"Нация ненавидит Фюрера"

"Нация ненавидит Фюрера"

Марк Нуждин, "Ищем Выход"

Беседа с политиком Максимом Резником о рейтингах Путина, войне и новой оппозиционной партии

Пока Кремль рисует рейтинги и готовит очередной «референдум народного единства», политик и лидер партии «Мирная Россия» Максим Резник уверен: Путин держится не на любви граждан, а на штыках Росгвардии. В большом интервью каналу “Ищем Выход» он объясняет, почему осенние выборы в Госдуму — это не выборы, а спектакль, как оппозиция собирается превратить день голосования в массовый антивоенный сигнал и чем закончится для Путина война, из которой у него нет победного выхода.

— Зеленский опубликовал данные о рейтингах Путина. Зачем он это делает? Хочет разозлить — но ведь переговоры, мир, всё это отходит на второй план?

— Это предупреждение. Любая информация, которая живёт в открытом мире — мире цифр, где можно самостоятельно замерить собственный рейтинг, — принципиально отличается от кокона, в котором обитает Путин. Он живёт в пузыре, куда подают нужные цифры. Он абсолютно уверен, что он самый любимый, настоящий фюрер, за которого народ якобы готов умирать. Поэтому он и не видит собственной неадекватности: никакой независимой социологии в России не существует — это главная проблема. Там сегодня возможны лишь два вопроса: «Вы любите Путина или очень любите Путина?»

Зеленский публикует эти цифры намеренно — чтобы сказать: смотрите, к чему привела ваша война. Я сам, честно говоря, не понимаю, как сегодня проводить опросы в России во время войны, не понимаю их смысла. Какие-то тенденции уловить можно, реальную картину — нет. Но я убеждён: если бы провести честный опрос и разрешить людям отвечать честно, рейтинг Путина оказался бы значительно ниже. Если бы в Петербурге прошли честные выборы — и Путин, и его партия потерпели бы сокрушительное поражение. Большинство людей уже выступает за прекращение бойни — не только из политических соображений, но и по сугубо личным причинам: война наконец-то пришла к ним домой.


— Но если власть держится на штыках, так ли важны цифры рейтинга?

— Главная цифра сегодня — не рейтинг, а численность личного состава Росгвардии. Нарисованные рейтинги приходится поддерживать целыми ротами, а то и батальонами — именно они стоят между разгневанным народом и царём, который боится оказаться с ним один на один. Власть, которая держится исключительно на штыках, — это власть, которая сидит на этих штыках сама. Путин этого очень боится, потому и держит столько силовиков в стране, не допуская никаких митингов.

Между тем совсем скоро — через несколько месяцев — у людей появится возможность показать своё отношение к Путину там, где он ничего не может запретить. 20 сентября — в последний день так называемой специальной выборной операции по «единству нации» — в назначенных самой властью местах, на избирательных участках, в полдень, мы должны выйти. Это разрешённое мероприятие. Путин просто ещё не знает, что оно станет маршем несогласных.


— Осенние выборы в Госдуму — это выборы?

— Это никакие не выборы. Это специальная выборная операция по «единству фюрера и нации»: продемонстрировать, что народ поддерживает войну, что нация готова терпеть сколько угодно. Если бы Путин захотел просто отменить выборы в Госдуму — думаю, при нынешнем её составе никто бы не расстроился. Ему нужна картинка, а не бездельники, которые давно отслужили режиму своё.

Сравните: в 2024 году мы увидели другую картинку — люди стояли в многометровых очередях, чтобы поставить подпись за кандидата Надеждина, который сказал всего одно: «Надо остановить бойню». Просто остановить — ничего не отдавать, ничего не делить, просто хотя бы прекратить. За одно это слово люди часами стояли в очередях, тогда как лавки для Путина стояли пустыми. Это стало символом российского сопротивления 2024 года — единственной акцией, которую помнят в Европе.


— Как вести себя людям, которые молчат? Идти на участки?

