На грани
Утро в Прайме не наступало.
Его включали.
Белый свет под потолком вспыхнул резко и без предупреждения. Он не заполнял комнату — он врезался в неё. Лёг на стены холодным слоем, вытянул тени из под кровати, стола, из лиц.
Свет — лаборатории. Свет, в котором всё видно слишком хорошо. Система вентиляции тихо зашуршала в стенах. Воздух был сухим, чистым до стерильности.
Ни запахов.
Ни тепла.
Комната казалась вычищенной от всего человеческого.
Умути проснулся резко. Не от света. От давления. Поле внутри него дёрнулось, словно кто-то коснулся оголённого нерва. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается утро.
Оранжевый диод на ошейнике тихо мигнул. Мягкий свет полоснул по его ключице.
Не тревога, но и не норма.
Умути медленно сел на край кровати. Металл под ступнями был ледяным, – это немного помогло собрать мысли.
Вчерашний допрос не уходил из тела. Он сидел где-то под кожей, как остаточное давление. Слова контролёров. Их спокойные лица за стеклом.
Записи.
Эхо.
Умути медленно выдохнул и провёл ладонями по лицу, но вместе с этим в памяти всплыло и другое ощущение.
Тёплое.
Чужое поле.
Руи.
Оно вошло в его собственное ночью осторожно, без резких движений, как вода, которая находит трещины в камне. Сгладило напряжение. Удержало его на грани. Мысль об этом заставила его ненадолго закрыть глаза.
Он поднял голову.
Руи лежал на соседней кровати. На спине, руки свободно лежали по обе стороны тела. Его дыхание было медленным и ровным, но поле вокруг него не спало. Оно тихо заполняло пространство — густое, глубокое, как тёмная вода. Даже в покое оно держало форму.
У стены сидел Хён.
Он был уже полностью одет. Спина прямая, плечи неподвижны. В его руках находился белый конверт. Он не двигался.
Просто держал его и смотрел.
Слишком долго.
Хару спал, уткнувшись лицом в подушку, одна рука свисала с кровати. Одеяло перекрутилось вокруг ног, словно ночью он несколько раз резко переворачивался, устраивая незамысловатую драку с тенью, либо кошмаром.
Комната молчала.
Тишина была тяжёлой. Не пустой — наполненной чем-то невысказанным. Хён заговорил первым.
— Они ничего не получили.
Его голос прозвучал тихо, но ровно. Руи открыл глаза. Он не пошевелился сразу — просто посмотрел в потолок, словно проверяя пространство вокруг.
— Кто?
— Центр.
Хён слегка поднял конверт.
— Допрос.
Хару застонал в подушку.
— О, нет… — пробормотал он глухо. — Только не утренний философский клуб после пыток.
Он перевернулся на спину и прикрыл глаза ладонью.
— Можно хотя бы сначала кофе? Или здесь вместо него дают новую травму?
Никто не улыбнулся.
Хару тихо выдохнул.
— Я так и знал.
Он сел и взъерошил волосы.
— Ладно. Говорите. Я морально готов страдать.
Умути сцепил пальцы между коленями.
— Они не пытались выбить информацию. — Он говорил медленно. — Они наблюдали.
Хён коротко кивнул.
— Да.
Он провёл пальцем по краю конверта.
— Когда задавали нам вопросы.
Комната стала ещё тише.
«Эхо.»
Это слово никто не произнёс вслух, но оно повисло между ними.
Руи медленно сел на кровати. Его поле слегка изменилось — не резко, но давление в комнате стало плотнее.
— Они смотрели на нас.
Он опёрся локтями на колени.
— Не на экран.
Хару нахмурился.
— Подождите.
Он провёл ладонью по лицу.
— Вы хотите сказать… Они проверяли, узнаём ли мы это?
Хён тихо усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья.
— Именно.
Он постучал пальцем по конверту.
— Они показывали Эхо-Высших.
Пауза.
— Но ни разу не сказали, откуда они берутся.
Слова опустились в тишину тяжёлым грузом. Умути почувствовал, как внутри его поля снова появляется напряжение.
Медленное.
Холодное.
— Если Центр борется с ними… — тихо сказал он, — они должны знать их происхождение.
Руи поднял взгляд.
— Тогда есть два варианта.
Он наклонил голову чуть в сторону.
— Либо они не знают.
Короткая пауза.
— Либо знают… И не хотят, чтобы знали мы.
Хару тихо присвистнул.
— Отлично. — Он посмотрел на потолок. — Обожаю просыпаться с мыслью, что мы, возможно, работаем на людей, которые создают монстров.
Он провёл рукой по лицу.
— Серьёзно, можно было хотя бы дать нам завтрак перед таким откровением. — даже его попытка пошутить не разрядила воздух.
Напряжение осталось.
Густое.
Умути перевёл взгляд на конверт.
— Что там?
