НЕОБХОДИМОСТЬ ОТМЕНЫ БРАКА
herlandsШейла Джеффрис, 2004 г.
Я придерживаюсь радикальной лесбийской феминистской позиции в отношении брака, которая хорошо выражена американской лесбийской теоретикессой права Рутанн Робсон (1992), которая выступает за всеобщую отмену брака, говоря, что "выживание лесбиянок не будет способствовать принятию правовой нормы брака". Нашу юридическую энергию лучше направить на отмену брака как государственного института и супруги/супруга как правовой категории" (с. 127). Брак это, конечно, лишь один из аспектов гетеросексуальности как политического института. Это правовой механизм, с помощью которого женщины привязаны к этому институту.
Десять лет назад, в 1992 году, меня пригласили написать комментарий к спецвыпуску журнала "Feminism & Psychology 2(3)", посвященному гетеросексуальности, который стал очень полезным текстом: Heterosexuality: A Reader. была построена по тому же принципу, что и спецвыпуски "Feminism & Psychology", посвященных браку, и состояла из коротких фрагментов, в которых гетеросексуальных феминисток просили рассказать, как их гетеросексуальность согласуется с их феминизмом. Ответы были интересными и вдумчивыми. Некоторые авторки написали статьи о своей собственной гетеросексуальности в связи с их жизнью в качестве феминисток, а другие представили теоретические статьи, рассматривающие роль гетеросексуальности в угнетении женщин. Я использую этот спецвыпуск как незаменимый ресурс при преподавании политики гетеросексуальности. Однако вклад людей в браке или стремящихся к браку людей в спецвыпуске о браке не кажется мне столь критичным или значимым с политической точки зрения. Можно ожидать, что спецвыпуск о браке поставит глубокий вопрос о корнях угнетения женщин. Поэтому, признаюсь, я была очень удивлена, увидев, что некоторые авторки защищают своё решение вступить в брак на довольно старомодных основаниях и довольно некритично восхваляют эту традиционную практику мужского доминирования. Это говорит о том, что произошло отречение или, возможно, забвение феминистской критики брака, которая была так хорошо развита в 1970-х годах.
В феминистском движении, в которое я вступила в Великобритании в 1970-х годах, преобладала глубокая критика брака. Кампания YBA Wife, например, говорила женщинам, что, хотя они и мечтают оказаться в объятиях мужчины, на самом деле они окажутся прикованными к его раковине. Она включала в себя гастроли женской театральной группы по стране и агитационную кампанию с плакатами, рассказывающими женщинам, что брак - это рабский контракт, в котором они обречены на неоплачиваемый труд, скрытый под покровом романтики. Мне казалось, что вопрос о браке для феминисток практически решен. Мне и в голову не приходило, что кто-то из гетеросексуальных феминисток, которых я знала в то время, выйдет замуж. Те, кто были замужем, быстро разводились, а многие становились лесбиянками, как я и многие другие после того, как наш гетеросексуальный период подошёл к концу. Считалось, что брак символизирует и конструирует подчинённое положение женщины, и это понимание подкреплялось глубокой критикой.
Например, Кэрол Патеман (1988) в своей книге "Сексуальный контракт" отмечает, что "до конца XIX века юридическое и гражданское положение жены напоминало положение рабыни. Согласно доктрине общего права о статусе замужней женщины(coverture) [прим. статус замужней женщины и юридический принцип английского общего права, согласно которому с момента выхода замуж женщина теряла гражданскую правоспособность и попадала в полную зависимость от мужа.], жена, как и рабыня, была граждански мертва" (с. 119). Как и рабыня, она оживала благодаря тому, что хозяин давал ей имя, и именно так женщины теряли свои имена после замужества. В проституции, как отмечает Кэтлин Барри (1995), женщинам дают новые имена и регулярно удаляют от семьи и друзей, чтобы изолировать их, как это может произойти в традиционном браке. При статусе замужней женщины(converture), женщина должна была жить там, где требовал её муж. Он владел её заработком и её детьми "так же, как дети женщины-рабыни принадлежали её хозяину" (Pateman, 1988: 121). Как показывает Патеман, вплоть до XIX века жены могли быть и по-прежнему продавались своими мужьями. Урсула Фогель (1994) в своей убедительной работе о том, как брак ограничивает доступ женщин к полноценному гражданству сегодня, объясняет, что к концу XIX века "брак сам по себе сохранил некоторые из специфических атрибутов феодальной кабалы. Он оставался статусными отношениями, в которых муж, как муж, имел определенные права собственности на личность своей жены" (стр. 79).
