестить своего любимого парня, ну разве это преступление? – Джаббер подходит к «своему любимому парню» и кладет руки на его щеки, начиная бесстыдно сжимать и растягивать их.

В своих действиях он не церемонился, не пытался как-то смягчить свои жесты безмерной любви, от чего было больновато и неприятно. Занка с трудом отдирает чужие пальцы от своего лица и сводит брови к переносице. Его всегда бесило это, чувствовал себя так, будто он ребенок, которого тискают.

Вонгер широко улыбается, убирает руки и садится сбоку. Затем откидывает спину и упирается прямыми руками в еще теплую постель, чувствуя под пальцами мягкое смятое одеяло. Ниджику, будучи выходцем из знатной семьи, был достаточно избирателен в выборе ткани, даже если это выходило в копеечку. И пусть расхититель не был осведомлен о происхождении того, привычки богатеев считывались элементарно. Но, на удивление, комментариев по этому поводу не наблюдалось. То ли данные копил, то ли хитро выжидал наиболее подходящий для «удара» момент.

– А если бы я уже спал? – Собрав всё своё терпение в кулак, он старается держаться спокойно.

На это ответом стало неопределенное пожимание плеч. Что было бы? Ну, разбудил бы стуком вероятнее всего, а в крайнем случае просто ушел. Так ли много вариантов? Всё вполне предсказуемо, хотя спящему предугадать настрой Джаббера не выйдет. Ниджику и в бодром-то настроении не всегда мог предвидеть, что грядет.

– Ты невыносим. – Добавляет Занка и смотрит на свою подушку.

Благодаря парню сон откладывается еще на часа два точно.

Чужой взгляд замечается и темно-красные глаза с откидыванием головы в нужную сторону, чтобы открыть вид, уставляются туда же.

– Ты че, реально спал? – Задумчиво спрашивает Вонгер.

Он привык к тому, что у Ниджику непонятный режим сна, но чтобы в такую рань ложиться? Хотя вероятно это у него просто такой сбитый, а у Ниджику еще более-менее впорядке всё.

– Пытался. Из-за холода всё равно не вышло, так что ты меня не будил, не обольщайся.

Джаббер хмыкает, скидывает обувь парой ловких движений и забирается с ногами на кровать в уличной одежде... Занка недовольно цокает, но молча наблюдает за действиями. Этот просто полз к подушке со стороны стены, оказываясь где-то за спиной Ниджику. Ему подумалось, что сейчас ногами спихнут с кровати и будут ржать в припадке. От того слегка напрягся, немного изменив позу, чтобы в случае чего отбиться от наглой попытки захватить его кровать.

Однако... Вонгер просто повернулся боком и спиной упал на часть кровати, что была маловата для двоих, от чего рукой прошелся по плечу сидящего.

– И что это? – Обреченным тоном задает вопрос Занка.

Ладно, это хуже попытки выпнуть его с его же пространства. Он собрался здесь НОЧЕВАТЬ? Наглеж чистой воды. Нет, такое позволить нельзя. Рука ложится на плечо, хватая ткань формы, трясет слегка, призывая встать.

– А ну вставай! – Агрессивным шепотом взывает Ниджику.

Джаббер лишь отмахнулся с улыбкой и прикрыл глаза, намеренно ерзая так, словно устраивается поудобнее, хотя на деле он лишь демонстрировал свое намерение остаться здесь. Но и уборщик не оставляет свои попытки прогнать наглеца, теперь уже пихает ладонью в плечо, не давая расслабиться. И смотрит так, словно тот совершил преступление, а не просто бессовестно занял около 2/3 пространства.

– Лучше ты ложись. – И вытягивает руку, ловя Занку за локоть.

Резко тянет на себя, вынуждая скорчиться в неудобной позе, где ноги наклонены набок и свисают с кровати, а верхняя часть устроилась на чужом теле. Руки упирались в плечи расхитителя, усилив хватку от неожиданности.

– Ты не останешься тут. – Твердо решил и, используя как опору плечи Джаббера, приподнялся.

Однако смугловатые мозолистые руки лишь вновь притянули к себе тело, уже ухватившись за талию. Никаких лишних церемоний, исключительно эффективность и ноль уважения к личному пространству.

– Да ладно, разок всего! А утром пулей вылечу в окно. – С довольным хохотом обещает, зная, что расторопным по утру точно не будет.

Это знали они оба. Конечно он спешить никуда не станет, будет ныть, упираться, упрямиться, мешать и лезть под руку спешащему уборщику. С ним легко никогда не было.

– Я похож на идиота? Нет, ты тут не останешься. Если тебя кто-то увидит!?

– Ну не шипи ты, Злыдень. Всего один раз. Обещаю тебя греть как самая дорогая в мире печка! – Одна из рук лезет выше, подбирается к спине, давит, чтобы заставить опуститься. Сквозь ткань одежды ощущаются чужие кольца, Манкира. Однако сейчас было не до мыслей, что его могут легко застать врасплох активацией джинки.

