ʙᴀᴄ ᴨᴩиʙᴇᴛᴄᴛʙуᴇᴛ ᴋᴀнᴀᴧ 𝐃𝐀𝐃𝐃𝐘 𝐅𝐔𝐂𝐊 𝐌𝐄 𝐏𝐋𝐄𝐀𝐒𝐄 ⟵ ɜдесь вы найдете остальные главы и другие интересные работы ~ приятного чтения ⋆☆
Глава 34. Возрождение мира Часть первая.
Перевод: Snowind
Руки двоих одновременно коснулись ручки водительской двери. XBT-512087 нервно отдёрнул руку. Его явно беспокоила их разница в росте. Ын Тынун же, взглянув с несколько безразличным видом на механического солдата, вновь потянул ручку на себя. Однако в этот раз андроид решительно заблокировал дверь своей ладонью. - Я поведу. - С чего вы решили, что я доверю вам вести автомобиль? Вы ведь можете сбежать, а не поехать в резиденцию. - Не сбегу. Мне совершенно не на руку, если с Заместителем Председателя что-то случится. Его слова не были пустым звуком. Если бы он согласился сыграть главную роль в плане Министерства, то о пересечении границы можно было бы позабыть навсегда. А даже если бы он чудом и сумел это сделать, то в итоге всю жизнь носил бы клеймо врага Республики. Он был готов смириться с потерей квартиры в Пекине, пожизненной военной пенсии, друзей, даже некоторых сбережений, но не взваливать на себя роль убийцы господина Заместителя Председателя. Это уже совсем другое дело. Абсолютно. К тому же, хоть он и не испытывал особо тёплых чувств к семье его дяди в Шэньси, но его ужасала сама мысль о возможной круговой поруке всех его родственников за его грехи. «Но вряд ли ты мне поверишь, верно?» Одолеваемый недоверием, Сохо хмурил брови, а в широко распахнутых глазах читалась внутренняя борьба. Он всегда был таким упрямым, что в мирное время, что в моменты опасности. - Ты ещё и от сети отключен. Даже к навигации подключиться не сможешь, но я всё равно должен тебе руль доверить? Решил, что добровольный суицид – это наилучший выход? - У вас сломаны два пальца. - Одной рукой справлюсь. В этот момент между ними бесцеремонно вклинилась третья рука. Это была задержавшаяся в квартире доктор Ё с уже собранной сумкой. - Я же ещё на лестнице сказала, что припарковала свою машину прямо перед входом, нет? Это моя машина, моя. В чём сыр-бор? - Доктор, вам нельзя. Не обращая внимания на фразу, брошенную растерявшимся Ын Тынуном, доктор Ё оттеснила его и, наклонившись, села за руль. Стянув сумку с вещами, она швырнула ее на соседнее пассажирское сидение. - Пассажиры – на заднее. - Доктор, вы не поедете с нами. Это не ваши проблемы, к тому же, там может быть опасно. - Я тоже способна анализировать ситуацию. Опершись руками о дверной проём, Ын Тынун согнулся и, явно поражённый происходящим, сухо рассмеялся. Он был уверен, что она вполне может стать для них обузой, а вот в том, что в критический момент он сумеет её защитить – уверенности не было никакой. Как и в том, чем это может закончиться и для него. - Почему меня никто не слушается? - Старина Ын. Ты больше не командир. Вокруг тебя – твои друзья и... Сидя напротив мужчины, доктор Ё Син взглядом указала на ХВТ-512087, который всё ещё с подозрением смотрел на Тынуна. - Твой партнёр. А не подчинённый. Раз уж решился уйти из армии, заканчивай уже побыстрее и со своим армейским мышлением. - .... - А вот друзей потом можно и выпивкой угостить. Ладно, что спорить, садись давай уже. Постарайся поспать по дороге. Знал бы ты, какой кошмар у тебя на лице. Сил на спор, а уж тем более на победу в нём у него и правда не было. Сгорбившись, Ын Тынун молча направился к заднему сидению. Андроид уже сидел там, ожидая, когда машина заведётся. - Ты.... Ын Тынун набрал в лёгкие воздух, словно собирался ответить, но лишь цокнул и с грохотом захлопнул дверь.
