НЕНОРМАЛЬНЫЙ

Я всегда знал, когда он рядом.

Даже не видя, не слыша, не поворачивая головы. По спине пробегали мурашки, дыхание становилось чуть чаще, а в животе поселялась эта дурацкая дрожь, будто проглотил рой разъярённых пчёл. И всё из-за него. Из-за Марка Романова.

В тот день он ворвался в аудиторию, как обычно, с громким хохотом, толкнув дверь плечом с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену. Высокий, широкоплечий, с вечно растрёпанными тёмными волосами и этой проклятой ухмылкой. Такой, будто он знал обо мне что-то, чего я сам о себе не знал.

— Эй, гомик! — его голос, громкий и насмешливый, прокатился по помещению. Мои пальцы сами собой сжали тетрадь так, что костяшки побелели.

Я не обернулся. Не подал виду, что слышал. Но он-то знал. Чёрт возьми, он всегда знал.

— Слышь, Алекс, я с тобой разговариваю! — он уже стоял рядом, и я чувствовал, как от него исходит тепло.

Он наклонился, упёрся ладонями в мой стол, приблизив лицо так близко, что я различал каждую щетинку на его небритой щеке. Его одеколон, что-то резкое, с мятными нотками, ударил в нос.

— Что, опять в своём мирке? — он фальшиво надул губы, изображая обиду. — Мечтаешь, чтобы я тебя поцеловал?

За моей спиной раздался дружный смех. Его свита. Всегда его свита.

Я медленно поднял глаза, встречая его насмешливый взгляд. Его глаза, серо-голубые, холодные, но когда он по-настоящему смеялся, а не вот так, как сейчас, в них появлялись тёплые искорки.

— Мечтаю, чтобы ты отвалил, — сказал я ровным голосом, хотя внутри всё дрожало.

Его брови поползли вверх. Он не ожидал ответа.

— О-о-о, заговорил! — Марк хлопнул в ладоши, изображая восторг. — Ну что, парни, наш тихоня сегодня смелый!

Димка, его приятель-футболист с вечно туповатым выражением лица, фыркнул:

— Марк, да брось ты его, ну кто с ним связываться будет?

— А что, мне нравится, — Марк ухмыльнулся, не отводя от меня глаз. — Он же милый, когда злится.

Милый. Это слово застряло у меня в голове, как заноза.

Я ненавидел его. Ненавидел за то, что он мог одним взглядом заставить меня чувствовать себя ничтожеством. За то, что его смех звучал в моих кошмарах. За то, что иногда, перед сном, я представлял, как эти сильные руки с выступающими венами...

— Марк, отойди от стола, — раздался усталый голос преподавателя.

Романов притворно вздохнул, отступил, но перед уходом наклонился и прошептал мне на ухо, отчего по спине пробежал противный холодок:

— У тебя щеки покраснели. Мило.

Я сжал кулаки под столом, чувствуя, как горячая волна стыда заливает лицо.

***

После пар я, как обычно, задержался в библиотеке.

Не столько из-за семинара, сколько чтобы избежать встречи с Марком и его бандой у главного входа. Но сегодня удача отвернулась от меня.

— Ну что, ботаник, домой собрался?

Он поджидал меня у выхода. Один.

— Отвали, — я попытался пройти мимо, но он шагнул в сторону, преградив дорогу.

— Слушай, а почему ты всегда такой злой? — Марк склонил голову набок, изучая меня, как биолог странное насекомое. — Тебе же никто, кроме меня, внимания не уделяет.

— Ты называешь это вниманием? — я скрипнул зубами.

— А как ещё? — он ухмыльнулся. — Я же тебя не бью. Не унижаю по-настоящему. Просто... дразню.

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Ты ненормальный.

Он рассмеялся, громко, искренне, и на мгновение в его глазах появились те самые тёплые искорки:

— Может быть.

И вдруг он потянулся ко мне рукой. Я замер, не в силах пошевелиться.