Хён посмотрел на него. Несколько секунд он ничего не делал. Потом разорвал край бумаги. Звук оказался слишком громким для этой комнаты. Он вытащил содержимое. Четыре карточки.
Чёрные.
Металл на поверхности холодно блеснул под лампой. Хён прочитал строку. Его взгляд стал тяжелее.
— Перевод.
Хару моргнул.
— Куда?
— В другой центр подготовки.
Тишина.
Умути почувствовал, как в груди неприятно сжалось.
— Когда?
Хён поднял взгляд.
— Сегодня вечером.
Руи тихо выдохнул.
— Конечно.
Он встал и подошёл к столу. Карточки лежали между ними. Чёрные прямоугольники.
— Сначала допрос.
Он коснулся одного пальцем.
— Потом перевод.
Хару покачал головой.
— Они думают, мы ничего не заметим?
Умути долго смотрел на билеты. Потом тихо сказал:
— Они убирают нас отсюда.
Хён кивнул.
— Пока мы не начали задавать правильные вопросы.
Руи медленно скрестил руки. Его поле стало плотнее. Воздух будто чуть потяжелел.
— Или потому что мы уже слишком близко.
Оранжевый диод на ошейнике Умути мягко вспыхнул и на этот раз тишина в комнате стала почти невыносимой, после слов Умути она долго не расходилась.
Тишина не была пустой.
Она давила.
Белый свет ламп лежал на столе, на чёрных билетах, на их руках. Карточки выглядели слишком аккуратно для того, что они означали.
Перевод или что-то, что называли переводом.
Хару первым отвёл взгляд.
— Ну… — он тихо выдохнул и провёл ладонью по волосам. — Отлично. Путешествие.
Он посмотрел на билеты.
— Кто-нибудь знает, дают ли в других центрах нормальную еду?
Никто не ответил сразу.
Хару вздохнул.
— Я просто спрашиваю. Чисто стратегически.
Руи тихо хмыкнул. Едва заметно.
— Если повезёт, нас будут кормить.
— О, великолепно, — Хару кивнул с серьёзным видом. — Минимальные стандарты выживания.
Умути поднялся. Он почувствовал, как напряжение в комнате начинает медленно растекаться — не исчезать, но двигаться, становиться менее острым. Разговоры не давали ему застыть. Он подошёл к шкафу у стены. Металлическая дверца тихо щёлкнула.
— Нам лучше начать собираться, — сказал он спокойно.
Практично, как будто речь шла о тренировке.
Хён всё ещё сидел у стола. Карточки лежали перед ним. Он смотрел на них так, будто пытался прочитать что-то между строк.
Умути заметил это.
— Хён.
Тот поднял глаза не сразу.
— М?
— Нам нужно будет выехать быстро.
Хён несколько секунд молчал. Потом медленно кивнул, но выражение его лица осталось тяжёлым, будто внутри него что-то опустилось глубже.
Хару заметил это тоже.
Он встал и потянулся, разминая плечи.
— Эй.
Он ткнул пальцем в сторону Хёна.
— Ты выглядишь так, будто тебя уже отправили на казнь.
Хён коротко выдохнул.
— Просто думаю.
— Плохая привычка.
Хару открыл свой шкафчик.
— Я стараюсь этого избегать.
Металл тихо скрипнул. Он начал вытаскивать вещи — несколько чёрных футболок, тренировочные перчатки, сложенный ремень.
— Если слишком долго думать о Прайме, — продолжил он, — можно случайно прийти к выводам.
Руи поднялся с кровати.
Он двигался спокойно, без спешки.
Его поле мягко прошло по комнате — тихое давление, которое Умути уже начал узнавать. Оно не подавляло, но выравнивало пространство.
— И какие выводы ты стараешься избегать? — спросил Руи.
Хару бросил на него взгляд.
— Например, что нас сейчас куда-то перевозят не потому, что мы талантливые.
Руи открыл свой шкаф.
— Тогда перестань думать.
— Я стараюсь.
Хару бросил вещи на кровать.
— Но вы все такие серьёзные, что это мешает.
Он посмотрел на Умути.
— Скажи что-нибудь оптимистичное.
Умути аккуратно складывал форму в сумку.
— Мы ещё живы.
Хару уставился на него.
— Сурово.
Он перевёл взгляд на Руи.
— Ты можешь лучше?
Руи спокойно ответил:
— Нас пока не разделили.
Пауза.
Хару медленно кивнул.
— Знаешь… В контексте Прайма это действительно звучит как хорошая новость.
Он снова посмотрел на Хёна.
Тот наконец поднялся.
Медленно.
Он взял одну из карточек со стола и несколько секунд держал её между пальцами.
— Другой центр… — тихо сказал он, будто проверял, как звучат эти слова.
Умути закрыл сумку.
— Возможно, там мы узнаем больше.
Он сказал это спокойно, но его голос стал мягче.
