На привычном месте

Свет со сцены сверкает ярко, озаряя лица фанатов. Гул и крики. Фанаты продолжают скандировать имена айдолов. И после последней ноты песни фанаты взрываются. Девушки активно машут фанатам. На их лицах самые широкие улыбки. «Да, это было идеально», — думали они все.

— Боже, Харин, это было шикарно! — прыгает на месте одна из девушек. — Ты такая вхуш! — взмахивает Юина одной рукой. — А потом бабах! — взмахивает другой.

— Вот как вы ее понимаете? — смеется Хина, наблюдая за младшей. На что все смеются.

— Вот именно, как щенок буквально, — слышится мужской голос, и девочки замирают.

— Это кто еще щенок? — хмыкает Мирэ, протирая шею от пота полотенцем и закрывая собой младшую.

— Ребят, хватит, — Сара встает перед Мирэ, как бы сдерживая ее, а Маки лишь это забавляет.

Конкуренция в этой индустрии была вещью привычной. Иногда она доходила до абсурда, а иногда настолько входила в привычку, что уже никто не понимал, где заканчивается игра на публику и начинается что-то совсем другое.

— Божечки, — протянул Маки. — Наша прелестная милашка так мило сегодня выступила. Не ожидал, что так умеешь.

— Я ж тебя… — не успела она продолжить, как подошел Кей и зарядил подзатыльник Маки.

— Мирэ-ши, прости, пожалуйста, ты ведь знаешь, какой он. Прости, — толкая младшего подальше, тараторил Юдай.

Маки только обернулся через плечо и усмехнулся так, будто именно этого и добивался.

— Тебе тоже пора прекратить с ним цапаться, — обратилась к Мирэ Хина. На что та лишь цокнула.

И вот все айдолы, что выступали сегодня, стоят на сцене и ждут, когда объявят победителя. Тиммисы и группа девушек — сегодняшние претенденты. Фанаты кричат подбадривающие слова, а девочки берут друг друга за руки. Ведущий тянет, перед тем как назвать победителя.

— И победителями сегодняшнего эфира становятся… VYRA!

На секунду Мирэ показалось, что она просто ослышалась. А потом Юина буквально вскрикнула рядом, Сара закрыла лицо руками, а Харин крепко сжала ладонь Мирэ, смеясь сквозь слезы. Фанаты закричали еще громче, а сверху посыпалось конфетти. Девушки кланялись, благодарили, пытались говорить в микрофон, но слова у всех путались от эмоций.

А потом был энкор.

И если до этого они выступали хорошо, то сейчас они просто горели. Без нервов. Без лишних мыслей. С той легкостью, которая приходит только тогда, когда внутри уже ничего не держит. И Мирэ ловит себя на мысли, что именно такие моменты стоят всех бессонных ночей.

Уже поздно вечером, когда они наконец возвращаются, в комнате все еще стоит шум.

— Нет, вы видели, сколько комментариев? — Юина сидит прямо на полу с телефоном в руках.

— Я до сих пор не могу поверить, — тихо смеется Сара.

— Ты видела свое лицо, когда нас объявили? — улыбается Харин, глядя на Мирэ.

— Я нормально выглядела.

— Ты выглядела так, будто тебя сейчас удар хватит.

— Спасибо.

На что девочки снова смеются.

Мирэ берет телефон, листая ленту. Комментарии мелькают один за другим.

“Мирэ сегодня была нереальной.”

“Ее взгляд в камеру — это что вообще?”

“Она будто создана для сцены.”

“Как можно быть настолько красивой?”

Она сама не замечает, как улыбается. Не широко. Совсем слегка. Но достаточно, чтобы Хина это заметила.

— О, смотрите, она довольна.

— Замолчи.

Телефон в руке вибрирует.

Одно новое сообщение.

Придурок

“Неплохо.”

Мирэ тихо усмехается.

“Для тебя это почти признание в любви?”

Ответ приходит почти сразу.

“Не льсти себе.”

“Кей-хен после этого чуть голову мне не открутил.”

Она приподнимает бровь.

“Так тебе и надо.”

Несколько секунд тишины.

А потом еще одно сообщение.

“На привычном месте?”

И вот тогда ее улыбка становится совсем другой.

Той, которую никто из фанатов никогда не видел.

“Да.”

Крыша здания встречает ее прохладным воздухом и шумом ночного города внизу. Где-то далеко еще мигают вывески, проезжают машины, а здесь наверху наконец тихо.

Маки уже стоял там, облокотившись на перила, с банкой холодного кофе в руке.

— Ты долго.

— У меня вообще-то группа празднует.

— И всё равно пришла.

— Не обольщайся.

Он протянул ей банку, и Мирэ, взяв её, подозрительно посмотрела сначала на напиток, потом на него.

— Не отравил хоть?

— Если бы хотел тебя убить, выбрал бы что-нибудь менее дорогое.

Она тихо фыркнула, делая глоток, и несколько секунд между ними повисла та редкая тишина, которая появлялась только тогда, когда рядом не было никого. Без сцены. Без чужих глаз. Без привычного спектакля.

— Кстати, — вдруг говорит Маки. — Кей-хен сказал, что однажды мы спалимся.

— С чего это вдруг?

— Потому что, цитирую, — он поворачивает голову к ней, — “нормальные люди с таким лицом друг на друга не смотрят после ссор”.

Мирэ тихо фыркает.

— И что ты ему сказал?

— Что ты просто меня раздражаешь.

— Правильно сказал.

— А он сказал, что если человек тебя так раздражает, ты не идешь к нему после всех угроз.

Она поворачивается к нему.

— И что ты ответил?

— Ничего.

Она уже повернулась, чтобы привычно съязвить что-то в ответ, но замолчала, потому что сейчас он смотрел на нее. Без своей вечной насмешки. Без привычной колкости. Просто спокойно.

— Ты сегодня была очень красивой.

Мирэ моргнула, а потом прищурилась.

— Ты заболел?

— Возможно.

— Это лечится.

— Не думаю.

Она покачала головой, пряча улыбку за банкой кофе.

— Ты невозможный.

Он чуть улыбается, глядя прямо на нее.

— Но ты все равно пришла.

И в этот раз ей почему-то нечего на это ответить.