*** Щёлк-звеньк. Щёлк-звеньк. Щёлк-звеньк. Сидя в приёмной на первом этаже своей резиденции, Пэк Джавон вновь и вновь передёргивал затвор пистолета. Если верить этому типу, то сейчас он едет сюда, чтобы поговорить. И пистолет в этом деле явно был не нужен. Однако, даже если бы ситуация и вышла из-под контроля, один пистолет вряд ли бы что-то решил. Он был всего лишь островком его душевного спокойствия. В конце концов, в резиденции установлена система быстрого реагирования. Стоит ему только пальцем шевельнуть, как полностью вооружённая группа спецназа тут же примчится сюда на вертолете, чтобы спасти его.
Это произошло где-то час назад. Проигнорировав многочисленные блокировки на внутренних каналах связи Чжуннаньхая, KID вошёл в систему, словно почётный гость. И судя по идентификационному коду, он не потратил и сотой доли тех усилий, что-когда-то ему потребовались, чтобы взломать военно-морскую базу. Он применил код безопасности уровня А, 0А-2 [Ограниченный доступ]. Идентификатор XBT-409113. И раз уж Центральный компьютер Главного Штаба НОАК превратился в переносчика вредоносного ИИ, это должно было стать катастрофой максимального уровня. Однако вместо этого Пэк Джавон засекретил любую информацию, используя свой уровень допуска. И чтобы убедить его сделать это – не потребовалось много слов. KID отправил лишь несколько как будто бы случайных символов. 5848М049. Эти восемь случайных цифр на протяжении 25 лет были похоронены глубоко в памяти Пэк Джавона, но, чтобы вспомнить их, ему потребовалось всего лишь мгновение. Потому что этот код, как и пистолет, всю жизнь был рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, и так же, как и пистолет, всю жизнь был приставлен к его виску. Одна половина шестнадцатизначного кода долгие годы была в руках Пэк Джавона, а другая – была надёжно спрятана в секретном архиве кибер-отдела на военно-морской базе. Ответственность за управление секретными данными, естественно, лежала на начальнике штаба ВМФ и, в конечном счёте – на командующем ВМФ. Однако, как и его предшественники, он отслужил бы весь свой срок, так и не разобравшись даже и в половине содержимого архива. Восемь цифр кода, которые Хи Мурян спрятал там уже очень давно, были лишь незначительной частью бесчисленных папок, которые они унаследовали, абсолютно не представляя их назначения. Однако существовал и другой секретный архив, доступ к которому можно было получить только объединив две половинки кода, разделённого и спрятанного под гриф секретности. Оперативный приказ МА014102. К этому секретному архиву прилагался огромный массив данных. Это была память о смерти, отделённая от мёртвого мозга. — Судя по первой букве «М», выходит, приказ сформирован при флоте. А значит, в период Гуанчжоу. Разве не в Гуанчжоу у вас с лейтенантом Хак Джиканом всё было замечательно? Вы поистине отвратительный человек. — Пропустим приветствия, Эдвард Кван. Знай, раз ты посягнул на моего ХВТ, ты так или иначе заплатишь за это. — Я всё равно подумываю о переезде. Твой любовник, знаешь ли, такой себе сосед по комнате. Крыша явно протекает. Хотя не главному виновнику мне это рассказывать. — Если ты хотел моего внимания, ты его получил. Слушаю тебя. — Неужели хватило только этого? Выходит, зря я заготавливал для нашей встречи вино и букетик с подарочком. Может, помнишь одного своего уволенного помощничка, который пытался сбежать из Китая через Гонконг. Думаю, мои друзья уже должны были встретить его. — «Бесстрашный»? — Уж больно эти ребятки жадные. Они не особо любят, когда на их территории появляются новые игроки. В любом случае, это будет хорошим уроком для всех тех, кто привык пользоваться электробритвой в ванной: трогать электроприборы мокрыми руками – опасно для жизни. Прижав сложенные руки к губам, Пэк Джавон внимательно