На мосту | 2.Случайность
АйВаУтро выдалось обычным, ничем не отличаясь от любого другого. Эграссель буднично мыл скопившуюся после завтрака посуду. Влага с недосушенных и завязанных в тугой пучок волос изредка собиралась в маленькие капли, стекая по шее, впитываясь в мягкую домашнюю футболку.
На кухню неспешно заходит Тадмавриэль, внимательно разглядывая принесённую ещё до его пробуждения региональную газету. Привычка читать новости по утрам у отца появилась давно, в период реабилитации после крушения. Первым делом он всегда искал одну конкретную рубрику “Хроника происшествий”.
— Да что ж такое! — не сдержавшись, вслух возразил мужчина. — Очередной с моста сбросился, ну что за кретин.
— Приезжий? — осторожно поинтересовался Эграссель, кинув взгляд на ёрзающего возле капсульной кофемашины отца.
— А что, он меньше от этого идиотом стал бы? — отчеканил Тадмавриэль, грозно размахивая перед прибором газетой.
Для их города подобные трагедии не были особой редкостью. Периодически, раз в месяц, в заголовках появлялось это страшное, но удивительно обыденное “нашли под Мостом”. И никогда даже не уточняли, какой мост, все и так знали. Горожане в таких новостях всегда со страхом искали слово “местный”. Вдруг сосед не выдержал горя? Находили редко.
Мост был популярным местом для суицида. Тишина, живописный вид, траурная атмосфера — всё как положено. Эграссель обо всём этом узнал от других, сам он никогда там не был, ни до крушения, ни после. Даже если бы захотел не прошёл, Мост огорожен, гражданским законно туда не попасть. Но, как их тут называли, “приезжих”, это мало волновало, последний раз ведь закон нарушают. Местные же обычно дожидались двадцатых чисел августа, чтобы на надгробье нацарапали популярную для их кладбища дату, пусть и с десятилетней погрешностью. Главное первые четыре цифры как у всех.
Терпкий аромат кофе разлетелся по кухне, сопровождаясь гулким жужжанием кофемашины. Тадмавриэль шумно взболтал содержимое кружки ложкой, следом, на ходу, делая большой глоток, не отрываясь от статьи. Вообще ему нельзя кофе, но он так и не смог от него отказаться. В детстве, только узнав об этом, Эграссель прятал от отца всё связанное с ним. Очень переживал, что и со вторым родителем может что-то случиться. Пару раз даже выкидывал только купленные дорогие зёрна, надеялся так избавиться от чужой привычки, но добился только подзатыльника. А там, с возрастом, инициативы поубавилось.
Закончив Эграссель бросает быстрый взгляд на настенные часы. Сегодня первое сентября, опаздывать на торжественную линейку никак нельзя — парень вызвался быть сопровождающим для первокурсников. Вытирая руки обернулся на кухонный стол, проверяя всё ли помыл. На нём одиноко лежала запечатанная пачка таблеток.
Вернулся к себе в комнату Эграссель уже с высушенными волосами. Она была светлой, в том числе благодаря балкону, просторной, без ярких элементов и бардака. Только комнатные растения, которыми Эграссель увлекся пару лет назад, разбавляли окружающую стерильность. Даже стеллаж с книгами не выделялся из общей картины, а всё потому, что на виду стояла преимущественно классическая и научно-медицинская литература, не выделяющаяся ярким дизайном. Конечно среди них были и современные издания, одно из таких сейчас лежало на письменном столе. В нём, между страниц, торчала коллекционная карточка, с запечатлённой на ней когда-то популярной к-поп артисткой. Её песни были сохранены в плейлисте Эграсселя ещё со школы.
Сняв с вешалки заранее приготовленные костюм и белую рубашку, парень быстро переоделся. Это был не тот, в котором Эграссель ходил на кладбище, этот был дешевле, но выразительнее, хорошо подчёркивал внешность, без перебора, свободный и с удобными карманами. Проверенный стандарт. Волосы собрал в характерный для него низкий хвост, как говорит отец, “чтобы окружающим глаза не мозолить”.
