На страже интересов

1

Деньги – штампованная свобода, как тонко подметил Достоевский. И чего только ради нее не сделаешь. Я, например, плетусь среди прочих по замкнутому лабиринту ленты, который неизбежно кончается окошком паспортного контроля. А по ту сторону – залежи моей свободы, к которой так стремлюсь пробиться.

Бостонский аэропорт битком как никогда. Из двух очередей – для граждан и иностранцев – наша ползет совсем медленно. Видимо, опрашивают тщательнее обыкновенного. Ловлю вай-фай. Пишу маме, друзьям и менеджеру Брендану: «Долетела!» Тут же звонок, от него. 

– Ну, мексиканочка, – смеется в трубку он. – Как перелет?

– Работать по туристической визе не все равно, что пересекать границу в бочке, – замечаю я, понизив голос. – А так, все супер! Не терпится засучить рукава и приступить к делу!

Конечно же, это неправда. Уборка номеров в мотеле не входит в шорт-лист моих заветных желаний. Есть тысяча других более приятных занятий на лето. Однако, деньги. Как обычно, я прилетела с пустыми карманами. Из двухсот долларов в моем распоряжении сто пятьдесят сразу уйдет на жилье. Останется пятьдесят до первой получки… Их хватит на пару сендвичей и кофе. Само собой, мне не выжить без работы.

– Рад слышать! Готов поставить тебя на эти выходные, а потом…

– Окей! – отмахиваюсь я. – Уже моя очередь, просто скинь график. До встречи!

Телефон пиликает – значит, расписание прилетело. Не успеваю заглянуть, как приглашают к окошку. Подхожу к средних лет пограничнику, типичному «светлоликому хозяину Америки». Зачем-то подтягиваю мягкую серую юбку вниз к коленям, как бы желая убедить: «Я – хорошая девочка». Он замечает мой жест, который красноречиво говорит об обратном. Смущаюсь. 

– Добрый вечер, сэр! – приветствую с широкой улыбкой, как они любят.

– И вам, – отвечает он, принимая паспорт и уже не глядя на меня. – Так-так. Вижу, до этого у вас были только рабочие визы. А теперь – туристическая… – протянул он, листая страницы.

– Да, отдыхать тоже надо! – бодро отвечаю я. Не скажу же ему в лицо, что туристическую получить куда проще, чем рабочий контракт и сопутствующие документы. Начинаю нервничать. Он словно бы и не слышит моих слов:

– Цель визита?

– Отдых, – вру я.

– Возраст?

– Двадцать пять.

– И вы не замужем? – кажется, в его глазах я становлюсь все подозрительней. Шутка про «мексиканочку» уже не кажется смешной.

– Нет, – пожимаю плечами, а сама тревожно поглядываю на печать и паспорт в его руке, заклиная: «Ставь уже штамп и желай мне хорошего отдыха!»

– Пожалуйста, подождите там, – наконец, выносит приговор он. – За вами подойдут через минутку.

2

«Через минутку» меня уже вели в комнату досмотра. Яркий свет, жесткие стулья вдоль стен, снующие туда-сюда сотрудники в темной форме и флаг со звездами на стене. Молодая ярко накрашенная азиатка забилась в углу, закинув ногу на ногу и обиженно надув губы. 

В глубине смежной комнатки я мельком увидела мужеподобную сотрудницу, потрошащую чей-то чемодан. Стянутые в тугой конский хвост рыжие волосы и крошечные глубоко посаженные глаза довершали образ женщины-викинга, занятой пыткой. На стульчике рядом сидела ее жертва – растрепанная девушка моего возраста – и шумно всхлипывала.

Провожатый оставил меня посреди комнаты, а сам ушел. Сделав пару глубоких вдохов, я продолжила осматриваться. Куда ни взгляни, наклеены постеры с перечеркнутым мобильным телефоном. И тут меня оглушило осознание: «Моя смс-ка с расписанием…» Неопровержимая улика. К самой глотке от низа живота хлынула волна ужаса. Еще совсем недавно там мирно трепетали бабочки предвкушения, теперь же их накрыло и убило ледяным потоком острой тревоги. 