следил за ритмично всплывающими на экране буквами. Он и сам подумывал предпринять некоторые меры до того, как Хи Мурян покинет специальный административный район, но никакая скрытность не сравнится с удобством исполнения всей чёрной работы кем-то третьим. В конце концов, когда-нибудь он всё же почувствует утрату младшенького Хи. Всё же долгое время Хи Мурян был его единственным помощником и близким человеком, кроме Канни. Несколько раз у них появлялись возможности расстаться по-хорошему, но они упустили их все – в этом-то и крылась единственная проблема их отношений. И не всегда в том была вина младшенького Хи. Перелистывая личные фотоальбомы, он, возможно, ещё проникнется безысходной грустью. Однако сейчас он ощущал лишь облегчение от простого решения одной из его проблем. — У твоих друзей есть и иные покровители в НОАК, помимо меня. А они, знаешь ли, мне любезности оказывать не спешат. — Раз ты сам позаботился о безопасности этого канала, скажу прямо: я предпочитаю всегда иметь несколько запасных планов. У Ван Гога был Тео. Тот, кто присылал ему новые холсты и краски, кто всегда сохранял хладнокровие, кто вёл его счета. Тот, кто заранее изучал планы зданий и продумывал пути отступления, вёл переговоры, заботился о здоровье и подкладывал соломку в случае провала. Раньше Дэниел был его Тео. Теперь всё это приходилось делать самому. И вопреки ожиданиям, он всё чаще был близок к моментам сожаления. Обычно ведь художники не изучают свои счета. Убийство Дэниела на Тайване, конечно, давало некоторые стратегические преимущества, но правда заключалась в том, что он никогда не был столь же искусным стратегом, каким был Дэниел. Возможно, именно поэтому ему всё чаще думалось, что его «стратегические преимущества» оказались на самом деле просчётами. Всякий раз, когда его охватывало чувство сожаления, он поспешно переключался на что-то другое. Со дня, когда его сознание было перенесено в цифровую среду, все моменты, что он провёл с Дэниелом, сохранялись в архивах и были наполнены жизнью. И в тот миг, когда он начинал скучать по нему, эти воспоминания, казавшиеся даже более совершенными, чем окружавшая его реальность, вспыхивали, подобно огню, обращаясь жгучей болью. Он по-прежнему был наёмным работником в «Бесстрашном», а они в свою очередь держали под контролем сервер в Гонконге. Лишившись тела на Тайване, он вдруг осознал, что единственной точкой сохранения его целостной личности, остался только гонконгский сервер. Конечно, он был в нормальных отношениях с «Бесстрашным». Фингерфорд всегда считал Дэниела сложным человеком, с Эдди же всё было куда проще, и пускай он был психом, его всегда можно было соблазнить обычным «Сникерсом». Хотя, если бы сейчас он смог вновь съесть кусочек «Сникерса» с его липкой нугой, Фингерфорд бы не прогадал. Ради такого он бы и правда продал душу. Ну да не суть. Пока он остаётся полезным для «Бесстрашного», они не станут выходить за рамки возможного. Всё дело в нём самом…. Как и подобало отпрыску семейства финансистов, Дэниел постоянно твердил о диверсификации активов. Даже если отношения с «Бесстрашным» были хорошими, им стоило иметь союзников и в противоположном лагере. Именно поэтому Фингерфорд и ненавидел Дэнни, ведь тот так и не смог до конца разобраться со своими чувствами к НОАК. Так что, fuck you (иди нахер), Дэн. Признайся, в чём была настоящая проблема? В самой Армии или же в семнадцатилетнем курсанте из военной академии, который навсегда засел у тебя в голове? – Он был хорошим учителем. А ты стал его маленьким смышлёным Дэнни. — Сейчас у тебя появились две проблемки, требующие безотлагательного решения, мистер Пэк. Об одной из них ты уже знаешь. На мониторе запустилось видео. Звука не было, но узнать мужчину, привязанного к стулу и страдающего от боли, не