Сумку тоже собрал быстро, пар сегодня не было, только беседа с куратором и тьютором. Проверяя содержимое с удивлением обнаружил розовую ручку с помпончиком и мятую салфетку. Он уже и забыл о той встрече в ресторане. Произошедшее в тот день до сих пор вызывало смешанные эмоции. С одной стороны, это всё было довольно забавно, а с другой корёжило от неловкости. Особенно Эграсселя, ранее не сталкивающегося с подобным. В последний раз он с кем-то знакомился год назад, в первый учебный день, с однокурсниками. Да и Лололошка ранее показался ему довольно спокойным, подобного шоу он никак не ожидал. Возможно наивно было строить какие-то ожидания, когда они даже не знакомы. К тому же, в их первую встречу, Лололошка был замечен за нарушением правил парковки, можно было догадаться, что у него есть определённые заскоки. Лололошка. Хм. Где-то он слышал это имя, но никак не мог вспомнить где.
Эграссель осторожно вытащил обнаруженные вещи. Повертел в руках ручку. Мягкая. Надо будет вернуть. Та девушка, Сильви, кажется работала в цветочном. Если попадёт на её смену, обязательно передаст потерянную вещь, а пока пусть лежит на видном месте, вдруг забудет. Что делать с салфеткой Эграссель не знал. Писать на указанный номер он точно не собирался, но выкидывать было жалко. Казалось бы, просто бумажка, но что-то его останавливало. А вдруг понадобиться? Не просто так же в памяти откликается имя Лололошки, мало ли он на самом деле был кем-то важным, кого Эграссель просто забыл? Да и от одной салфетки тараканы у него не заведутся. Расправив и сложив импровизированную записку более ровно, парень убрал её в один из ящиков.
***
Большой полукруглый актовый зал постепенно заполнялся людьми, а вместе с ними и шумом. Большинство из них — первокурсники, нарядные, некоторые одетые в совсем новую служебную форму и халаты. Университет специализировался на правовых и здравоохранительных специальностях, поэтому большинство студентов были обязаны соблюдать определенный дресс код. К тому же все первокурсники сегодня будут произносить клятву, для которой необходимо быть одетым соответствующие. Такая традиция появилась ещё много лет назад, с самого основания вуза. Изначально это касалось только студентов медицинских специальностей, но впоследствии решили сделать клятву местной фишкой. Более того, эта церемония проводиться 2 раза — в начале первого курса и при выпуске. Первая клятва носит общий характер и едина для всех специальностей, вторая наоборот.
Эграссель перелистнул страницу с распечатанным планом экскурсии, повторно ознакамливаясь с его содержимым. Прошёлся взглядом по списку студентов, имена уже подошедших были помечены галочкой. Среди них он видел и знакомую фамилию однокурсницы, но сильно не удивился. Если была возможность, сюда поступали целыми семьями. Даже его отец получил диплом именно здесь, хоть по специальности давно уже не работал. Учили тут действительно хорошо, многие подавали документы из других городов. Со времён крушения университет был одним из немногих мест не изменившихся с тех пор.
— Эграссель, доброе утро, — раздалось рядом вынуждая поднять голову и повернутся в сторону знакомого голоса. — Волонтёришь?
Подошедшим оказался Олли, однокурсник Эграсселя, и, по совместительству, заместитель. Смуглый парнишка высокого роста, одетый в характерную для себя розовую футболку с незамысловатым принтом и рваные джинсы. Поверх волнистых волос была надета старая джинсовая кепка, украшенная парой простеньких нашивок, которую он, кажется, снимал только в исключительных случаях. Олли был одним из тех, кто переехал в их город ради учёбы, поступив сюда по заслуженной стипендии. Очень добрый и стеснительный парень, с которым Эграссель нашёл общий язык благодаря схожим интересам.
— Сопровождаю первокурсников, — улыбнулся Эграссель, прикрыв глаза. — А ты что здесь делаешь так рано? У нас же кураторский час позже.
Олли страдальчески улыбнулся, жалобно приподняв брови.