– Ты себя переоцениваешь. – Шумно выдыхает Ниджику, но всё же выпрямляет ноги, закидывая их на кровать, словно сдаётся.

– Почему же, ты видел сколько органы стоят? Хотя-я...конечно не видел. – Сам себе на вопрос отвечает.

Уборщик закатывает глаза и решает не уточнять, лишь приподнимается, отпихивает лежащего так, чтобы тот уперся плечом в стену, а затем ложится рядом. Да, кровать для двоих и правда маловата, пришлось прижаться к чужому боку. Ощущалось это достаточно скованно, тесно, не понравилось Занке. Пришлось немного повозиться, чтобы накинуть на себя часть одеяла, смятого под телом. Джаббер со своей сам разберется.

– Если я из-за тебя упаду, без синяков не отделаешься.

– Обещаешь?

Желание вмазать парню возросло до невозможного, однако пришлось держать себя в руках, ведь рукоприкладство того лишь обрадует, чего допустить не хотелось. И так ему уже много дали, позволив остаться тут.

– Из-за тебя придется постельное утром менять. Ведь кое-кто одежду для сна не принес конечно же. – Недовольно бурчит, поворачиваясь спиной к Вонгеру, чтобы было чуть больше пространства между ними.

Темные глаза сверлят эту спину, словно ждут реакцию на назойливое ощущение чужого взгляда. Однако никакой реакции, Ниджику уперто молчит по этому поводу. Расхититель отводит взгляд в потолок и тоже закрывает глаза.

Они не желают друг другу доброй ночи. Каждый молча погружается в свои сны, лежа рядом, чувствуя тепло. Хотя..чувствовал ли Вонгер его? Он не забрался под одеяло, лишь привстал, чтобы отодвинуть его от себя, щедро давая волю Ниджику забрать его целиком. Но ожидалось ли что-то другое от мазохиста? Уж вряд ли. Прохлада лезла по коже, старалась пробраться под ткань одежды, заставить содрогаться. Но Вонгеру приходилось ночевать и в местах холоднее, а эта комната была вполне себе уютной. Да и любимый человек под боком вносил свою лепту, пусть так бездушно отвернулся, даже не поцеловав перед сном.

Час, другой, летело время, и вот стало светать за окном. Первым глаза открыл расхититель. Он сам думал, что проспит до обеда или же встанет с Занкой, который выгонит его пинками. Удивился самому себе, точнее своему организму, который решил, что этих часов хватит. Согнув колени и подняв спину, Вонгер окинул взглядом комнату. Он здесь не в первый раз, однако наблюдать место Занки в такое раннее время удалось только сейчас. Аккуратно прополз вперед ногами, не спуская глаз с окружения. Словно фотокамера пыталась запечатлеть каждую пылинку. В этом особого смысла не было, просто по какой-то причине казалось нужным. Босые ноги опускаются на холодный пол, окончательно рассеивая сонную пелену перед глазами, отрезвляя. Спалось как никогда хорошо. Конечно, Занка матрас явно не со случайной помойки подобрал. Контраст с привычным местом обитания Джаббера становился всё сильнее. Но зависти не было никакой. Без привязанности к такой роскоши было проще, учитывая, какая жизнь у него.

Вонгер задумчиво открывает дверцу шкафа. Неожиданно та скрипнула, нарушив тишину в комнате. Этот звук был достаточно резким и громким, из-за чего послышалось шуршание на кровати. Расхититель не обернулся, лишь принялся разглядывать чужую одежду без стыда и совести, словно затевая что-то.

Через несколько минут раздался еще один скрип. На этот раз дверь закрыли.

– Тебе на месте не сидится, идиот?.. – Послышался недовольный сонливый голос. – Ты, кстати, обманул меня. Ни черта не грел!

– Не проснулся, а уже ругаешься. – В ответ тихий смех.

Занка с трудом открывает глаза. Затем потирает их, словно это поможет быстрее проснуться. Опираясь на еще мягкие руки, парень смотрит на своего гостя. Что-то было не так. До сонного мозга осознание новизны в картине доходит лишь через минуты две непрерывных разглядываний.

– СНИМАЙ.

А Вонгер чуть пополам не сгибается от смеха, ведь это было бесценное зрелище. Из просто недовольного Занка перерос в нечто более одновременно возмущенное, недовольное и шокированное. Даже почти злое. И всё из-за одной синей рубашки!

Расхититель демонстративно поправляет на себе ткань, чтобы та легла правильнее. Да уж, даже по одежде видно, какие разные условия жизни были у обоих, на Джаббере она лежала посвободнее.

– Снял быстро! – Уборщик подскакивает с кровати и делает пару больших шагов.

Агрессивно хватает за воротник и трясёт, как будто от этого в другом проснется здравый смысл. Дреды хаотично качаются, задевая голую кожу рук. Это вызывает мурашки, но Занка не отступает.