«Черт, черт, черт» – повторяя про себя, я потянулась к мобильнику, но как только он оказался у меня в руке, два-три голоса разом прикрикнули: «Никаких телефонов!» Испуганно и ошарашенно убрала обратно в карман: никогда прежде не слышала, чтобы дружелюбные американцы кричали на туристов. Положение нравилось мне все меньше.

Онемевшая от скрываемой паники, я даже не догадалась присесть. Только переминалась с ноги на ногу и поправляла лямки рюкзака, когда ко мне подошел один из сотрудников. Здоровый афро-американец на две головы выше меня, он был вылитый Уилл Смит, только без следа улыбки.

– Пожалуйста, пройдемте со мной. Я задам несколько вопросов, и если все в порядке, уже скоро поедете отдыхать.

Сглотнув ком в горле, я кивнула. Он подвел меня к длинной стойке, разделенной стеклом. По одну сторону сидели допрашивающие, по другую – стояли ответчики. «Точно в тюрьме» – подумала я, вспоминая фильмы. «Главное – сохранять самообладание» – твердила я себе, а коленки нещадно дрожали.

Больше из вежливости, чем необходимости – я представилась. Не ответив тем же, он коротко кивнул, в одной руке держа мой паспорт, а другой нащупывая бумагу и ручку в ящике стойки. На бейджике моего палача я прочла: «Дейв».

– Итак, мисс, чем планируете заниматься этим летом?

Я глубоко вдохнула и, пристально глядя ему в глаза через разделяющее нас стекло, заговорила:

– Наслаждаться отпуском. Кататься на велосипеде, есть морепродукты и загорать на пляже… – изо всех сил я старалась казаться расслабленной, словно угроза депортации была для меня будничным делом.

– А на какие деньги? – поинтересовался он.

– Я работаю частным репетитором.

– Ваша ставка?

– Тысяча рублей, – сказала я и перевела в доллары: – Пятнадцать долларов.

– Пятнадцать долларов? – переспросил он, чуть не прыснув и впервые обнаружив эмоцию.

Я вскинула брови. Конечно, в Бостоне это был почасовой минимум для любого неквалифицированного труда. Дейв кашлянул, чтобы прикрыть усмешку. Казалось, он вот-вот бросит бумажки на пол и расхохочется, стуча кулаком о стол. 

Но мой допросчик сдержал себя, снова сделав лицо каменным. Как и я, он старательно прятал чувства в себе. Это начинало напоминать соревнование по эмоциональной выносливости. Ментальный армрестлинг. Только теперь я ясно видела, что передо мной такой же человек, который удивляется, грустит и смеется. Носит дома тапочки, ест пончики, звонит маме. Хотя в это трудно было поверить, я уцепилась за эту мысль, рискнув пойти еще дальше: «Люди – мои товарищи. Он не желает мне зла». Это моментально помогло мне успокоиться.

– А где остановитесь?

– В мотеле «Дюн Крест».

– Почему именно там?

– Менеджер – мой старый друг. На длительное проживание он сделает скидку.

– А можно его контактные данные? 

Я знала, что в моей ситуации ответа «нет» не существует. Открыла «Whatsapp», надеясь украдкой удалить сообщение, пока диктую номер. Но Дейв привстал и смотрел мне прямо в телефон.

– Я сделаю звонок и вернусь, – пояснил допросчик, получив номер.

«Брендан не дурак, он меня выручит, – успокаивала себя я. – Люди – мои товарищи». Офицер вскоре вернулся. 

– Хорошо, теперь посмотрим ваши вещи, – он указал на рюкзак за моей спиной. – Это все?

– Еще чемодан.

– Тогда пойдемте.

Дейв приложил электронный ключ сначала к одной тяжелой двери, затем к другой. И мы вдвоем отправились к багажной ленте.

