NRx: Краткое содержание
PLUM VK | PLUM TG | Hummus & Matzo (канал автора)
Вдохновлено анонимным источником
Другие редакторы паблика очень любят и почитают работы Кёртиса Ярвина, известного как Менциус Молдбаг. Признаюсь, лично мне его идеи никогда не нравились — да и за идеи я их никогда не считал; а его блог больше напоминал пустую, бездоказательную писанину страдающего графоманией претенциозного псевдоэрудита. Однако, чтобы избавить других людей от бесполезной работы в виде переводов гениального мыслителя современности, а читателей от, собственно, чтения, я решил привести краткое изложение его ранних (хотя после того периода он вообще перестал писать что-либо дельное, просто взгляните на Gray Mirror) идей. Для удобства чтения текст будет представлен от лица самого Молдбага, с прямыми ссылками на его работы. Приятного ознакомления!
Сводка по Молдбагу с 23 Aпреля 2007 по 12 Мая 2007
Добро пожаловать в определяющее изложение моей идеологической мысли. Я Кёртис «Менциус Молдбаг» Ярвин. Позвольте мне рассказать вам немного о том, кто я такой. Я не считаю себя «консерватором» или членом «правых». Моя цель не в том, чтобы сокрушить левый правящий класс — вовсе нет. Моя цель — попытаться, в меру своих сил, напомнить им, что они действительно являются правящей кастой, что их врагов, по сути, больше не существует, и что они могут выйти из своего приступа безумной ярости 20 века в стиле шимпанзе без риска того, что их гениталии будут оторваны и съедены затаившейся бандой настолько же разъяренных правых. Я — член левого правящего класса, по крайней мере, с моей собственной точки зрения. Я чрезвычайно привилегирован; мой отец был дипломатом, я посещал специальные учебные заведения, в том числе в университет Брауна, входящий в Лигу Плюща. У меня не так много достижений, но каким-то образом я был зачислен в SMPY (Study of Mathematically Precocious Youth), вероятно, потому, что прибрежные элиты были массово перепредставлены в ней, и она была скорее способом воспитания будущих элит, чем экспериментом, поскольку люди, управляющие ею, писали рекомендательные письма для участников и вмешивались иными способами. Я — неудавшийся вундеркинд.
Фашизм вызывает у меня тревогу. Я не могу представить себе какое-либо возможное будущее, в котором республиканцы действительно захватят Вашингтон — а не просто во многом ставший символическим Белый Дом — но если такое действительно произойдет, последствия мне видятся столь ужасающими, что я не уверен, что смогу всё так же проживать в США . Потому что мы точно знаем, как выглядит режим Оптиматов-Вайшьев (далее «ОВ») 20-го века. Он выглядит как Гитлера. Он также похож на Пиночета, Франко, Салазара, Дольфюса, Вервурда, Батисту, Яна Смита и т.д. и т.п. Гитлер все испортил в моих глазах, когда поубивал евреев. Я хочу навсегда лишить «ОВ» власти. Если голоса вайшья (в основном белых консерваторов из среднего класса) нужны для того, чтобы помочь упразднить нашу глубоко дисфункциональную и отжившую своё систему правительства в согласии с положенной юридической процедурой, — хорошо. Но пусть они проголосуют один раз, по предложению, которое будет однозначным и окончательным, и избавит их от необходимости когда либо еще утруждать себя смешным школьным абсурдом выборной демократии (который так блестяще высмеял в сатире Александром Пейном).
Демократия плоха из-за насилия. Особенно фашистского насилия, свойственного «режимам ОВ». Действительно, фашизм и коммунизм лучше всего трактовать как формы демократии. Разница между однопартийной и многопартийной демократией подобна разнице между злокачественной и доброкачественной опухолью. Мы должны минимизировать насилие путём «реформализации». Для реформализации нам необходимо выявить конкретных людей, наделённых реальной властью в США, и распределить акции создаваемой с нуля правящей корпорации таким образом, чтобы воспроизвести это распределение власти как можно более точно. Другими словами, мы должны радикально утвердить нынешнюю (имплицитную) западную структуру власти; те, кто имеет власть, должны сохранить её и не должны подвергаться угрозе демократического насилия.
Таково моё видение. И, как и Маркс, я выдвигаюсь в путь, уже выбрав цель. Весь мой анализ является критическим, а не научным. Критическая теория — это «теория», которая существует для обоснования некоторой предопределённой нормативной установки. В этом смысле, мой подход можно охарактеризовать как критическую теорию. Следовательно, не ждите от меня серьёзной эпистемологии. Я собираюсь по большей части просто повторять за большими авторами, которых я полистах; почти всё, что я хочу сказать, можно найти в работах Жувенеля, Кюнельта-Леддина, Леони, Бернхема, Нока и т.д. и т.п., но в лучшем изложении, с большей детализацией и гораздо более глубокой эрудицией. Ответы, которые я вам дам, принадлежат им, а не мне. (Если заголовок [Unqualified Reservations] не является достаточным предупреждением, читателям следует знать, что я никогда не изучал ни один из предметов, о которых я говорю с таким профессорским авторитетом, и некоторые комментаторы уже видели, как легко соскрести с меня фальшивую шелуху всезнайки). Я критический теоретик. Я не большой любитель «эмпирических доказательств». Я не большой любитель статистики. Я не большой поклонник фактов. Историк не просто собирает факты — он создает интерпретацию, подобно адвокату на судебном заседании. Цель истории — нарисовать картину прошлого. Проверка состоятельности исторической теории для любого читателя заключается в том, считает ли он эту картину убедительной. Моя «теория» не является описательной, она скорее призвана убедить вас разделить мои заранее определенные цели. Если бы я жил в альтернативном мире, где доминировали нацисты, мне пришлось бы использовать деликатные иносказания, чтобы убедить своих читателей, что молодые мужчины и женщины могли бы тратить немного больше времени на учебу и немного меньше дарить друг другу ужасные шрамы на лицах устаревшим холодным оружием.