– Не-е-е-е, это теперь мое. На память оставлю. Нравится? – Широко улыбается, да так, что даже в голосе это ощущалось.

Зубы стискиваются от чужой безмерной наглости. Вот надо же, пустил на свою голову!

– Я не разрешал тебе рыться в моих вещах. Снимай. – Брови хмурятся, последнее слово вылетает с особым напором.

Руки же отрываются от одежды. И делают это намеренно резко, чуть отталкивая от себя прочь. Нетерпеливо скрещивает их на своей груди, разглядывая нахальное лицо, в котором не видно даже задатка совести.

– Ну не ври, я же знаю, тебе нравится. Я в твоей одежде.

– Спасибо, я заметил. Уточнять не надо.

Ниджику закатывает глаза. Нравится? Еще чего, Джаббер слишком высокого мнения о себе. Такой чести не дождется, пусть и не думает. Но глаза цвета мутной воды всё же проходятся по телу, подмечая, что сидит несколько иначе. Вонгера было непривычно видеть в подобном, даже не из-за факта, что одежда чужая. Просто расхититель обычно носил другую, да и цвета иные выбирал. Потому сейчас образ, где синяя рубашка на черных пуговицах оказалась надета с нижней частью формы расхитителей, выглядел чуждо и странно. Теперь обычно скрытые под свободными рукавами руки были открыты, демонстрируя кожу и шрамы на ней.

– И всё же тебе нравится, да? – Заметив внимательный взгляд, задает вопрос.

– Заткнись. Ты выглядишь нелепо. – Ответ выходит едким, наполовину честным.

Но Вонгер не обижается на такие слова. Что уж там, ему нравилось. И Занка давал сполна. Потому, почувствовал волну энергии после утренних ругательств, на талии оказывается пара рук. Ниджику продолжить негодовать не успевает: его затыкают.

К уборщику прильнули, захватывая губы в сладкий капкан. Шероховатость и сухость ощущалась ярко, Вонгер никак не мог избавиться от привычки терзать самого себя при сильном предвкушении или радости. Обычно губы кусали от нервов, этот же от кайфа или его ожидания. Занка ведет кончиком языка по мелким ранам, но дальше не лезет. Держится на грани приличного, хотя между парнями ничего приличного нет совсем. А Джаббер пользуется секундой, когда от его губ отлипают, чтобы прикусить чужую нижнюю. Не до крови, а так, легонько, но чтобы оставить за собой ощущение.

– Ты зубы не чистил, да?

– Чем? Твоей щеткой?

– Фу.

Джаббер едва находит воздух, чтобы вновь рассмеяться почти что в чужие губы.

– Приду с ночевкой на следующей неделе. Принесу с собой сменку. И может зубную щетку. – Взгляд примагничен к чужим глазам, в которых едва ли не тонул.

– Даже не думай, не открою.

Рука вновь ложится на воротник, на этот раз с целью убрать расстояние между ними. Следующий поцелуй выходит более активным. Теперь Ниджику активно дерет чужие губы своими зубами, словно мстит за украденную рубашку. Пальцы свободной руки прячутся где-то в чужих дредах, ощупывая их и перебирая. Другая структура волос оказывала неописуемое воздействие на уборщика, словно позволяла открыться второму дыханию, чтобы целовать эти раздражающе притягательные губы с новой силой. Их словно пытались вдавить в зубы и откусить. Никакой жалости. А Джаббер посылал легкие вибрации возбужденным смешком от настойчивости и агрессии его парня. Руки сжимают чужую талию сильнее, ощупывая большими пальцами живот сквозь ткань футболки. Движения щекоткой отзывались внутри, заставляя переминаться с ноги на ногу.

Воздух из легких уходит, выбивается. Была бы возможность, они бы уже дышали друг другом, но... С недовольным выдохом остатка отстраняется первым хозяин комнаты. Его глаза слегка затуманены от распалённого поцелуя, также как и глаза Джаббера. Они смотрят друг на друга, лениво моргая.

– Можешь забрать рубашку.

Сдается. Вонгер победно улыбается. 2:0 не в пользу Ниджику.

– Теперь брысь отсюда, мне надо постельное менять и идти тренироваться. – Джаббера отпихивают, уборщик отворачивается к шкафу, чтобы переодеться.

Расхититель, на удивление, послушно хватает брошенный на пол верх своей формы и, недолго думая, уходит через окно.

– Ещё увидимся. Через пару дней. – То ли угрожает, то ли обнадёживает прежде чем скрыться снаружи.

Но Занка знает, что тот правда явится. Только вряд ли через пару дней: когда ситуация предсказуемая, становится неинтересно.

Во всяком случае Джаббер прощупал почву, смог добиться своего, а значит, что злоупотреблять этим он явно будет. Оба это знали. Наглость ведь – второе счастье.