3

Через несколько минут я оказалась по соседству со всхлипывающей девушкой, а мой чемодан – на столе рядом с ее. Бедняжка выглядела совершенно задавленной. «Не дам сделать этого со мной, – твердо решила я. – Пусть делают, что хотят. Сохраню достоинство».

Только вот от моего намерения осталось мокрое место, когда, надев перчатки, Дейв начал методично разбирать чемодан, поочередно вытаскивая предметы на стол. Я упаковывалась наспех, поэтому все было кувырком, прекрасно отражая мое внутреннее состояние. Тривиальные вещи вроде книг и одежды не привлекали его внимания, зато… 

– Вы, должно быть, шутите? – большие полные губы Дейва скривились в улыбке, когда он достал и помахал страпоном с вибратором.

– Я же сказала, что еду отдыхать!

А ведь и правда, это был первый аргумент в мою пользу! За ним последовали и следующие: 

– Сколько же у вас тут бумажек! – открыв папку, воскликнул Дейв.

– Я пишу.

– Надо же, для себя? И ни черта не понятно! – прибавил он, листая мои дневники. Так вы учитесь?

– На переводчика. Через год получу лицензию. Но это мне не интересно. А писать нравится. 

Чемодан тем временем продолжал ходатайствовать за меня гораздо красноречивее, чем я бы сумела сама. Постепенно допрос начал напоминать обычную беседу, я даже расслабилась. Достав бутылочку парфюма «Light Blue» он дружелюбно подмигнул и показал палец вверх.

Тем временем, моей соседке по стулу приходилось несладко. С тяжелым акцентом она мямлила, что прилетела погостить к друзьям на пару недель. При этом сотрудница вынула из ее чемодана зимний пуховик: в июне-то месяце… Затем к моему ужасу потребовала у девушки мобильный. Через пару минут офицерша уже сообщала по рации, что «необходимо дальнейшее рассмотрение вопроса, и мисс остается на ночь». Я вжалась в стул, чувствуя напряжение во всем теле, словно вот-вот прыгну.

– Упаковывайся, – бросила офицерша. Вытирая со щек слезы, девушка подчинилась. Руки ее казались ватными и почти не слушались. Жалкое зрелище. Я хотела встать и помочь (как надеялась, чуть позже кто-нибудь поможет и мне), – но одного взгляда офицерши было достаточно, чтобы я не рыпалась.

Закончив, они ушли. Теперь мы остались в комнате одни. Дейв достал и расчехлил две обмотанных пузырчатой пленкой бутылки водки и поинтересовался:

– Подарок?

– Да.

– Для кого?

– Для Брендана, которому вы звонили.

– А вторая?

Я промолчала. Вторая была для владельца бара, куда я собиралась устроиться на ночную смену. Вот только он о моем визовом статусе не знал... И не мог наплести, что я – просто подружка. А не работница-нелегалка.

– А вторая? – настойчивее повторил Дейв.

Лимит моей выносливости исчерпался: не мой это спорт – ментальный армрестлинг. И тогда я приняла бесшабашное решение быть честной: «Плевать, пусть сажают на самолёт обратно. Оплата учебы, кредит за машину, аренда квартиры… Ничего, как-нибудь выкручусь. Заработаю и дома, будет мне уроком».

– Для хозяина бара, где я работала прошлым летом. Диктую номер.

Записав, Дейв посмотрел на меня долгим сочувственным взглядом и ушел звонить. А я взяла со стола и принялась старательно лопать пузырьки на упаковочной пленке, больше не думая ни о чем.

4

– Упаковывайся, – скомандовал Дейв, вернувшись. Я послушно стала убирать вещи одну за другой, тихо и аккуратно. Поднеся рацию к губам, он коротко произнес: – Все чисто, она может идти.

Дальше все было как во сне. Он проставил нужные штампы, поблагодарил за уделенное процедуре время. Поднес электронный ключ и сказал напоследок: «Счастливо! Дверь на себя».

Я стала толкать. Сил соображать совершенно не осталось, так меня помотало. «Давайте, помогу» – предложил он, взялся за ручку моего чемодана и потянул дверь, придерживая ее для меня. 

