На посту не срать

— Ну и вот, спустил он, значит, штаны и сел срать. Мы, разумеется, отвернулись, стоим, лесом любуемся. Через минуты три оборачиваемся, мол, скоро ты там... а его, хуяк, и нету! — Влад притворно развёл руками — Только автомат у стены и говно с краю, а сам пропал!

— Так, ага, и чё было дальше? Кипиш подняли? — спросил Затуп с интересом.

— Спрашиваешь! Конечно, подняли. Караульный с Барьера проебался — это вам не в тапку насрать. Это значит, скорее всего, какая-то лютая тварь пролезла и уже внутри. Там пиздец что началось: вой, сирены, всех в ружьё, спецгруппы подняли... Но никого не нашли: ни дурачка этого, ни того, что его утащило. Одним словом — мистика-хуистика.

— Ну и истории у вас, Алексей, — проговорил учёный, не отрываясь от своего «телескопа», в который уже битый час разглядывал болота — Уральский Барьер почти полностью непроницаем для Искажения, скорее всего, это просто был несчастный случай.

— Ну, хуй знает. Только нас обязали с того момента отсчитываться, что, мол, посрали как следует и на верхотуре не припрёт, — Влад взглянул на часы, перевёл взгляд на учёного и хлопнул в ладоши — Ладно, закругляемся, пора ехать. Костями чую: скоро эти железки задвигаются снова.

— Так, смещение третьего шатуна на 2,59% вниз и общее состояние поршней... Да-да-да, ещё минуту, я только сложу оборудование.

Учёный начал быстро зачехлять свою бандуру в увесистую сумку, а Затуп побежал прогревать двигатели. Надвигалась ночь, медленно опускались сумерки, а им до темноты нужно вернуться обратно в Западск. И обязательно до темноты: кустарный Барьер в кузове не выдержит натиска тварей, он и так на ладан дышит. Особенно после таких вот заездов как сегодня.

В этот раз они подобрались слишком близко: небольшой овраг, жидкая лесополоса, долина, и прямо за ней оно... Болото. С Машиной, что отравляет Землю. Ржавые детали торчат из воды, вылезают из трясины трубы, вентили и шестерёнки. Лежат там и молчат среди газа и тухлой воды, маня, зазывая и притягивая к себе.

Их скрип напоминает ему армию, позорное увольнение, запой, побирательство и срок.

Ну зачем тебе возвращаться, Владислав Георгиевич? Зачем? К кому? Кто тебя ждёт? Кому ты нужен, кроме барыг и органов? Никому. Ты постареешь, осунешься, и тебя бросят... А мы не бросим. Мы все тут как семья — одна большая ржавая семья...

Мысли выгнало из головы, когда Затуп включил Барьер. Машина уже рычала двигателем, а учёный залезал в кабину. Влад чертыхнулся, сплюнул и залез следом. Через минуту они уже катили по забытой просёлочной дороге.

Машина медленно вползла в покинутую деревню. Фары потушили для безопасности, ехали словно улитки и тревожно поглядывали в окна. Но их встречали только заросшие кровяными полипами сараи да обгорелые домики. «Погост» — так эту деревеньку стали звать, когда беглых, что сюда переселились подальше от власти, поели твари. Всё было быстро: просто в один из вечеров эфир города заполонили вопли боли и крики о помощи. Пока собрали группу, пока подняли вертолёты, пока добрались... Всё было кончено. Деревенька перестала существовать.

Не было ни живых, ни раненых — просто пустота. И лужи болотной воды. С тех пор объект «Погост» считают заражённым и сторонятся. Но конкретно у них не было выбора: дорога в объезд, как на зло, раскисла, и по ней они никак бы не успели в город к вечеру. Поэтому Влад с тревогой велел ехать здесь.

— Ну что, профессура, такого, наверно, не увидишь у вас в институте? — тихо спросил Затуп, сжимая в руках ружьё. Его оттеснили от руля и велели смотреть в оба.

— Здесь... здесь уровень тринадцать... а скорее всего, даже все пятнадцать... — с тревогой и нездоровым интересом проговорил учёный, теребя свитер под курткой — Если в городе узнают...

— То мы два месяца проведём в карантине. Я знаю. Не пиздите лучше и смотрите в оба: тут каждая тень — это проблема, — шикнул на них Влад, до побеления костяшек сжимая руль. Он то уже отлично видел тех, кто тут живёт. Хотя скорее даже не видел — чувствовал. Чувствовал, как смотрят на него глазки из битых окон, из зияющих подвалов, из-за углов и темноты. Они ещё не попробовали Барьер на прочность, только поэтому герои ещё живы.