— Проблема с оборудованием. Друг попросил помочь, едва дверь мне не выбил, — вздохнул Олли закатывая глаза. — У технических специалистов там какая-то заминка, они не могут разобраться, а я же здесь в общежитии рядом. Теперь немного жалею, что рассказал ему о своей технической компетентности, — парень усмехнулся, сложив руки на груди. — Я присяду?
Эграссель подогнул ноги, позволяя Олли протиснуться к соседнему месту.
— Как каникулы провёл? — спросил Эграссель откладывая планшет с бумагами, позволяя себе сесть в более расслабленную позу, закинув ногу на ногу.
— Ох, не спрашивай, — Олли покачал головой, многозначительно подняв брови. — Слышал о Стелле?
— А что с ней? — вопросительно выгнул бровь Эграссель, облокотившись головой об руку.
Стелла — ещё одна их однокурсница, самая старшая на потоке. До того, как оказаться в их группе она уже получила среднее специальное образование в колледже при университете, по окончании успешно сдав вступительные экзамены. Девушка она весьма экстравагантная, успевшая поругаться со всем педагогическим составом ещё до зимней сессии. Эграсселю, как старосте, не раз прилетало за её плохую посещаемость. При этом отношения у него с ней были неплохими, парень даже был одним из немногих, кто получал от неё комплименты. Другие же прозвали её ведьмой, за скверный характер и густые рыжие волосы. Нередко в её адрес звучали и нецензурные выражения.
— Ты не читал новости? — спросил Олли скорее удивлённо.
— Смотря какие, — пожал плечами Эграссель неопределённо приподняв брови. — Обычно не слежу за ними.
— Нет её больше, — понизив голос ответил Олли. — Погибла.
Сердце непроизвольно сжалось, пропуская удар и Эграссель медленно выпрямился, чувствуя, как напряглась спина. Осторожно заглянул в тёмные глаза, в смутном неверии, но Олли выглядел как никогда убедительно, одним своим мрачным взглядом отметая всякие сомнения. Стало не по себе.
Верить ужасно не хотелось. Ещё полтора месяца назад, в конце летней сессии, девушка хвасталась всему потоку, что её семья уже купила путёвки на отдых за границей, даже наигранно жаловалась, что вряд ли успеет вернуться до начала учебного года. Невольно в памяти промелькнул утренний диалог с отцом. Неужели… в газете написали про неё?
— Боже… — тихо вздохнул Эграссель, прикрыв ладонью побледневшие губы. — Прошу, скажи, что не с моста.
— Моста? — переспросил Олли непонимающе приподняв бровь. — А, нет, несчастный случай.
Эграссель шумно вздохнул, прикрыв кулаком рот. Несчастный случай. Случайность. Зная Стеллу, по-другому она погибнуть и не могла, но почему-то он не был готов услышать такую причину смерти. Становилось жутко, от понимая, что теперь её можно поставить в один ряд с лежащими под Мостом. То тоже был “несчастный случай”.
— Мне самому, на самом деле, не все подробности известны, — тихо добавил Олли отводя взгляд. — Знаю, что произошла авария.
— Подожди, — вдруг остановил его Эграссель. — Не та которая была в конце июля? С 4 пострадавшими.
— Да-да, тогда это и произошло, — закивал Олли. — Говорят она на месте погибла, ещё до приезда скорой.
Эграссель вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Если они говорят об одном и том же, то про аварию он узнал ещё давно — его лучший друг стал одним из пострадавших. С его слов он ещё тогда узнал, что один из участников происшествия погиб, только то что это был кто-то из его знакомых Эграссель и предположить не мог. Он и не знал даже, что Вальдхар со Стеллой общались.
— Кошмар, — заключил Эграссель приложив руку ко лбу. — Надеюсь её семья переживёт это.
— Я тоже, — согласился Олли — Не знаю, как бы я справился с такой потерей.
Для себя Эграссель подметил, что в будущем надо будет посетить её могилу. Стелла выросла в этом городе, так что должна быть похоронена на местном кладбище. Интересно отец был в курсе произошедшего? Если да, то почему не рассказал?