В спецвыпусках о браке в "Feminism & Psychology" говорится о том, что брак был восстановлен некоторыми феминистками. Я знаю, что 1990-е годы были десятилетием консерватизма, когда радикальная феминистская критика личной политики подвергалась граду яростных опровержений со стороны либеральных феминисток США и Великобритании. Так, феминистская кампания против мужского насилия подверглась нападкам за то, что она превращает женщин в "пассивных жертв", выступая против таких "личных" проблем, как сексуальные домогательства и изнасилование на свидании (Roiphe, 1993; Wolf, 1993), которых, по мнению либералок, женщины могли бы легко избежать, воспользовавшись своим "выбором" и "агентством". Феминистская критика косметических практик подверглась нападкам на аналогичных основаниях, только на этот раз либеральные феминистки заявили, что именно феминизм теперь сделал совершенно разумным для женщин пользоваться губной помадой (Lehrman, 1997). Феминизм дал женщинам возможность "выбора", чтобы вернуть себе стигматы угнетения. Но теперь и брак, похоже, может быть "выбран феминистками".
Когда я впервые прочитала объявление о приеме докладов, я была обеспокоена тем, что они не приведут к глубокой критике брака. В анонсе спецвыпуска о гетеросексуальном браке содержалась просьба "представить материалы от гетеросексуальных феминисток и их партнеров". Самая сильная личная критика брака, скорее всего, исходит от женщин, которые вышли из него или не имеют партнера, а они, как оказалось, явно исключены из этого спецвыпуска. Мне показалось, что требование к женщинам писать вместе со своими партнерами-мужчинами может помешать честному самовыражению. Казалось, что эти ограничения могут привести к тому, что спецвыпуск будет содержать лишь частичный и ограниченный взгляд на брак, с уклоном в положительную сторону. Не похоже, что он предназначен для создания критического "феминистского взгляда на брак". Материалы подтверждают мои опасения. Есть критика брака со стороны политически левой женщины Шарн Рокко, со стороны женщины, отвергающей брак по феминистским причинам, Вирджины Браун, а также в более теоретической статье Виктории Робинсон. Но в других материалах критика брака как патриархального института не столь глубока.
Трудно критически относиться к материалам, в которых люди рассказывают об интимных подробностях своей жизни. Брак - это огромный политический вопрос, требующий политического анализа и исследования. Но он связан с личностью и любовными отношениями авторок/авторов, которые её здесь защищают, и критика их "личного" выбора за политические последствия может показаться ударом ниже пояса.
Некоторые авторки убедительно рассказывают о том, как сильно они любят своих партнеров и как прекрасно уживаются вместе. Хотя читательница может почувствовать удовлетворение от того, что они так счастливы, это не обязательно говорит нам о взаимоотношениях между браком и феминизмом. Пример из спецвыпуске о гетеросексуальных браках "A Marriage of Inconvenience" показывает, что брак обсуждается с некритическим энтузиазмом, который, похоже, не приведет к дальнейшему политическому анализу. Гергенс пишет: "Из участников рог чудес проистекает", и: "Как раз в этот момент мне очень хочется, чтобы мой муж прочитал это...", и: "И каждый день, каждый день - это приоритет, чтобы питать расплавленное ядро этой связи. Если огонь не подпитывать, она умрет..."
Другая авторка, счастливая в браке, Сара-Джейн Финлей, в статье, написанной в соавторстве с Гаем Фолкнером, приводит довольно старомодные причины, по которым она вступила в это состояние. Она говорит, что её причинами для вступления в брак были христианство и "ответственность перед родителями", один из которых, её отец, является англиканским архиепископом Онтарио. Из уважения к отцу она вступила в патриархальный институт брака и сделала "публичное заявление о своей приверженности браку в традиционной обстановке церкви". Такой подход к теме представляется мне прямо противоположным феминистской критике брака. На её свадьбе "одной из наших величайших привилегий и аспектом, который персонализировал церемонию больше всего для нас обоих, наших друзей и семей, было то, что мой отец провел церемонию и произнес проповедь." В совершенно другом материале Мерран Ториен и Эндрю Уильямса вопрос о том, стоит ли вступать в брак, и о вредной практике порнографии рассматривается довольно поверхностно. Их вступительное предложение гласит: "Желание вступить в брак, с одной феминистской точки зрения, подобно наслаждению порнографией".
Две важнейшие проблемы брака и других форм гетеросексуальных отношений для женщин - работа по дому и домашнее насилие - почти не упоминаются в специальных материалах о браке. Затрагиваются исследования, посвященные низкому уровню, с которым мужчины предпочитают увеличивать свою долю работы по дому, но авторы не рассматривают подробно, кто и что делает в их браке. Супружеское изнасилование, как и секс в браке в целом, не заслуживает упоминания. Эмоциональный труд в браке, в котором женщины поддерживают своих мужчин, чтобы добиться успеха в мужском мире, не обсуждается. Не обсуждаются последствия брака для гражданства женщин.