— «Хватит» — вот главное слово. «Хватит бойни», «хватит мясорубки», «хватит Путина», «хватит репрессий». Это слово ещё не под запретом, и именно оно объединяет всех, кто устал от происходящего. Но сказать его нужно не себе под нос — а продемонстрировать.

Екатерина Шульман ещё в 2024 году точно сформулировала: лжецифрам на табло, на которые мы не влияем, нужно противопоставить впечатление. Народная мудрость гласит: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Можно сто раз сказать, что миллионы россиян против Путина, — и никто не поверит. Но если тысячи людей придут в полдень к избирательным участкам 20 сентября — это увидит вся Россия, весь мир и сам вождь.


— Украина, война — ваша позиция?

— Для меня мир — это победа Украины, потому что она жертва. Жертва должна победить агрессора: это справедливо. Один напал на другого — тот, кто напал, должен получить по заслугам, иначе в следующий раз повторится то же самое. Путин — современный Гитлер, развязавший невиданную войну в Европе и повторяющий его преступления. Государство послабее немецкого рейха — и всё же уже принесло огромное горе, а война ещё не окончена.

У Путина нет выхода из этой ситуации. Он не может закончить войну победителем — конституционные цели не достигнуты, четыре области не захвачены. И не может объяснить, зачем погибло столько людей. Я убеждён: когда все цифры станут известны, речь пойдёт о миллионе с лишним. Путин закончит плохо — его сдадут свои, как это едва не произошло во время мятежа Пригожина. Элиты спасут собственные шкуры, свалив всё на «сумасшедшего деда».


— Конфликт с Яшиным — он о принципах или о личном?

— Он о принципах партийного строительства. Наш с Яшиным спор — это спор двух людей, которые 25 лет знакомы и чьё миропонимание совпадает полностью. Мы оба против Путина и его войны. Но мироприменение — то, как строить инструмент для перемен — у нас разошлось. Яшин хочет единоличного председателя с широкими полномочиями. Я настаиваю на коллегиальном руководстве — именно потому, что мы с ним когда-то вместе боролись против Явлинского, который выстроил в «Яблоке» личную вертикаль власти. Теперь Яшин сам пытается стать Явлинским — вот в чём трагедия.

На съезде 64 делегата проголосовали за единоличное председательство, 50 — за сопредседателей. Это не «партия Яшина»: почти половина несогласных. В политсовете из 29 человек тех, кто будет голосовать по указке, — максимум 11–12. Остальные — свободомыслящие люди. Съезд удался именно потому, что в нём конкурировали два подхода, звучала настоящая дискуссия. Это не «Единая Россия», это живая политическая сила.


— Ближайший исторический ориентир для вашей партии?

— 1973 год. Маленький германский городок. 27 человек собрались и объявили себя Социалистической партией Португалии — в разгар диктатуры Салазара. Над ними смеялись. Через полтора года их партия стала правящей после «Революции гвоздик»: военные, уставшие от диктатуры, сами свергли диктатора и спросили: кому передавать власть? Оказалось — тем, кто был готов. Мы называем себя «партией первого рейса». Не потому что мы уже у власти, а потому что должны быть готовы, когда откроется окно возможностей.


— 22 июня — годовщина начала Великой Отечественной. Что стало для вас самым страшным открытием о той войне?

— Книга воспоминаний сотрудника Эрмитажа — Николая Никулина. «Воспоминание о войне». Её подарил мне мой адвокат Борис Грузд. Я прошёл исторический факультет в 90-е — и был потрясён. Ничего не меняется: человеческая жизнь для бандитского государства что тогда была статистикой, что сейчас. Есть только два типа государства: то, где человек — мусор, и то, где гарантированы хотя бы минимальные права по Локку — на жизнь, свободу и собственность. Сегодня идёт война именно между этими двумя типами. И в этой войне мы с Яшиным, при всех разногласиях, — на одной стороне.

Беседовал Марк Нуждин

Report Page