НИНОЧКА

-Ольга Михайловна, я занесу завтра тетрадь!

Со спины слышится неразборчивый крик: «Я отцу твоему сообщу!». Артем на ходу, одной рукой придерживая ранец, другой поправляя пионерский галстук (никак не научился его правильно завязывать), вылетел прочь из 117 кабинета. Впереди знакомая ему улица со спешащими людьми. Поток будто проходит сквозь мальчика, тот замирает, подняв голову вверх. В голубое небо упираются пики многоэтажных зданий, вышки научных центров разрезали небосвод, на самых верхушках гордо развевалось знамя Советского Союза. Пионер, вдыхая воздух приближающейся осени, рассматривал людей вокруг. Все спешат: домой к семье, на работу, на учёбу. Артем вдруг почувствовал себя частью чего-то большого и целого. Домой школьник не спешил, отца все равно нет дома. Вечно он пропадает на работе, хотя это понятно, Константин Павлович - известный учёный, сколько всего делает на благо Родины, Артем отцом гордился.

Правда, мысли быстро оборвались толчком в плечо и чьим-то: «Мальчик, не стой столбом на дороге». Пионер тихо извинился перед уже ушедшим незнакомцем. Видимо, пора идти, и, правда, не стоять же на дороге.

Тишину кабинета нарушает звон, шелест разлетевшихся бумаг и скрип стула. Мужчина прикрывает глаза, тихо вздыхая, наклоняется подобрать опрокинутую кружку, к его счастью, пустую, и разлетевшиеся по полу отчёты. Без толку все это. Проект стоит на месте, начальство поджимает сверху, каждый день - сплошная рутина. Проблем в работе слишком много, жизнь такая же серая, как кирпичные стены зданий вокруг. Лучик надежды, пробивающийся через тьму, когда ему удаётся решить хоть одну дилемму, гаснет под навалом других. К чему просто так занимать чьё-то место?

Возможно, Константин Павлович возложил на себя непосильную задачу: мечта детства - собственноручно создать робота, имеющего ДНК живых клеток. Дело зашло в тупик, уже какой месяц пылились заготовки и макеты. Все почти готово, но как соединить детали между собой? Проект как пазл, где не хватало маленьких деталей. Учёный именно их никак не мог найти. ДНК человека использовать рано и опасно, но он не хотел сдаваться. Его цель, когда-нибудь услышать биение сердце своего творения, одурманивала разум. Ведь какой это прорыв будет! Если вывести подобных роботов в серийное производство, то Советский Союз станет великим! А он знаменитым на весь мир учёным. Забывшись в мечтах, Константин садится в кресло, туманным взглядом окидывая стол с разными инструментами, но привести рабочее место в порядок времени нет. Мужчина вздыхает: пора с новым энтузиазмом приниматься за работу.

Артем уже в третий раз молча вытирает посуду полотенцем, в пустой квартире робкие шаги школьника раздаются звоном в ушах. Прикрытая дверь в кабинет отца так и манит, хотя вход туда строго-настрого запрещён. Но отец придёт не скоро, почему бы не глянуть лишь глазком? Школьник быстро, будто время на исходе, дёргает заветную ручку. Дверь покорно открывается, темнота встречает его тонким запахом страниц, кожаной обивки кресла и вечно закрытыми окнами.

Внутри темно, но включать свет Артем не отважился. В душной комнате жарко, отец давно не проветривал помещение. Он дёргает прочь чёрный занавес штор, впуская в кабинет свет серого неба и тусклых лучей солнца, спрятавшегося где-то за диском облаков. От листов, исписанных тонкими линиями букв, почти двоится в глазах. В спешке текст, написанный отцом, покрывает десятки листов так, что все они между собой неотличимы. Среди них попадаются и более понятные мальчишке чертежи. Хотя изображение также не помогают пионеру более чётко воспринять всю картину. Для него этот загадочный набор букв и наброски карандашом - неизвестный шифр, скрывающий в себе большой секрет, тайна которого гораздо интереснее задач его домашней работы. На столе тяжёлые книги с громкими названиями привлекают внимание, Артем хватает первую попавшуюся. На потрепанной обложке отпечатаны угольные буквы «Пособие по киберстроительству». Пробегает глазами, так и не поняв ни одного заумного слова. Листает дальше: чертежи, формулы - все для пионера как пустой звук. На подоконнике чахнет цветок в тусклом горшке. «Полить бы бедное растение, без света совсем пожелтело», - думалось Артему.