– Спасибо, – тусклым голосом произнесла я в коридоре, в полубредовом состоянии не веря, что свободна.

– Не за что. Я просто делаю свою работу, – улыбнулся Дейв. – Стою, так сказать, на страже интересов страны.

– Может, выпьем по кофе? – ушам своим не веря, предложила я вдруг.

На секунду он замялся, а потом ответил: 

– Как насчет Бостон-Коммон, у памятника, в десять? У меня как раз утро свободно.

Я знала этот парк и кивнула. 

– Можно ваш номер?

– Не переживай, я приду.

Мы попрощались, крепко пожав друг другу руки.

5

В назначенное время я ждала его с двумя стаканчиками кофе из «Старбакс». Было солнечно и прохладно. Наслаждаясь утром, я воспринимала вчерашний кошмар как историю из книжки или фильма. 

Не я, но героиня ненаписанной истории прошла через это безумие и выбралась сухой из воды. Не я, но она бежала на автобус под громкий стук колесиков чемодана, спеша поскорее покинуть место взбучки. Не я, но она любовно разглядывала из окна ночной город, во весь рот улыбаясь от счастья. Не я, но она добралась из последних сил до отеля и прижимала к себе подушку, крича в нее что-то невразумительное. 

Я совсем было ушла в перемотку этой ленты, когда свободной походкой ко мне подошел Дейв. Он был одет совсем иначе, чем вчера. Светлые джинсы и ветровка вместо черной наглухо застегнутой униформы офицера. А главное, он улыбался.

– Я не знала, какой кофе ты любишь, так что взяла два американо.

– То что надо! – обрадовался он. – Как раз не могу проснуться. Ну, пойдем?

И мы отправились гулять по ухоженным тропинкам парка. После покупки кофе у меня оставалось тридцать пять баксов, иначе предложила бы ему прокатиться на лодочке. Распогодилось, и многие сплавлялись. «Как мне его отблагодарить?» – спрашивала себя я и быстро нашла ответ: «Правдой».

– А знаешь, Дейв, я соврала. Я буду работать здесь все лето. А осенью поеду обратно домой, учиться.

– Знаю.

– Знаешь? – удивилась я. – И почему же ты меня отпустил?

– Когда-то я сам приехал так. Не имея за душой ни гроша. Работал, и вот прорвался «в люди». Поначалу речь шла только о деньгах, а потом – о самоуважении.

Я вся обратилась в слух. Под ногами шуршал гравий, щебетали птицы. Дейв отхлебнул кофе и продолжил:

– Как и говорил, я стою на защите интересов моей страны. Не забывая при этом и о людях, чьим интересам она служит. Америка – страна возможностей и людей, которые верят в свою мечту и трудятся над ее претворением.

– Но у меня нет мечты, – глупо вставила я. – Для меня деньги – это штампованная свобода, только и всего. Они открывают доступ ко всему. Глупо воротить нос, отрицая это. Деньги нужны не «зачем-то», они просто нужны.

– Не верю, – рассмеялся он. – В глубине души ты знаешь настоящее «зачем». Я видел твои загадочные бумажки. Ты же писательница!

Одна мысль об этом «звании» меня испугала, но в то же время наполнила глубокой признательностью к человеку, который был готов поверить в меня, не понимая и слова в моих каракулях. Сила человеческой доброты поразительна.

– А пойдем ко мне? – вдруг предложила я, слабо представляя, что буду делать в номере с этим странным большим человеком, к которому испытывала столько невыразимой нежности.

– Ну уж нет, я не хочу видеть этот страпон еще раз, – расхохотался он.

– Тогда оставь мне по крайней мере свой номер! Маякну тебе, как буду уезжать.

– Не стоит. Не хочу быть одной из причин твоего отъезда. Прими то решение, которое подходит тебе, без оглядки на кого-то еще.

– Так красиво меня еще никто не отшивал.

Через пару часов я проводила Дейва до автобусной остановки. Он пожелал мне отличного лета, взяв обещание, что я успею отдохнуть и напишу историю о нашем маленьком приключении.