Эграссель отвëл взгляд, задумавшись. Тадмавриэль был очень закрытым человеком, и о своей работе редко, когда говорил. Раз в неделю Эграссель приходил к нему на работу. Отец учил его управлять бизнесом, всё же сын был его единственным наследником, и даже в эти моменты он не делился мрачными подробностями о жизни города. Раньше Эграссель был слишком маленький для такого, а что мешало отцу делиться подобным сейчас — не ясно. Возможно Тадмавриэль до сих пор видел в нëм ребёнка, который просто ещё не был готов знать такое, а может просто не хотел поднимать при сыне такие темы по личным причинам. А Эграссель как такого интереса и не проявлял. Похоронный бизнес не то место, где будет уместно проявлять своё любопытство.
Так что обычно они даже на обратной дороге, когда заезжали перекусить, не обсуждают такие вещи. Но он всё равно узнает у него или, хотя бы, попросит их юриста позволить ему ознакомиться с документами.
Заиграла торжественная музыка, Эграссель и Олли подняли головы, устремляя взгляды на сцену. На большом проекционном экране высветилась большая надпись: “С днём знаний!”. Зал зааплодировал, заглушая колонки.
Фанфары стихли, и вместе с этим из-за кулис вышел человек. Каблуки тёмных мужских туфель разбавили наступившую тишину ритмичным стуком о доски сцены. Ведущим был парень, одетый в тёмно-синий, практически чёрный костюм, дополненный ярким голубым галстуком. Он остановился на середине сцены, вальяжно встряхнув головой, скидывая со лба несколько выбившихся кудрявых прядок, поднося к лицу микрофон.
— Рады поздравит вас с днём знаний! — объявил ведущий, взмахнув рукой, держащей планшет со сценарием сегодняшней торжественной линейки.
По залу вновь пронеслись аплодисменты, кто-то с задних рядов даже присвистнул. Эграссель разделить овация не смог, вместо этого аккуратно привстав со своего места, незаметно отдёрнув подвернувшуюся рубашку. Как же хорошо, что он предусмотрительно сел с краю зала.
— Пойду проветрюсь, — слегка склонившись тихо предупреждает он Олли, аккуратно двинувшись вниз по ступенькам.
Тяжёлые деревянные двери актового зала с тихим щелчком закрылись, практически полностью заглушая собой колонки. Эграссель оглядел просторный светлый коридор, непривычно пустой. Солнечный свет заполнил собой помещение, отражаясь от белой плитки пола и бетонных стен. Из открытого окна слегка ощущался прохладный ветерок. Парень медленно подошёл к нему, ставя локти на подоконник, глубоко вдыхая уличный воздух.
К теме смерти Эграссель был чувствителен всегда, но после гибели матери стал относится к этому с особым трепетом. Не любил он слушать и говорить о погибших, для него тяжёлая тема. Во многом, конечно, на него повлияла и сама обстановка в городе, многие здесь были как он. Глупо, наверное, ведь он живёт на деньги, заработанные похоронами, причём очень хорошо живёт. Иногда ему от этого становиться не по себе.
Достав из кармана телефон Эграссель оставляет в электронном блокноте краткую заметку:
“Стелла. Узнать где похоронена”
Перечитал текст ещё несколько раз. Неожиданно он задумался, а этично ли вообще будет рыскать информацию о её месте захоронения? Они же не были настолько близки, даже контактами не обменивались. К тому же Эграссель узнал о её смерти более чем через месяц после случившегося, не говоря уже о том, что он, очевидно, не был приглашен на похороны. Парень устало опустил голову, рассматривая осевшие на подоконнике пылинки. В документах должны были сохраниться номера родственников, надо будет связаться с ними.