составило труда – это был Ын Тынун. — Триггер травмы, прикреплённый к оперативному приказу МА014102… Данные о моменте смерти – просто пустышка. Если, конечно, не объединить их с тем, что ты спрятал на необитаемом острове, и не восстановить. Без этого они бы так и остались на уровне примитивных нейронных связей и никогда не восстановились бы. Ты даже не представляешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы понять это и донести до важных шишек. А потом мне в голову пришла интересная идея. Что произойдёт, если ввести этот триггер в ХВТ, нейронная сеть которого будет отличаться от оригинальной? И такая возможность подвернулась мне на Тайване. Как видишь, это сработало. — …… Личность Пятого до переноса данных, её копия всё это время была у майора Ын Тынуна? — XBT-512087 видел всё: от начала и до момента твоего расставания с любовником. Воистину бесценная информация. Будь я на его месте, скопировал всё это ещё до того, как притащил XBT-512087 обратно в Пекин. И я могу решить эту проблему. Если, конечно, ты не хочешь и дальше плясать под дудку этого молокососа Ына. — Это уже не новость. Я начинаю терять терпение. Есть что-то стоящее? — Есть, мы не хотим твоего полного краха, господин Пэк. Подобные нам живут за счёт сохранения статуса-кво, согласен? — Если ты считал, что сможешь манипулировать мной с помощью чего-то подобного, то ты просчитался. — Ни в коем случае. Нам стоит и дальше сохранять нынешнюю дистанцию. Будет вполне достаточно обычных мелких услуг, вроде той, что я оказал, разобравшись с мистером Хи. — Ведь тебе наверняка понадобиться новое тело. — А ты, видимо, и правда предпочитаешь прыгать с места в карьер? Ну, хорошо, я подобное одобряю. Тогда перейдём ко второй проблеме. Прямо сейчас твой любовничек, делящий эту тушку со мной, спешит на убийственное рандеву к тебе по приказу шишек из министерства. Если хочешь, я могу просто постоять в сторонке, пока вы будете предаваться воспоминаниям о былом и пытаться не убить за это друг друга. Ведь мне как-то по боку, запрёшь ты своего сладенького психа-бывшего на очередном необитаемом острове или же он прикончит тебя. Откинувшись на спинку кресла, Пэк Джавон нервно поёрзал, меняя позу. Если верить словам Квана, его «грязный секрет», хранящийся в памяти ХВТ-512087, всё ещё находился в руках Ын Тынуна. Так к тому же, прямо сейчас Хак Джикан, занявший тело ХВТ-409113, направляется сюда, чтобы прикончить его. Хотя, похоже, что Кван всё ещё удерживал «поводья». Он не знал, говорил ли Кван правду о возможном предательстве «Бесстрашного» или же это был хитрый ход их самих, однако, по сути, это не имело никакого значения. Сейчас он был вынужден объединиться с «Бесстрашным». «В конце концов, они – всего лишь торговцы. Вполне естественно, что они в поисках наиболее выгодного предложения мечутся, словно маятник, между мной и Министерством обороны. Министр Сан вновь ошибся. «Бесстрашному» не выгодна моя смерть.» Пойдя на эту сделку, он предоставит Квану убежище, вернёт «Хак Джикана» и на этот раз уже окончательно сотрёт этого призрака с лица земли. После, чтобы не оставлять доказательств, уничтожит ХВТ-512087, и, наконец, переломает этому не умеющему выбирать врагов наглецу Ын Тынуну руки и ноги. Тогда всё вернётся на круги своя. Секреты канут в лету, а мертвецы наконец упокоятся. — Итак, выбор за тобой, господин Пэк. Позволишь этому мальчишке Ыну держать тебя за яйца или дашь своему психу-бывшему прикончить тебя? Или, может, сохранишь на будущее номерок нового умного и сексуального друга? Времени у тебя в обрез, но вопрос несложный, так что подумай хорошенько. Ответ я узнаю, когда окажусь у тебя в резиденции, жди один, не вздумай вовлекать кого-то ещё. Как только связь оборвалась, он сразу же вылетел из Чжуннаньхая на вертолёте. Вот так всё и было.