Вот они миновали половину деревни, и тут Затуп почувствовал, как у него волосы встают дыбом. Прямо на дороге перед ними стоял дед. Нет, скорее даже дедок. Он был ростом в полтора метра и весь покрыт грязным тряпьём, но пугало в нём не это. А то, что между ног у него стекали дерьмо с кровью, да свисали с сизой морды лоскуты кожи, под которыми зелёным светом мерцали механизмы.

Дальше всё было быстро. Не сговариваясь, Влад ударил по газам, а Затуп резко раскрыл дверь и дал по твари дуплетом. Под рёв двигателя они помчались сквозь деревню, а вслед им нёсся утробный плаксивый хрип и глухие удары, словно кто-то лупил по земле кувалдой.

Засветился красным индикатор, Барьер затрещал, замерцал от натиска и с шипением схлопнулся. Учёный завопил и спрятался под панель, Затуп дрожащими руками перезарядил ружьё и готов был дать новый залп... как всё кончилось. Едва они миновали деревню, как всё утихло. Но радоваться было рано. Небо было чёрным, а среди россыпи звёзд висел яркий полумесяц.

Ночь. Они не успели.

Стоило деревне скрыться за деревьями, как «Шишига» медленно остановилась. Модуль Барьера едва не расплавился от напряжения, сами они взмокли и мелко тряслись, а учёный вытирал с лица слёзы. Первым в себя пришёл Влад.

— Так, ладно. Мы проебались, и до города уже не доползём, точно не с потухшим куполом. А значит...

— Значит что? — сипло спросил Затуп, стараясь стоять поближе к кабине.

Но Влад ему не ответил. Он мрачно разглядывал далёкую хижину, в оконцах которой горел свет.

Откуда взялась Знахарка, никто толком не знал. Одни говорили, она была здесь ещё задолго до пробуждения Машин и переселения. Другие отвечали, что она появилась уже после. Для третьих она была ещё одной тварью, просто не слишком агрессивной. А четвёртые вообще не верили в её существование. Но факт был прост: Знахарка жила в Диких Землях без оружия, Барьеров и связи.

Так же никто толком не мог сказать, где конкретно она живёт: её хижину встречали по всему пространству Пост-России, от Урала и до самой Новой Москвы. Закономерности какой-то в её появлениях не было, складывался только один факт: её встречали те, кто попал в большую беду.

Затуп с учёным проследили за взглядом Влада и вздрогнули. Научник даже перестал хныкать и подал голос:

— Да не может такого быть. Я думал, это сказка, товарищ профессор говорил...

— Тише, не ори так громко, всех тварей соберёшь, — проговорил Влад и первым направился к хибаре — Выбора у нас всё равно нет. Сказка или явь — это единственный шанс дожить до рассвета.

Проверив оружие и сгрузив с «Шишиги» всё ценное, они быстро побежали к хижине. Свет из окон манил безопасностью и обещанием убежища, резко контрастируя с голодной тьмой Дикоземья. Внешне хибара была такой же, как и домики в деревне: косой и ветхой, только при этом обвешанной оберегами и расчерченной странными символами, от которых болели глаза.

Влад подошёл первым и только успел поднять руку, как дверь отворилась сама собой и на пороге возникла хозяйка дома. Простая женщина, не старая, но с глубокими морщинами, седыми волосами и костлявыми руками, молча и с каким-то непонятным сожалением она рассматривала гостей.

— Здравствуйте. Нам бы ночь переждать, пустите до рассвета. Мы в накладе не останемся, — проговорил Влад нерешительно, глядя на Знахарку, а Затуп потряс сумкой с водой и провизией.

— Вот как, значит... Значит, ещё одни... — устало проговорила женщина. — Ну, заходите, коль пришли, час уже поздний.

Они зашли, и дверь мгновенно захлопнулась за их спинами, отрезая внешний мир. Внутри всё было аскетично: только сушились под потолком пучки трав, ярко горел очаг да на большом столе по резной схеме были раскиданы расписные камушки.

— Ну, с чем пожаловали, путники дорогие? Каким лихом ко мне занесло или специально искали? — спросила Знахарка, возвращаясь к гаданию.

— Простите, но не искали. Запоздали с возвратом в город, и пришлось через Погост срезать, а там нас и приняли, — ответил Затуп, пока Влад разгружал сумки.

— Неужто туда ездили? — неопределённо повела рукой женщина, подразумевая Механизмы.

— Туда, куда же ещё. Вот из-за этого товарища, точнее, из-за его измерений, — Затуп указал на учёного.

— Это, между прочим, очень важные и ценные данные! Даже небольшие изменения в положении частей Механизма могут лечь в основу прогноза активности тварей вплоть до недели, — подал голос учёный, примостившись возле очага и грея озябшие руки.