Нос уловил едва ощутимый запах строительной краски исходящий, вероятно, от фасада. Раз в 5-6 лет его обновляют, поддерживая здание в хорошем состоянии. Эграссель поднял голову, осматривая ухоженный двор. Ректор вообще тщательно следит за состоянием университета, прекрасно понимая, насколько важную роль он играет для города. Он с самого начала был градообразующим, а после крушения и резкого отката в развитии укрепился в своём положении ещё сильнее, став одним из немногих мест, не поддавшихся трауру. В своё время из-за этого ректор выслушала много претензий в свой адрес: за отказ многим в академическом отпуске, по случаю смерти родственника; за выборочное повышение стипендии пострадавшим; за привлечение иногородних студентов на освободившиеся места. Особенно сильно её упрекали в отказе оплатить похороны погибшим на Мосту студентам. Всё что она сделала — вернула деньги за оплаченное, но не пройденное обучение. Скандал был громким, особенно на фоне того, что она вложила много личных средств в похороны героев трагедии и мемориал на братской могиле. Но и её понять было можно. Ректор старалась удержаться на плаву как могла.
Эграссель медленно выпрямился, поправил костюм. Немного постоял и медленным шагом двинулся вдоль ряда окон. Прогуливаясь по тихому коридору, он размышлял как завести разговор с отцом на тему Стеллы. Эграссель редко просил что-то у Тадмавриэля, а потому даже не знал с чего начать и когда. Явно не сегодня, с утра он был не в очень хорошем настроении. Наверно спросит на выходных, Тадмавриэль не любит, когда его беспокоят после или во время работы.
Проходя мимо администрации Эграссель оглядел двери нескольких кабинетов. На двери деканата, прямо возле таблички красовалось несколько блестящих наклеек, оставленные там кем-то ещё в прошлом году. Интересно, почему их до сих пор не отклеили?
Обойдя этаж Эграссель вновь включил телефон, проверяя время. С его ухода прошло уже около 15 минут, пора бы возвращаться. Пригладив несколько выбившихся из пучка волосков Эграссель открывает дверь в уборную, решив напоследок умыться.
— Вы чё угараете!? — Эграссель дёрнулся от неожиданного вопля. — Ты сказала, что один день только, а теперь неделя!?
Эграссель переложил руку на грудь, чувствуя, как участилось собственное сердцебиение. И кому пришло в голову настолько громко разговаривать?
Высокий голос вновь отразился от стен туалета. Одновременно с ним раздавались и беспорядочные шаги туда-сюда. Эграссель осторожно заглянул в помещение, проверяя, всё ли у обладателя голоса в порядке.
— Бедный какой, плаки-плаки, жопу подтирать ему не забываешь? — произносят тише, но всё также недовольно. — Как хочу, так и разговариваю.
Напротив окна, лицом к улице, стоял невысокий парень в мятой белой рубашке, явно на несколько размеров больше нужного. Её края были небрежно заправлены в чёрные брюки, подвернутые у щиколоток. Отросшие рыжие волосы, явно нерасчесанные, топорщились в разные стороны, колошась от любого движения головы. На подоконнике лежала характерная для курсантов чёрная полицейская ветровка.
Очевидно подросток, вероятно студент колледжа.
— Жалуйся, но ты же знаешь, он тебя пошлёт, папа меня больше чем эту размазню любит, — парень недовольно фыркает, теребя между пальцев кончик чёрного галстука. — А что я не так сказал? Он же реально размазня. И нытик.
Парень поворачивается боком к окну, облокотившись локтем о высокий подоконник. Освободившейся от галстука рукой он зачёсывает длинную чёлку, открывая вид на заметные веснушки, расположившиеся под тёмными глазами. У уха он держал телефон, по которому всё это время разговаривал.
— Мам, знала бы ты как мне похуй… — парень протяжно вздохнул, карикатурно сведя брови к переносице. — Просто не удивляйся, если по приезде обнаружите, что из комнаты Эрика внезапно пропали все его тупые задротские штуки.
Вдруг краем глаза парень замечает стоящего в дверях Эграсселя.
— Ща, сек, — произносит он в трубку, слегка отнимая её от лица. — Чё надо?
Эграссель, уже собиравшийся закрыть дверь и уйти от греха подальше остановился, смотря на подростка в ответ.
— Вы… почему не на линейке? — произносит он первое что взбрело в голову.
— А ты? — кратко отвечает пацанёнок, приподняв хмурую бровь. — Тоже мне, правильный нашёлся, за собой следи, бестолочь.