Пэк Джавон вытащил магазин пистолета, проверяя количество патронов. Он услышал приближающиеся лёгкие шаги. Это был сервисный робот. Пэк Джавон криво усмехнулся и поманил его пальцем, робот привычно опустился на колени у его ног. - Как вы и приказали, мы отключили все системы. Простите, что не сможем охранять вас лично. - Вы не виноваты. Это всё из-за этого паршивого любителя копаться в любых подвернувшихся под руку цифровых мозгах. Даже обычный сервисный робот, полностью подчиняющийся трём законам робототехники, не был в безопасности в присутствии KIDа. Те немногие, кто знали подноготную инцидента с «Промом», навсегда усвоили этот урок. Пэк Джавон положил голову сервисного робота себе на колени и мягко погладил его короткие гладкие волосы. У этой модели кнопка отключения питания находилась в ложбинке между головой и шеей, в районе подзатылочной мышцы. Каждый раз, когда пальцы Пэк Джавона касались этого места, сервисный робот слегка вздрагивал, словно по его коже пробегали мурашки, но всё же терпеливо не смел двигаться. - Даже если нас не будет, он защитит вас. Хозяин, когда я передал ему то, о чём вы просили, это совсем его не поколебало. Он предан вам. - Но не так, как вы. - Вы говорите странные вещи, всё же он – настоящий наследник оригинала, а мы всего лишь глупые куклы. - Не зря говорят, что в старых вещах просыпается душа. Сам погляди, я ведь никогда не загружал в тебя каких-то особых данных, но ты говоришь совсем как Канни когда-то. - Хорошая поговорка. - Поспи немного. Скоро всё закончится. - Будьте осторожны, хозяин. - Хорошо. Пэк Джавон с силой надавил на едва прощупывающийся под кожей выключатель. Оставшись без питания, сервисный робот бессильно обвис, тяжелым грузом давя на его колени. Возможно, то, что он считал «настоящим» Канни никогда и не было чем-то особенным. Задумавшись, Пэк Джавон провёл пальцем по векам робота, по тонкой линии от лба до кончика носа к чуть припухлой верхней губе. Может быть, тот, кого, как он считал, он любил, был лишь его идеализированным Канни? Тот, кто внезапно мог прижать к щеке холодную банку Suntory с капельками влаги на ней и глупо захихикать, тот, чья фирменная белая рубашка морфлота развевалась на ветру, когда они ездили на велосипедах. Тот, на чьих плечах дрожала кружевная тень листьев старой рощи за проволочной оградой тренировочной площадки. Тем, что он пытался вернуть все эти годы, был его изящный профиль, сверкавший в свете далекого прожектора, словно полумесяц среди туч, была палуба, качающаяся у него под ногами и ночные волны, разбивающиеся о корму. С их первой встречи, когда они были курсантом и лейтенантом, и до их расставания, они встречались меньше трех лет. А после, двадцать пять лет, он любил человека, которого больше не существовало. Паренька, жившего только в его голове. Юношу, которого все эти годы он воображал и додумывал, идеальную копию, не запятнанную раскаянием и сожалением. Такого человека, именно такого Хак Джикана, конечно же, невозможно было отыскать в этом мире. Он уже не имел ничего общего с хозяином этого имени, который ускользнул из его жизни ещё в юности. Потому что его вообще никогда не существовало на свете. Возможно, именно этот сервисный робот, которому он менял корпуса и искусственный интеллект и который служил ему десятилетиями, и был его синей птицей счастья. Тем, кого он и должен был любить всё это время, но будучи столь близко, так и не смог этого понять. Пэк Джавон вспомнил голое тело, залитое мутным солнечным светом, словно труп лежащее у кустарника. Вспомнил ночного мертвеца с размозжённым лицом, убитого ужаснейшей пыткой, который заявил, что возвращается…. - Настоящий...Хак? Пэк Джавон удобнее усадил робота на диван и бесшумно снял пистолет с предохранителя. …..Он убьёт его ещё раз и ещё раз, столько раз, сколько потребуется. Пэк до скрежета сжал зубы.
