НЕДОЕДЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

  ......  В это время я разошелся с партнером и начал подготовлять Жака к цирковому номеру. За 8 месяцев подготовки средства к существованию иссякли, и их приходилось изыскивать самыми неожиданными способами. В свободное от репетиций время мы клеили пакеты и конверты, сколачивали ящики из фанеры. А делать это было очень трудно, так как, репетируя в нетопленном цирке, мы окончательно отморозили себе руки. Потом я поступил «Яшкой» в чемпионат борьбы, а к концу чемпионата, когда упали сборы, мне пришлось выступать под черной маской. Но самый замечательный «аттракцион» для изыскания средств я проделал с «человеком людоедом». Задолго до представления по городу были расклеены афиши о том, что в цирке будет дано совершенно необыкновенное зрелище: последним номером программы выступит феноменальный артист №N°, который после демонстрации различных поз на глазах у публики с’ест живого человека. Конечно, подобная реклама сделала  битковой сбор.

   Я до последней минуты сомневался в том, что найдется человек, желающий быть с’еденным.

  Но на всякий случай были приняты меры. В конце программы, продемонстрировав несколько «изящных» поз,я попросил выйти на манеж желающих быть с’еденными. К моему ужасу (я не злой человек), на арену вышел храбрец, решивший столь оригинальным способом покончить расчеты со своею жизнью. Униформы торжественно связали ему руки и ноги, завязали глаза, и шталмейстер трижды спросил—действительно ли он хочет, чтоб я его с’ел. После утвердительного ответа мне, во избежание скандала, осталось только приступить к этому, несколько необычайному, ужину. В цирке притушили свет, посыпалась нервная дробь барабана, публика затаила дыхание (больше в своей жизни я не слыхал такой зловещей тишины). Я подошел к своей жертве и, что было силы, укусил смельчаку руку около локтя.

На мое счастье, он дико, закричал и стал умолять о помощи. Тогда я подарил ему жизнь. Публика же, оценив мое великодушие, разразилась громом аплодисментов.

Это был мой последний дебют в «поисках жанра». Денег, заработанных на «людоеде», хватило как раз до тех пор, пока, закончив подготовительную работу, мы с Жаком сумели показать свой номер публике.

Прошло уже четыре года с тех пор, как я начал работать вместе с Жаком. Он счастливее меня: он начал работу в советском цирке и не

видел крепостничества, с которым мне достаточно пришлось познакомиться в царском цирке.

Наша задача — как можно веселее при поднести свой номер. Когда нам нужно смеяться на манеже, мы вспоминаем случай с людоедом, и в эту минуту публика даже не подозревает, что мы смеемся совершенно искренно.

Макс.

ЦИРК И ЭСТРАДА

№ 21 1927 год