Эграссель непонимающе поднял брови, ошарашенный подобным тоном в свой адрес.
— Я сопровождающий, мне материал выступления слушать не обязательно, — парировал Эграссель, выпрямив спину и сложив руки на груди.
— Пиздец ты дылда, — произносит парень, оглядев блондина с ног до головы.
— Что простите?
— А ты с какого курса? — пацан завершил звонок быстро запихнув телефон в карман брюк, явно больше не заинтересованный в разговоре с матерью. Мысленно Эграссель пожалел бедную женщину.
— Вы для себя интересуетесь? — парень поднял светлую бровь пристально смотря на собеседника.
— Тебе жалко сказать что-ли?
Чем дольше длился этот бессмысленный диалог, тем сильнее Эграссель поражался чужой бестактностью. А если бы в уборную зашёл не он, а кто-нибудь из педсостава? Решив, что, пожалуй, умываться он не будет Эграссель поторопился закончить разговор.
— Настоятельно советую вам вернуться в зал, а то клятву пропустите, — произнёс он потянувшись закрыть дверь.
— Ну и пошёл нахуй, — бросил напоследок пацан недовольно цокнув.
Эграссель медленно закрыл дверь решив, что с него хватит. Что-то везёт ему в последнее время на странных людей. Зачем вообще приходить на торжественную линейку, если ты собираешься весь час просидеть в туалете?
***
Эграссель нахмурился, наблюдая за парнем, мерно шагающим вдоль сцены. Только сейчас он заметил яркую голубую оправу очков, линзы которых ярко сверкали в свете направленных на парня прожекторов. И как он с самого начала не узнал в ведущем Лололошку?
В костюме и с укладкой Лололошка смотрелся на сцене на удивление органично. Особенно если сравнивать с их последней встречей, когда парень был весь раскрасневшийся и обклеенный стикерами. Несмотря на иногда проскакивающие между строк шуточки, ведущим он был действительно хорошим и довольно сдержанным. Может Эграссель всё же ошибся насчёт Лололошки и на самом деле он куда более спокойным парень?
Раз он выступает, то явно не был первокурсником. И как Эграссель не заметил его, раз они учатся в одном университете? Внешность то у него довольно запоминающаяся. Если вдобавок окажется, что всё это время они ещё были и с одного потока, Эграссель очень сильно удивиться.
Так странно на самом деле. Может быть он не местный, и учиться приехал по обмену? Странно с чего бы его тогда ставить ведущим? Или он не студент вовсе, просто выглядит сильно моложе своих лет, на деле являясь педагогом? А может Лололошка на самом деле просто такой молодой педагог?
Эграссель вспомнил их первую встречу и два пышных букета красивых белых хризантем. Только местные знали, что на могилы погибших под Мостом, было негласно принято возлагать только их. К тому же цветы Лололошка оставил возле двух конкретных надгробий, значит и благодарил кого-то конкретного. И, скорее всего, он, или кто-то близкий ему, всё же пережил крушение. Получается всё же местный.
В любом случае, если Лололошка учится вместе с Эграсселем, странно что они не пересекались ранее.
— А сейчас я бы хотел попросит всех встать, — произносит Лололошка, соответствующе взмахнув рукой. — И пригласить на сцену нашего ректора, Луизу Де Саль, для произнесения клятвы. Поприветствуем!
Зал шумно захлопал, поднимаясь со своих мест. Задремавший на соседнем кресле Олли, тяжело вздохнул, но всё же поднялся. Эграссель последовал за ним.
На сцену вышла взрослая, но весьма молодо выглядящая женщина. Она, стуча каблуками, подошла к Лололошке, пожала ему руку и забрала протянутый микрофон. Светлые русые волосы были завязаны в тугой пучок. Лишь одна белая прядка выбивалась из идеально зализанной причёски, невольно выдавая реальный возраст женщины. Строгий голубой брючный костюм удивительно хорошо перекликался с образом Лололошки, местами даже повторяя фасон. Какое необычно уместное совпадение. Сам парень поторопился сбежать за кулисы, чтобы более не привлекать к своей персоне внимание. Одновременно с этим из-за кулис послышался тихий голдёшь.