Поддерживающе.
Хён посмотрел на него.
— Или меньше.
Умути выдержал этот взгляд.
— Тогда хотя бы будем знать.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Хён медленно кивнул. Он начал собирать свои вещи.
Комната снова наполнилась звуками движения: ткань, металл шкафов, короткие шаги.
Хару поднял одну из своих курток и посмотрел на неё.
— Скажите честно.
Он надел её и застегнул молнию.
— Это выглядит как форма людей, которых скоро отправят в неприятности?
Руи даже не поднял головы.
— Да.
Хару тяжело вздохнул.
— Я так и думал.
Через секунду он всё равно усмехнулся.
— Ладно.
Он закинул сумку на плечо.
— По крайней мере, мы едем все вместе.
Руи коротко посмотрел на него.
— Пока.
Хару на секунду замолчал.
Потом медленно кивнул.
— Пока.
Умути почувствовал, как внутри его поля снова появляется лёгкое напряжение, но теперь оно было другим.
Не таким хаотичным, словно между ними уже выстраивалось что-то общее.
Не уверенность, но готовность.
Он взял свою сумку и посмотрел на остальных.
— Пойдём.
За дверью коридоры Прайма уже проснулись и что-то подсказывало ему, что к вечеру всё станет ещё сложнее.
Дверь их комнаты открылась с тихим механическим щелчком.
Коридор встретил их тем же светом, что и всегда — ровным, белым, беспощадно холодным. Он вытягивал линии стен, делал пространство длиннее, чем оно было на самом деле. Пол блестел, будто его только что протёрли, и каждый шаг отдавался глухим металлическим эхом.
Умути вышел первым.
Сумка лежала на плече тяжело, но не из-за вещей. Скорее из-за ощущения, что они оставляют за спиной что-то, чего не понимают до конца.
За ним вышел Руи.
Его поле мягко сдвинулось в узком коридоре — почти незаметно, но Умути снова почувствовал этот тихий резонанс. Как если бы пространство вокруг стало чуть устойчивее.
Хару шёл следом, засунув руки в карманы куртки.
Он огляделся.
— Никто не бежит за нами с шприцами, — пробормотал он. — Уже неплохо.
Руи спокойно ответил, даже не поворачивая головы:
— День ещё только начался.
Хару тихо фыркнул.
— Спасибо. Очень обнадёживает.
Хён шёл последним.
Он выглядел так, будто мысли всё ещё держали его где-то позади, в комнате. Его взгляд был направлен вперёд, но не цеплялся за детали — скорее проходил сквозь них.
Шли молча.
Коридоры Прайма всегда были одинаковыми: длинные, стерильные, с одинаковыми дверями и панелями доступа. Иногда мимо проходили сотрудники центра — в светлой форме, с планшетами в руках. Некоторые бросали на них короткие взгляды.
Слишком короткие.
Будто уже знали.
Хару тоже это заметил.
Он наклонился чуть ближе к Руи.
— Ты видишь это?
— Да.
— Они смотрят так, будто мы уже мертвы.
Руи спокойно ответил:
— Возможно, просто завидуют нашему отпуску.
Хару тихо усмехнулся.
— Если это отпуск, то я хочу пожаловаться на туроператора.
Умути слышал их разговор, но ничего не сказал.
Он наблюдал.
Система камер под потолком.
Охранные панели.
Закрытые лабораторные секции.
Каждый элемент Прайма выглядел так же, как вчера, но ощущение изменилось, будто здание стало глубже, а за стенами скрывалось больше, чем они привыкли думать.
Они дошли до поворота.
Там коридор расширялся, открывая выход к центральному лифтовому блоку.
Хару остановился на секунду и посмотрел вверх.
— Знаете, — сказал он, — если это всё-таки ловушка…
Он развёл руками.
— Я бы предпочёл, чтобы она была хотя бы эстетичной.
Руи нажал кнопку лифта.
— Ты слишком требовательный.
Двери лифта разъехались тихо. Внутри было так же стерильно, как и в коридорах. Металлические стены отражали их фигуры немного искажённо.
Они вошли.
Двери закрылись.
На секунду лифт стал замкнутым пространством, в котором их поля пересекались сильнее.
Умути почувствовал это сразу.
Тяжесть Руи.
Нервную искру Хару.
Сдержанную, плотную структуру поля Хёна.
Своё собственное — ещё не до конца стабилизированное.
Лифт начал движение.
Хён вдруг тихо сказал:
— Если это действительно новый центр…
Он замолчал на секунду.
— Мы не знаем, что там.
Хару посмотрел на него.
— Мы никогда не знаем, что будет в Прайме.
Пауза.
— Это часть бренда.
Руи спокойно добавил:
— Главное, что мы знаем одно.
Хару повернул голову.
— Что?
Руи посмотрел на каждого из них.
— Мы поедем туда вместе.