— У тебя волосы, — он аккуратно поправил непослушную прядь, выбившуюся у меня из-за уха. — Торчат.

Его пальцы коснулись моей кожи на долю секунды, но этого хватило, чтобы всё тело пронзило электрическим разрядом.

Я резко отпрянул:

— Не трогай меня.

Марк замер, улыбка медленно сползла с его лица. На секунду в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Ладно, — он отступил. — Как скажешь.

И ушёл, оставив меня стоять посреди коридора с бешено колотящимся сердцем и одной мыслью в голове: что, чёрт возьми, только что произошло?

***

Межвузовская конференция по социальной психологии в Нижнегорске.

Два дня докладов, дискуссий и общества Марка Романова. Профессор Карелин, видимо, решил, что отправить нас вместе — отличная идея.

— Вы же дополняете друг друга, — сказал он с глупой улыбкой, не понимая, как сильно ошибался.

Я стоял на перроне, сжимая чемодан до побелевших костяшек. Мама, конечно, запихала туда еды на три дня, пирожки, фрукты, бутерброды в фольге, будто в Нижнегорске царил голод. В голове стучала одна мысль: "Как пережить шесть часов в поезде и два дня в гостинице, не задушив этого идиота?"

И тут он появился.

Марк шёл по перрону, ритмично притопывая под бит из наушников. Его рюкзак болтался на одном плече, а солнце играло на скулах, делая профиль ещё более невыносимо идеальным. Увидев меня, он снял наушник, и я тут же пожалел об этом.

— Ну что, поехали, очкарик? — его ухмылка могла бы разозлить даже святого.

Я демонстративно проверил телефон, делая вид, что не слышу.

***

Судьба, очевидно, решила, что я еще недостаточно страдал. Нам досталось купе на двоих.

Я мгновенно уткнулся в "Психологию социальных взаимодействий", стараясь не замечать, как Марк развалился на противоположном сиденье, его длинные ноги в потертых джинсах нагло занимали все свободное пространство. Кроссовки с яркими шнурками остановились в сантиметре от моих брюк, намеренно, конечно.

— О, серьёзное чтиво, — он ткнул пальцем в обложку моей книги. — Хочешь научиться общаться с людьми или просто маскируешься?

Я перевернул страницу с преувеличенным безразличием.

— Марк, есть вещи, которые твоему футбольному мозгу никогда не понять. Например, книги без картинок.

Он фыркнул, но не сдавался:

— А вот и нет. Я, между прочим, "Гарри Поттера" читал. Там тоже был тощий заучка, которого все обижали. Прямо как ты.

Я медленно поднял глаза, встречая его насмешливый взгляд.

— Ты себя с Малфоем сравниваешь? — мои губы растянулись в ядовитой улыбке. — Наконец-то адекватная самооценка.

Марк рассмеялся, громко, искренне, и что-то в этом звуке заставило моё сердце сделать странный кульбит.

Совсем скоро в вагоне стало душно, похоже, кондиционер тут не работал. Я повернулся к стенке, стараясь незаметно сменить футболку, но разве от этого придурка что-то утаишь.

— Ого, — его голос прозвучал прямо у меня за спиной. — Ты вообще ешь?

Я резко обернулся. Марк сидел, подперев подбородок рукой, и разглядывал меня так, будто я был экспонатом в музее.

— Что? — я скрестил руки на груди, внезапно осознавая, насколько худощавым я выгляжу по сравнению с его накачанным торсом.

— Ну, я просто, — он жестом обвёл мою грудную клетку, где явственно проступали ребра. — Ты как узник концлагеря, только в Левисах.

Кровь ударила мне в лицо.

— Тебе больше нечем заняться?

— Нет, — он ухмыльнулся, откидывая непослушную прядь волос со лба. — Ты тут самый интересный объект для изучения.

Я натянул свежую футболку, стараясь скрыть дрожь в пальцах, и собираясь игнорировать этого идиота до конца пути. Слава богу, нам даже ночевать тут не придётся.