— Здравствуйте, дорогие первокурсники и остальные, кто пришёл. Садитесь, — произносит она и в зале снова поднялся небольшой шум, ненадолго прервав Луизу. — Все вы проделали огромное количество работы, чтобы сейчас сидеть в этом зале, начиная от сдачи экзаменов, заканчивая собеседованием при поступлении, это достойно уважения. Надеюсь вы гордитесь собой так же сильно, как вами гордимся мы.
Невольно Эграссель улыбнулся вспоминая, как в прошлом году слушал почти такую же речь. Краем глаза он заметил, как входная дверь слегка приоткрылась и из неё осторожно показалась лохматая рыжая макушка, оглядывающая зал. Тот пацанёнок всё же решил прийти?
— Но, как уже ранее сказал Лололошка, чтобы полноценно вступить в наши ряды вы должны принести клятву. Сопровождающие, раздайте, пожалуйста, ребятам конверты.
Эграссель выудил из папки объёмную стопку лаконично оформленных конвертов с символикой их университета на обороте, так же каждый из них был подписан именем конкретного студента. Зал загудел, было слышно, как кто-то рвал дизайнерскую бумагу, раскрывая только полученный конверт, у других на пол выпадало его содержимое. За всем этим шумом Эграссель и не заметил, как к нему со спины подошли, наотмашь похлопав по спине.
Обернувшись он увидел всё того же лохматого парня, но уже закутанного в чёрную полицейскую ветровку.
— Ты ментовской колледж сопровождаешь? — спросил он, недовольно поднимая бровь.
Эграссель ещё раз оглядел парня с ног до головы, по росту едва доходящий ему до плеча. Но не успел он что-либо сказать, как его вдруг опередили.
— Господи, — тихо произнёс Олли открыв сонные глаза, видимо услышав знакомый голос.
Эграссель кинул на него непонимающий взгляд, но Олли лишь опустил козырёк своей кепки, прикрыв лицо.
— Ну? — парень сложил руки на груди, заметно раздражаясь.
— Назови фамилию и имя, пожалуйста, — произносит Эграссель передавая конверт, следом подхватывая лежащую на кресле папку, перелистывая сразу на список студентов.
— Песада Скример, — пацан демонстративно закатывает глаза.
Эграссель замирает, останавливая взгляд на знакомой фамилии в списке. Однофамилец Стеллы. Неужели родственник?
— Присаживайся, — кратко произносит Эграссель, кивнув на своё место. Олли на секунду выглянул из-под кепки, страдальчески глядя на однокурсника.
Если это и правда её брат, то следует взять контакты. Или может сразу спросить про могилу? Хотя нет, он ещё ребёнок, при нём лучше вообще не поднимать эту тему, бог знает, как он на это отреагирует. Да ещё и в такой момент, нет, это будет крайне неуместно.
— Олли! — рявкнули с верхнего ряда, заставив назавнного парня подпрыгнуть. — Тебя где черти носят??
Эграссель повернулся на голос удивлённо приподняв брови. Возле них, облокотившись руками о спинку одного из кресел, стоял запыханный Лололошка. Несколько кудряшек выбилось из зализанных волос, смешно топорчась. Сам Олли запрокинул голову, столкнувшись взглядом с голубыми глазами.
— Вставай быстрее, у нас звука нет! — пояснил Лололошка понизив голос до полушёпота. — Пожалуйста, Олли, времени в обрез!
Уговаривать его долго не пришлось. Парень очень быстро встал, с трудом протискиваясь между креслами.
— Ой, — тихо произносит Лололошка, наткнувшись взглядом на Эграсселя. — Кхм.
Неловко отводя взгляд, он отворачивает голову, невольно замечая и Скримера, на какое-то время задерживая на нём взгляд. Едва Олли отошёл от кресел, Лололошка торопливо повёл его за кулисы, подталкивая рукой под худую спину. Но Эграссель успел уловить как при виде Песада напряглись чужие пальцы.