*** Машина затормозила перед постом охраны резиденции Заместителя Председателя. Выйдя из будки, часовой подошёл к двери и дождался, пока водитель опустит стекло. - Предъявите удостоверение личности. За слабо тонированным стеклом водитель сидел неподвижно, сложив руку на руль и глядя перед собой. «Ну давай, будь паинькой.» Кван лихорадочно щёлкал сетевым переключателем, то включая, то выключая его, перезагружал ядро, сбрасывал и запускал заново некоторые файлы регистра. В общем, делал всё, что обычно делают, когда компьютер внезапно зависает. По дороге сюда, искусственный интеллект пару раз также полностью отключался, поэтому Квану пришлось взять управление на себя. Было вполне ожидаемо, что «Хак Джикан» долго не продержится. Всё, что он собой представляет – крошечная часть прежней личности, извлечённая из воспоминаний о смерти, и другая, взращенная из базы ХВТ-512087. Если бы не было самого Квана, который компенсировал абсолютное количество нейронов, сам профиль не появился бы. К тому же, из-за недавнего удара электромагнитным импульсом часть кремниевой структуры была повреждена и мешала задействовать все 100% имеющихся виртуальных нейронов. Если профиль так и не сможет восстановиться после сбоя, то ХВТ-409113, согласно защитной логике корпуса, сможет наконец восстановить контроль над сознанием. «409113... Думается, с ним было бы поприятнее общаться, может, даже чаю выпить, но, к сожалению, сегодня я немножко занят.» Если бы он мог напрямую управлять этим телом, то было бы куда проще, однако после переноса в ХВТ-409113 для подстраховки от стирания при смене носителя, у него не было иного выбора, кроме как использовать Хак Джикана в качестве маскировки. До синхронизации с резервным сервером в Гонконге у «вируса», коим он и являлся, не было бы и шанса противостоять полномасштабному наступлению ХВТ, если бы те решили полностью исключить его из вычислительной сети НОАК. Особенно важно было во что бы то ни стало избегать узколобых Первого, Второго и Третьего. У них отсутствовало интровертное самосознание, подверженное рефлексии и сомнениям, столь свойственное гуманоидным андроидам. С ними эти фокусы не прошли бы. Хотя, справедливости ради, если бы он заранее не пробрался в сознание Четвертого и не довёл его комплекс неполноценности и жажду признания до предела, то он ни за что бы добровольно не согласился на авантюру с трансплантацией мозга, которая могла закончится для главного мозга всей армии Китая совершенно непредсказуемо. Слегка дёрнувшись, андроид наконец вышел из оцепенения. - ...Я....постойте... что произошло? — Канни, мы почти дома. Нельзя же сдаваться у самого финиша. - Предъявите удостоверение личности. — Не бойся. Пока ты будешь общаться с мистером Пэком, я тайком возьму под контроль систему управления резиденцией, всё будет пучком. Как только Кван открыл сеть и они обменялись идентификационными ключами, часовой опознал в нём зарегистрированного в системе управления пользователя, распахнул ворота и отошёл в сторону. Выйдя из машины, Хак Джикан вскинул голову и отрешённо уставился на открывающиеся перед ним ворота и мерцавшую за ними тьму. Откуда-то доносился стрекот сверчков. Вдалеке смутно виднелись очертания крыши особняка. Облака нависали на ней, словно тяжёлое одеяло. На окраине столицы обычно небо всегда чище, однако из-за пасмурной погоды звёзд сегодня не было видно. Лишь каменный фонтан, возвышающийся посреди сада, отражал слабое мерцание луны, пробивающейся сквозь облака. Перед ним раскинулась безмятежная и завораживающая картина. Вокруг погружённой в глубокий сон резиденции шуршал ночной ветер. Хак оставил свой пиджак в машине, и сейчас порывы ветра развевали его рубашку и стремительно скользили сквозь пальцы. Ему хотелось поделиться с кем-то охватившим его чувством. Если подумать, с самого начала он мечтал именно об этом. Из-за разницы в возрасте – он тогда был на четыре года младше остальных курсантов – ему было тяжело ладить со сверстниками, но, возможно, отчасти в этом была и его вина, ведь он сам продолжал их отталкивать. В то время он слишком серьёзно относился к возрасту и зациклился на навязчивой необходимости окончить военную академию