Таким образом, в чём же заключается моя теория? Фундаментальная идея левизны заключается в том, что миром должны управлять учёные. Также обратите внимание, что не существует значимого различия между учёным и пастырем. В популяциях естественным образом возникает ряд каст, являющихся носителями власти. В терминах, доступных шимпанзе, история последних 200 лет — это четырехсторонняя королевская битва за репродуктивное превосходство с отрыванием яиц, в которой участвовали феодально-клерикальная знать, новая купеческая/буржуазная знать, различные военные братства и те, кого во Франции старого режима называли noblesse de la robe — каста учёных или браминов. Проигравшие в этой борьбе могут сохранить свои физические гонады, но они теряют свои регенераторы, то есть институты, которые воспроизводят соответствующие ценности и убеждения в младшем поколении. В частности, у англоязычного населения есть две основные касты власти — Круглоголовые/брамины и Кавалеры/оптиматы. В конечном итоге, я думаю, что конфликт BDH-OV лучше всего рассматривать как современное воплощение того же вулканического очага в англо-американской культуре, который дал нам английскую гражданскую войну, якобитские войны и американскую гражданскую войну. Другими словами, брамины — это современные Круглоголовые, а Оптиматы — современные Кавалеры. Остальные касты, бедные болваны, обычно остаются на бобах независимо от того, кто находится у власти и какую линию он проповедует.
Новый курс Рузвельта был восхождением браминов. По моим подсчётам, англоязычная Северная Америка, включая Канаду, использует уже пятый свой правовой режиме. Первая Республика была режимом Конгресса, который незаконно упразднил британские колониальные правительства. Вторая республика была конституционным режимом, который незаконно отменил Статьи Конфедерации. Третья республика была юнионистским режимом, который незаконно отменил принцип федерализма. Четвертая республика — это режим Нового курса, который незаконно отменил принцип ограниченного правительства. Реальная правовая природа Четвертой республики заключается в том, что, как и Великобритания, она не имеет конституции. Её легитимность определяется набором прецедентов, написанных судьями Нового курса в 1930-х годах. Они имеют такие невзрачные названия, как «Footnote Four», «West Coast Hotel» и «Wickard v. Filburn». Правители режима «Нового курса» — это госслужба. После Второй мировой войны Западом управляют государственные служащие, а не политики. Власть на Западе принадлежит государственной службе, иными словами, постоянным госслужащим. В любой борьбе между государственной службой и политиками или корпорациями побеждает государственная служба.
На этом первая часть сводки окончена.
Если часть теории является невразумительной, то это почти наверняка потому, что эта теория — критического толка, составленная из идей других мыслителей, таких как Бернхэм. У Молдбага в рамках 20 дней возникает что-то похожее на пару конкурирующих друг с другом теорий. Синтез, думаю, заключается в том, что государственная служба состоит из браминов/ученых. Как они пришли к власти во время Нового курса, остается неясным. Он еще не ввёл Собор, так что, возможно, тогда он объединит эти две нити. Я полагаю, что вижу ясную картину за описательной теорией на основе частей, разъясняющих его мотивы; теория по существу утверждает, что:
а) демократия не работает
б) у власти стоят брамины.
Я полагаю, что первое утверждается для того, чтобы убедить потенциальных «консерваторов-демократов» прекратить попытки сопротивления и принять «чистую пилюлю». Во второе Молдбаг может верить или не верить, но цель состоит в том, чтобы обезопасить власть тех, кто и так стоит у руля. По моим оценкам, брамины либо в основном руководят, либо являются подопечными тех, кто руководит. В любом случае, возвеличивание их власти увязывается с желанием Молдбага увековечить их власть, сделав ее неуязвимой к атакам противников. Утверждение, что работники и есть работодатели, заставляет работодателей казаться гораздо более многочисленными, чем они есть на самом деле, а работников — более преданными. Это также позволяет завуалировать физическую/силовую основу власти и защищает власть имущих от «демократического насилия».
Пока что мой подход к анализу М.М. более чем оправдывает вложенное время. Я ожидал, что просто сделаю краткий обзор его теорий, но он предоставил так много доказательств скрытых мотивов, что для меня работа над этим анализом стала, в некотором роде, откровением.
