Начало. 3 часть.

«Ты чокнутый?! Совсем за новостями не следишь?»

— Впервые Галлахеру захотелось ответить на заманчивую авантюру своего друга так. Он частенько доставал билеты в интересные и новые для друга домоседа места и заведения, то ли благодаря связям, которых у бедного работяги, в общем, было не так много, то ли благодаря своей изворотливости, на которую его толкала искренняя любовь к хорошему алкоголю, под действием которого он, имея и так горячую натуру, раскрепощался донельзя, наслаждение живой музыкой и, самую малость, привычка хвастаться.

Смешно, как Аарон — человек, относящийся ко всему показываемому по телевидению, а тем более по странным, ненадженым каналам, которые заслуженно могли бы называться «Выставкой человеческих пороков», ибо шло по ним что-то необъяснимо грязное, личное...и чаще всего выдуманное, стал рядовым зрителем благодаря лишь одному ужасающему изображению. Да, он частенько натыкался на что-то подобное во всемирной сети, однако те изрядно извращенные видеоролики и фотографии не пугали: они оставались в его мировоззрением такими постановочными, где-то далеко-далеко, не здесь, в общем, неправдой.

— Тебе новости о чём-то говорят, бесстрашный мудак?

— ответил, наконец, Галлахер с ноткой сарказма в голосе, который и без того подрагивал, в привычной для их дружеских перепалок манере. Рука потянулась выключить мешающий диалогу телевизор — больше он не понадобится.

— Тушé, видел-видел я твои новости. И что такого, — кликнул раздражительно языком, в подобающей ему манерности, юноша на конце трубки, Аарон точно знал, что сейчас тот закатил глаза, — нужные люди уже давно с этим разбираются, и «эта» символика, серьёзно? Слабо вериться.

Если бы этот идиот увидел тот ужас, быстро сменил бы своё мнение... но спорить или доказывать не хотелось, несмотря даже на разливающееся горькое чувство обиды по всей груди, из страха показаться чересчур доверчивым и параноичным и поймать ещё один колкий комментарий в свою сторону. Он был всё равно не поверил. Галлахер пожал плечами:

— Твоя правда.

— А что, у тебя там вроде папаша работал? Ты должен в этом разбираться, в отличии от меня, болвана.

— Ты же знаешь, не упоминай об этом со мной, не разбираюсь я, — на выдохе пробормотал с ноткой упрёка, а последние три слова вовсе прорычал как цепной пёс, однако поспешил усмирить свой нрав, — в любом случае...

Аарон издал неловкий кашель в кулак, согнутый до белеющих костяшек и выступающих венок на кисти.

Собеседник тут же поймал его мысль, крутящуюся на языке:

— Хочешь узнать куда пойдём? В этот раз, каюсь, я не подсуетился вовремя... Но можешь ли ты меня винить?! Я работал! Можешь придти в ресторанчик, в котором я работаю, тот самый что про ковбоев... Шэрил сегодня особенно сексуальна!

— Ах да, на явную показушность его толкала вместе с другими прихотями и завимостями, искренняя любовь к привлекательным женщинам, когда как Галлахер не разделял такого пылкого восхищения... не обделял вниманием и роскошную официнтку Шэрил Блоссом, любившую черные чулки и неравнодушную к красной помаде вишневого оттенка под стать огненной пышной шевелюре, однако явно не заинтересованная в ухаживаниях.

—или-и-и... мы можем сходить в клуб недалеко от сюда, если у тебя есть лишние деньги заплатить за меня...

Не то, чтобы настроение было подходящее для подобного рода развлечений и ни кафе, ни клуб, да даже собственная спальня не казалась уютной и подходящей для его затеи. Галлахер быстро помотал головой, отвечая лишь краткими междометиями, то и дело «угукая», как сова, то ли скуля как собака.

— Если ты на мели, пошли по улицам пройдемся, или пропустим по баночке пива, в этот раз за мой счёт, правда, у тебя дома-