— Прогнозы у него, вплоть до недели у него, — съязвил Влад. — А что, если бы мы остались в той деревне? Что, если бы нас сожрали? Что, если завтра сменится патруль и не возьмёт взятку? Ты об этом подумал, когда просил переть так близко к Машине?

— Не шуми, Владислав, не к чему это. Он эти знания продаст за такую цену, что тебе и не снилась, — ответила Знахарка.

Все замерли, а учёный резко вспотел. Две пары глаз уставились на молодого человека в очках, что теперь меленько отходил к стене.

— Что значит — продаст? Зачем продаст? — спросил Затуп.

— Затем, что наебал нас данный товарищ. Он не настоящий учёный. Точнее, был когда-то, а теперь побирается, барыжит информацией, — проговорил Влад, щёлкая костяшками пальцев.

Учёный дошёл до стены и упёрся спиной в пучок трав. Руки у него тряслись, а глаза бегали из стороны в сторону.

— Т-т-товарищи, ну вы что? Н-ну да, я не р-рассказал в-всей правды, но заплатил-то я честно!

— Да мы тебе твою честность сейчас!.. — взорвался Затуп, но его резко осадил окрик Знахарки.

«ХВАТИТ», — прозвучало глухо и утробно, но при этом так мощно, что заскрипели окна и задрожала мебель. Одно слово женщины мгновенно установило тишину. Чем и воспользовался Учёный: он резко схватил «телескоп» и выскочил на улицу. Влад с Затупом бросились следом и увидели, как он скачет к «Шишиге».

— Стой, сука! Ты что творишь?!

Крик догнал учёного уже вплотную к машине. Он подбежал, остановился, протянул руку... И тут же был отброшен в сторону.

В ночной мгле тускло сиял Барьер, который успел охладиться и работал теперь легким фоном с минимальной силой. Его эфирная рябь окружала «Шишигу» небольшим куполом. Влад с Затупом сперва замерли, но потом приблизились.

Учёный сидел на земле и тряс головой. Затуп подошёл к Барьеру и нерешительно ткнул его рукой. Ладонь юноши словно упёрлась в плотную резину: купол слегка прогнулся, но оттолкнул руку и вернулся в норму.

— Влад, это как? — спросил Затуп.

— Он считывает нас как тварей.

— Но как так может быть? Мы же не твари!

— А ты уверен? — раздался голос из-за их спин.

Все трое посмотрели назад и увидели Знахарку. Знахарку с длинной и острой косой, лезвие которой поблескивало в лунном свете. И в этот момент Владу всё стало понятно.

— Влад, да что она несёт, я не понимаю! — сорвался на крик юноша, боясь признать правду.

— Всё ты понимаешь. Не проехали мы ту деревню. Добрались где-то до середины, и нас накрыли. Барьер схлопнулся, и мы все втроём погибли...

— Как погибли... — всхлипнул учёный. — У меня же мать болеет... сестра... я же им денег обещал принести...

— Уже не принесёшь, — ответил Влад и устало прислонился к стволу дерева.

Вот и кончилось всё наконец. Рядом появилась Знахарка. Лезвие косы сияло в лунном свете, придавая её лицу черты голого черепа. Мягкий могильный холод стелился следом за ней.

— Так вот, значит, кто ты такая. Лично приходишь, значит.

— Лично. Но только за теми, кто на Мёртвой Земле погиб, и чья доля теперь стать Машиной, частью Машины.

— И ничего уже нельзя сделать?

— Совсем ничего, — ответила Смерть. Её взгляд замер на них, и в нём Влад увидел не просто лунный свет, а отражение бескрайнего, ржавого болота, где каждая кочка — это чей-то труп, каждая труба — чья-то кость. Земля под ногами Влада начала мягко пружинить, пахнуть тухлой водой и гниющими травами. Его собственные ноги словно вросли в этот мох, превращаясь в корни, тянущиеся вглубь. Затуп попытался отступить, но его рука уже начинала покрываться зелёным мхом, а из запястья проросли тонкие, извивающиеся усики. Учёный закричал, его очки соскользнули, и под ними обнаружились глаза, мутные и безжизненные, словно затянутые тонкой болотной плёнкой.

—Вы не исчезнете, — прошептала Знахарка, и её голос теперь звучал как шелест сухой травы и бульканье трясины — Вы просто станете… частью пейзажа. Ещё одной тенью. Ещё одним зовом из темноты.

Влад почувствовал, как его сознание распадается на тысячи мелких частиц, каждая из которых была теперь частью ветра, несущего запах тлена, частью земли, жадно впитывающей кровь, частью самого туманного, бесконечного болотного шёпота. И всех троих поглотила не тьма, а бескрайняя, живая, влажная топь, что приняла их в свои объятия, превратив в новые очертания среди ржавых механизмов и безмолвных болот.