Серьезная критика брака оставлена авторками/авторами спецвыпуска о браке лесбиянок и геев "For Better or Worse", для которых критерии подачи материала были не столь строгими. Отрадно, что в журнале есть критические статьи, поскольку в политике лесбиянок и геев в США и других частях западного мира преобладает стремление получить права гетеросексуалов. К сожалению, радикальная лесбийско-феминистская критика брака является меньшинством в основной гомо-культуре США. Либеральные сторонники однополых браков утверждают, что они должны иметь равные с гетеросексуалами права во всех сферах. Это может привести к требованиям допуска к таким практикам, как брак, которые берут свое начало в угнетении женщин. Таким образом, когда лесбиянки и геи требуют брака, они поддерживают основополагающую практику мужского доминирования. Другие практики, вытекающие из мужского доминирования, также становятся доступными, например, репродуктивное суррогатное материнство, в рамках которого геи могут приобрести женские тела для выращивания собственных детей за 18 000 долларов США (см. Jeffreys, 2003). Эти практики отражают и зависят от традиционного обмена и продажи женщин между мужчинами в репродуктивных целях и для выполнения других видов труда, характерных для культур, где доминируют мужчины. Я считаю, что критическая и профеминистская политика лесбиянок и геев скорее отвергала бы подобные практики, чем ратовала за них.
Однако, к счастью, в спецвыпуске о браке лесбиянок и геев преобладает критика брака. Особенно критична Кэтрин Донован. Она предлагает описание того, чем могли бы быть полезны спецвыпуски о браке:"...мы должны вести дебаты о том, что такое брак и каково его влияние на социальную, материальную, юридическую и экономическую реальность интимных отношений людей, независимо от их сексуальной ориентации". Она отмечает, что: "Нам нужно открыть дебаты о возможностях жить и любить, которые включают в себя обсуждение власти, насилия и жестокого обращения". Я не могу не согласиться.
Я не думаю, что брак можно спасти и превратить в нейтральный и эгалитарный институт, который был бы открыт либо для гетеро, либо для лесбиянок и геев. Брак существует для того, чтобы служить цементом для гетеропатриархата. Разрушение мужского господства требует, чтобы брак, как фундаментный камень, был изъят. Кроме того, пока он существует, те, кто не состоит в браке, будут рассматриваться как представители более низкой категории и лишены некоторых преимуществ. Вопрос в том, нужно ли заменить его какой-то другой формой церемонии и/или юридическим статусом. Я знаю, что многие лесбиянки и геи, в том числе и те, кто участвовал в создании спецвыпуска о браке, стремятся провести какую-то церемонию или ритуал, который позволит им публично объявить о своей любви друг к другу. Я не понимаю стремления сделать объявление или провести церемонию. Но я понимаю необходимость добиться признания значимых других прав, чтобы лесбиянки и геи имели такие права, как посещение больниц, право организовывать похороны своих близких и назначать человека, которому они хотели бы предоставить доступ к своим пенсионным накоплениям в случае своей смерти. Я хотела бы иметь возможность назначить свою партнершу, с которой я вместе 16 лет , чтобы она могла иметь доступ к моим пенсионным накоплениям, и быть уверенной, что это будет иметь юридическую силу в случае моей смерти, что в настоящее время является привилегией только людей в браке. Это практическая, но важная проблема.
Именно сообщество лесбиянок и геев вовлечено в серьезное обсуждение того, какой социальный или правовой механизм может быть создан для достижения этих целей. Регистрация значимых лиц - одно из предложений, которое обсуждалось здесь, в штате Виктория, Австралия. Это позволило бы людям указывать наиболее важных для них людей, которые могут быть друзьями или родственниками. Брак и большинство предлагаемых ему альтернатив, как правило, зависят от сексуальной связи, которая является столь важной основой для контроля мужчин над женщинами, и не подходят для того, как многие люди живут своей жизнью. Но любое такое развитие событий таит в себе опасности, связанные с тем, что лесбиянки, по выражению Рутанн Робсон (1992), оказываются под властью закона. Гетеросексуальные феминистки не принимали такого участия в этих дискуссиях, возможно, потому, что у них был брак, на который они могли опереться. Мне бы хотелось, чтобы спецвыпуски о брака перешли к обсуждению того, что может заменить брак для гетеро, лесбиянок и геев, но это подождет до другого раза.
Сноски:
Barry, Kathleen (1995) The Prostitution of Sexuality. New York: NYU Press.
Jeffreys, Sheila (2003) Unpacking Queer Politics: A Lesbian Feminist Perspective.
Cambridge: Polity Press.
Lehrman, Karen (1997) The Lipstick Proviso. New York: Anchor Books.
Pateman, Carole (1988) The Sexual Contract. Cambridge: Polity Press.
Robson, Ruthann (1992) Lesbian (Out)Law: Survival under the Rule of Law. Ithaca, NY: Firebrand Books.
Roiphe, Katie (1993) The Morning After: Sex, Fear and Feminism on Campus. Boston, MA, New York, Toronto, London: Little, Brown.
Vogel, Ursula (1994) 'Marriage and the Boundaries of Citizenship', in Bart van
Steenbergen (ed.), The Condition of Citizenship, pp. 77-89. London: Sage.
Wolf, Naomi (1993) Fire with Fire: The New Female Power and How it Will Change the 21st Century. New York: Random House.
Оригинал: https://drive.google.com/file/d/1GH0ng0US7zeaaq9JIw_HXPlIwkXnFhBP/view?usp=drivesdk