Из внутреннего монолога пионера вырывает щелчок входной двери. В спешке глядя на проход, он в аккуратную кучу собирает бумаги и книги, прикрыв за собой дверь, идёт встречать отца. Про школу родитель не слушает, молча кивает, в тишине ужинает и, привычно не проронив ни слова, широкими шагами направляется в кабинет.

Артем с гулко бьющимся сердцем провожает отца глазами. Перемены в кабинете явно будут заметны, он вспомнил переложенные книги, распахнутые шторы. Константин Павлович заходит в кабинет и замирает, лунный свет и блики звёзд машут сквозь стекло, наконец здороваясь с комнатой. Учёный, нервно оглянув любимую комнату, подбежал к столу, на котором карандаши и ручки сложены в подставку, а все бумаги ровным прямоугольником лежали у края стола. Родной кабинет выглядел до жути чужим при освещении. Растерянность сменяется осознанием, злостью, а потом отчаянием. Эмоции быстро проходят, когда учёный берет себя в руки. Ничего же страшного не случилось? Мужчина открывает окно, впуская свежий воздух осенней ночи. Теперь дышать стало легче и физически.

Ночь пролетает незаметно, и вот уже серые лучи восхода пробиваются в окно. С труб заводов уже валит дым, и страна кипит в работе. Устало, но с каким-то наслаждением Константин Павлович уже в кабинете, на сей раз разорванная справка об увольнении клочками лежит где-то в мусорном ведре, а в душе горит огонь уверенности.

Время идёт, медленно тикает стрелка на часах, учёный рывком поднимается с кресла, в большом кабинете становится тесно. Элементарно! Это же было элементарно! Мир сузился лишь до четырех стен кабинета. И все же учёный был глубоко не прав, считая, что ничего важнее его открытия сейчас не происходит. Так думал и маленький пионер, сидя в пустой квартире. Говорить с вещами Артему всегда нравилось больше, чем с отцом, они всегда рядом, под рукой, выслушают и не уйдут. Не надо ждать до ночи, чтоб получить лишь сухой кивок. Артем подошёл к окну, осматривая родные улицы внизу, проходящих людей и проезжающие машины, плакат на стене, с гордой надписью «Любовь, комсомол и роботы». Артему нравился этот слоган, прекрасный для Советского Союза в это время.

Пустота.

Что такое пустота? Так ли в ней пусто?

Зрение тут лишь отголоски рвущихся нитей, что так старательно плёл жуткий паук, уже тысячелетиями без конца обрывая свой шёлк. Он не настойчив, это не упорство, он просто делает это. Если делает вообще. Если он существует вообще.

Тут нет гробовой тишины, тут не шумно. Это место дышит, только его сердце давно задохнулось. Было ли это место живо? Место ли это вообще? А если было живо, то почему его глубокие вздохи уступили место ничему? Или может, его жизнь и выглядит так? Быть, и не быть вовсе, в немеющей пустоте. Холод пробирает до костей, хотя ни холода, ни костей нет. Тут ни жарко, тут нет воздуха, чтоб нагреваться.

Крик застыл в горле и исчез, потому что тут невозможно кричать или просто непонятно, как это делать. Хочется ослепнуть, вспышки, силуэты, звезды. Все крутиться, осыпается тысячами осколков и проявляется снова. Мир рушится,под бой стекла, летит в пропасть. Тебя нет, но почему тогда сознание есть? Или просто кажется?

К сожалению, времени на размышления нет. Теряешься в этом хаосе под бой барабанов, секунда на глоток воздуха, который ещё больше обжигает и снова в пучину безумия. После очередного полёта в пропасть (или этот полет ещё не закончился?) качество картинки не ухудшается.

Тело - настоящее, потом самое удивительное, слышишь какие-то тяжёлые, прерывистые хрипы, пока сознание не подсказывает, это собственное прерывистое дыхание. Подбегая к неизвестно откуда взятому огоньку, протягивая руку,видишь как свет спасительного огонька озаряет руку голубым сиянием. Огонёк разгорается, ты отходишь назад и ещё, и ещё, когда вдруг способность ходить снова не улетучивается в далёкие края бездонно-необъятной пустоты. Пепелище обхватывает, костёр поглощает тебя, но без боли. Стоишь средь огня, тепло, даже приятно. Пока свет пеленой не окутывает зрение, огонь не сжимает горло,и наконец сознание барахтающиеся на грани жадного желания дышать и отчаянной мечты, чтоб все это в конечном итоге закончилось, темнота наконец таки забирает сознание.