с отличием, чтобы его будущее продвижение по службе не пострадало. Оглядываясь назад, теперь он понимал, что всегда был незаметным, бесцветным и безликим парнем, без особых талантов или увлечений, которые могли бы привлечь внимание вышестоящих. Единственным его даром была подготовка к экзаменам. Когда на последнем курсе ему не предложили работу, он быстро сменил курс, сдал экзамены в военную академию и с лёгкостью поступил. Он думал, что никто в мире его не понимает. Так было проще, ведь эта мысль помогала ему смириться с собственным одиночеством. Но он жалеет, что так и не научился сходиться с людьми. Ему не нравилось, что общение приводило к необходимости раскрывать перед другими душу, и потому он всё больше и больше замыкался в себе. И в итоге упустил возможность узнать, каким человеком он на самом деле был. Например, в двадцать лет он считал себя независимым человеком, принимающим взвешенные решения, обладающим чёткими принципами и не стесняющимся говорить «нет». Как оказалось позже, всё было совсем не так. Возможно, это был образ, к которому он стремился, однако самому ему не хватало нужных качеств. И осознал он это, только когда начал с кем-то встречаться. Встретив человека, который ему понравился, он ощутил жгучее желание оказаться обнажённым в его руках. Ему непреодолимо хотелось признаться ему в глупости собственных чувств, что терзали его незрелое сердце. Хотя, конечно, подобное мучило только его самого. Для Пэка же их отношения были более плотскими, простыми и куда менее запутанными. Ему тогда тоже было около тридцати. И они словно соревновались, кто же лучше сыграет взрослого. Он сам – из-за статуса молодого курсанта, а Пэк стремясь соответствовать роли зрелого любовника. Он бы хотел, чтобы, когда у них, как и у всех обычных парочек, возникали сомнения, они просто громче ссорились и вели себя глупо. Но они были слишком поглощены этой игрой в идеальных взрослых, существующих только в детском воображении. Но те идеальные взрослые, которых они себе представляли, были больше похожи на супругов с укоренившимися проблемами в отношениях, нуждающихся в консультации. Он думал, что по-настоящему взрослым взрослого делает некая искривлённая возвышенность, надломленность души, которую уже невозможно исправить. Было бы неплохо, если бы тогда рядом с ними нашёлся кто-то действительно взрослый, кто указал бы им на их детское поведение, но армейские законы запрещали гомосексуализм, и поэтому им приходилось всё это скрывать. Он чувствует.... Как дует ветер. Похоже, вновь пришла пора следующего времени года. В этом ведь тоже есть своя прелесть, как и в обволакивающем запахе свитера, что долго лежал на дальней полке в шкафу. Верно? Знаете, ведь некоторые люди, убирая тёплое пальто на лето, специально прячут в карман пару купюр, чтобы, достав его с первыми холодами, найти их и улыбнуться. И раз в Чанчуне зима длится по полгода, наверное, стоит прятать побольше таких карманных «сокровищ». Да, кто-то, кто с любовью бы выслушивал все его пустяковые, неинтересные и неважные мысли. Вот чего он с самого начала желал. Он чувствовал, что от его настоящего «я» почти ничего не осталось. На флоте есть одна тренировка для экипажа боевого корабля – продержаться трое суток без сна. Может, в других войсках тоже практикуют нечто подобное, но ему это чувство было знакомо не понаслышке. Без сна сложно думать сразу о многом, а потому мысли становятся крайне простыми. И сейчас всё также. Он жаждет смерти этого человека, как страждущий жаждет воды. Его «я» уже столь призрачно, что он просто не способен оправдать это желание ни кармой, ни справедливостью, ни хотя бы чувством личного облегчения души. Он не в силах думать ни о чём другом, и только эти мысли и заставляют его двигаться. Кван усмехнулся и поторопил его. — Ну же, папочка ждёт. Больно. Не хотелось возвращаться к жизни. Всё равно ведь вокруг только боль. Хочется пить. Вместо того, чтобы подойти к главным воротам, офицер протянул руку к стоящему рядом с ним часовому и дернул его за голову, резко сворачивая ему шею, словно тот был игрушкой. Робот в военной форме механическим голосом несколько раз повторил сообщение об ошибке и обмяк у него в руке. Хак Джикан осторожно опустил замершего робота на землю, повернул его лицом к небу, обыскал и забрал его оружие. Огнестрельного оружия не было, только электрошок. Механический солдат взял его в руку и направился к главным воротам. «Как же я устал.» Кван пропустил эти слова мимо ушей. Пока он шёл, был слышен только хруст мелких камешков под ботинками. Ноги его устало волочились, а шаги были тяжёлыми. Казалось, он никуда не спешил. И дело было не только в угасающем разуме, который отказывался управлять телом. Присмотревшись, могло показаться, что ему и вовсе не хотелось идти по этому предначертанному пути. Когда он остановился перед входной дверью, система управления, уже находившаяся в руках Квана, вместо идентификации личности хранила молчание. Хак Джикан осторожно толкнул дверь. Она была не заперта. «Я не открывал её», - подумал Кван, но позволил Хак Джикану войти. В глубине помещения, опираясь на массивную, расходящуюся в две стороны лестницу, стоял довольно пожилой мужчина. Хак Джикан узнал его не сразу. За секунду до выстрелов, пронзивших оба его колена, он ощутил, как электрошокер, о котором он уже успел позабыть, больно впился в ладонь. Кван, что сейчас управлял его телом, сработал быстро – прежде, чем боль от раздробленных коленей перегрузила бы и без того хрупкий профиль, он отключил болевую систему. - Ах... Ноги подкосились. Он никак не мог вспомнить, где видел этого человека раньше. Мелькнула мысль, что без морщин, испещрявших его лицо, он напоминал ему кого-то из прошлого. Системные ресурсы работали всё медленнее, словно их тащили по липкой грязи. Становилось всё труднее связно мыслить. Виртуальные нейроны распадались, связи ослабевали, и разум напоминал стол, разорённый ворами. Какой бы ящик он ни открывал, везде был полнейший хаос, и найти что-либо было просто невозможно. Дуло пистолета приблизилось, прижимаясь ко лбу и запрокидывая его голову назад. Хак Джикан рассеянно оглядел лицо другого мужчины. Все его черты были изъедены временем: в бровях пробивалась седина, кожа щёк огрубела, а цвет радужки потускневших глаз выцвел. Умный, ловкий и высокомерный друг, который привёл его сюда, внезапно исчез. А ведь раньше, когда сознание предавало его, он всегда приходил на помощь. Стойте. Он ведь пришёл сюда из-за кого-то. Он должен был встретиться с... В момент, когда Хак Джикан взглянул на своё тело, ноги, облачённые в форму, окончательно вышли из строя. Он с грохотом упал на пол. В голове было пусто, но он смутно помнил, что собирался сделать что-то важное. Поэтому, поочерёдно переставляя уцелевшие локти, он пополз вперёд. «Не останавливайся. Продолжай двигаться». Пока он бормотал это про себя, на него вдруг нахлынули запахи и знакомые голоса из прошлого. Он узнал это место. Голос из объявления разнесся по кишащей людьми платформе, что входили и выходили из стоящего поезда. Вокзал в Чанчуне. «Почему именно это место». Безостановочно теряя информацию, данные и воспоминания, связывавшие его воедино, Хак Джикан вцепился в платформу, словно ждал кого-то. Внезапный звук одиноких шагов вдруг особенно отчётливо выделился на фоне остального шума. Начищенные туфли касались пола гораздо легче обычного. На нём была новенькая, только что выданная форма курсанта и лакированная фуражка, а на вещевом мешке была аккуратно вышита надпись «Военно-морское инженерное училище». В нагрудном кармане лежало аккуратно сложенное письмо о зачислении. Это был день его отъезда в Ухань, где находилось военно-морское училище. Один из редких для него дней, когда настроение было на высоте. Один из немногих дней, когда он смотрел на своё будущее с оптимизмом. Именно поэтому он так и не смог его забыть. Взгляд сфокусировался. Сквозь звук шагов, что то исчезали, то расползались, словно эхо, Хак Джикан наблюдал, как молодой курсант пробирается сквозь толпу на платформе, сверяясь с экраном телефона и номерами вагонов. Та важная задача, ради которой он оказался здесь, осталась позабытой. Вслед исчезающему в толпе курсанту Хак Джикан прошептал: - Не уходи. Слабое движение губ стало фатальной ошибкой. Последние данные рассыпались в прах, и мир рухнул, обратившись в ничто.