Глаза приоткрываются под тёплый свет лампы,размытая картинка быстро проясняется.

-Ну...ну,смотри на меня... - раздаётся тихий голос совсем близко, взор фокусируется на незнакомце рядом, на высоком мужчине в запахнутом медицинском халате.

Константин Павлович не может ни вздохнуть, ни моргать, учёный глядит на робота, открывшего глаза. В душе неведомый восторг и даже неверие, что это реально, что стоящий перед ним робот - плод его многолетних трудов

-Ну...ну,смотри на меня... - шепчет учёный, не в силах сдерживать улыбку, когда два тёмных глаза поворачиваются в его сторону.

Робот перед ним низкий, внешне похожий на девочку лет семи, с чёрными глазами, волосы почти до плеч, кукольное лицо с растерянным выражением.

-Ниночка...Ниночка,да? Ниночка,смотри на меня - твердит учёный.

«Ниночка» не оборачивается на него. Робот молчит, но учёного это не смущает нисколько. Скоро же заговорит, да? Да?! Учёный все никак не может отпустить плечи маленькой девочки,словно боясь что она исчезнет.

-М...Ниночка... - тихо повторила за ним девочка.

Работает! Работает! Константин Павлович подпрыгнул от счастья. Его чудо, маленький робот, которого учёный готов носить на руках, слушать каждое слово и не важно,что она говорит. Даже если это очередной вопрос,который задавался уже много раз. Учёный был готов ночевать на работе, если бы мог.

Артем бросил на полку неглаженный пионерский галстук. Отец приходил поздно, уходил рано, но мальчика огорчало ни это. Улыбка отца, наконец-то играющая на его лице, появилась, но была адресована не сыну, а кому-то другому. Кому-то, кто стал ему заменой. Константина Павловича давно не волновало,что у сына в школе. Теперь он совсем не обращал на сына внимание, будто Артем был лишь незнакомым мальчиком в его квартире. А за окном, целый мир! Мир свободный, где Артем кому-то нужен, где не надо ждать вечерами отца. Мир,где он сможет доказать,что заслуживает большего.

Учёный успокаивал себя, что все хорошо, но проблемы с Ниночкой оказались сложнее, чем само её создание. То, что было заложено в её программу ещё в начале, сейчас приняло совершенно иной вид. Робот был своеволен, странно активен для механизма. Девочка имела своё мировозрение, искренне непонятное учёному. Робот эмоционально воспринимала любые его слова! Ну разве он кричал..? НЕТ! Так что, не устраивает эту девчонку!?

-Черт с тобой! - Нина отшатнулась от этого крика. Учёный медленно ходил по комнате, он устал, этот робот ничего не понимает!

-Ниночка...Ниночка, моя хорошая... - вновь подходит Константин Павлович, поглаживая робота по голове.

Ей так не нравится этот мягкий шёпот и эта улыбка - странная, совсем не подходящая этому лицу. В этой дрожащей улыбке непонятная злость, которую учёный так старательно сдерживает. Нине некомфортно, даже страшно от этого. Рука на голове девочки сильнее сжимает и сверху раздаётся голос ученого:

- Все хорошо, да, Ниночка? Все хорошо? — это не вопрос, скорее утверждение. Робот кивает, не поднимая на создателя глаз.

Ведь там за стенами этой комнаты есть целый мир! Мир без учёных с жуткими улыбками, где солнце не только на рисунках.

И учёный убеждал себя, что рад, и все в жизни прекрасно. Однако счастье оборвалось также быстро, как и появилось. Константин Павлович обнаружил разбитое окно кабинета и отсутствие Ниночки. Он же запирал замки двери, запирал окна, чтоб она не смогла покинуть комнату! Сердце остановилось, укатилось куда-то далеко и спряталось. 

Учёный открывает дверь,квартира встречает тишиной. На кухонном столе смятый листок записки от сына,которую он так и не закончил.

Пусто. Пусто в молчащей квартире, в молчащей душе.