(НЕ) ВЫГОДНАЯ СДЕЛКА

Дождь хлестал по лобовому стеклу «Мерседеса» так яростно, будто хотел смыть всю дорогу в реку.

Арсений Воронов стиснул зубы и прибавил скорость. Капли бились в стекло, как мелкие пули, а дворники бешено метались туда-сюда, не успевая.

— Чёртова глушь, — пробормотал он, сверяясь с навигатором.

За последние пять километров дорога превратилась в разбитую колею, и теперь его белоснежный G-класс бодро подпрыгивал на ухабах, угрожающе скрипя подвеской. «Зато потом, когда завод построится, здесь проложу нормальную трассу».

Но сначала нужно было решить одну маленькую проблему.

Крошечный участок земли. Старый покосившийся домик. И упрямый хозяин, который наотрез отказывался продаваться.

Арсений уже представлял, как будет давить на него: деньгами, угрозами, связями. Он привык ломать сопротивление.

Но он никак не ожидал, кто окажется этим хозяином.

Дачный участок выглядел так, будто его забыли в прошлом веке. Плотные заросли малины, покосившийся забор, и сам дом. Серые доски, облупившаяся краска. На крыше торчала ржавая антенна, а у входа валялись резиновые сапоги, полные дождевой воды.

Арсений брезгливо сморщил нос и постучал в дверь.

— Кто там? — раздался изнутри хриплый голос. — Я вас не ждал, идите нахуй.

Дверь распахнулась, и Арсений замер. Перед ним стоял Глеб Смольный.

Тот самый Глеб, который десять лет назад издевался над ним в университете. Который дразнил его «Сенькой», подкладывал ему в конспекты похабные рисунки, а однажды на спор при всех расстегнул ему рубашку.

И сейчас он стоял здесь, в рваной футболке и выцветших шортах, с той же нахальной ухмылкой.

— Ну, надо же, — Глеб присвистнул, оглядывая Арсения с ног до головы. — Сенька-олигарх.

Арсений почувствовал, как горячая волна ярости подкатила к вискам.

— Смольный, — выдавил он из себя, стараясь говорить ровно. — Я не ожидал тебя здесь увидеть.

— А я вот ожидал, — Глеб лениво облокотился о косяк, и Арсений невольно заметил, как напряглись мышцы его плеча. — Мне ещё вчера звонили из администрации, говорили, что какой-то Воронов хочет мой участок скупить.

— Я предлагаю хорошие деньги.

— Ой, ну конечно, — Глеб засмеялся и провел пальцем по воздуху, будто выписывая нули. — Миллиончиков пять? Десять?

Арсений стиснул челюсть.

— Сто.

Глеб приподнял бровь.

— Ого. Серьёзно.

— Серьёзнее некуда.

— Жаль, — Глеб вздохнул и потянулся, обнажая полоску живота. Арсений отвернулся, но уже было поздно, он заметил шрам над бедром, тонкую линию, уходящую под пояс шорт.

— Жаль?

— Ага. Потому что не продаю.

Арсений почувствовал, как пальцы сами сжались в кулаки.

— Ты издеваешься?

— Нет, — Глеб ухмыльнулся. — Просто люблю смотреть, как ты злишься.

И тут Арсений понял две вещи. Первое, Глеб всё еще получает удовольствие, дразня его. Второе, он сам всё еще реагирует.

И это бесило больше всего.

— Ты всегда был упрямым ослом, — Арсений проговорил сквозь зубы.

— А ты - занудой в дорогих костюмах, — Глеб парировал, но его взгляд скользнул вниз, пробежался по галстуку, по пряжке ремня.

Повисла густая, горячая тишина.

Арсений вдруг очень четко осознал, что они стоят слишком близко. Что Глеб пахнет дождем, деревом и чем-то резким. Пахнет, как мужчина. Как мужчина, которого пиздец как хочется. Что если он сделает шаг вперед, то почувствует тепло его кожи.

— Ну что, Сенька, — Глеб наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, более хриплым. — Будешь умолять?

Арсений резко отшатнулся.

— Нет. Но я получу этот участок.

Глеб рассмеялся.

— Посмотрим.

И захлопнул дверь прямо перед Сениным носом.

***

Через три дня Арсений вернулся.

На этот раз не один. С ним был юрист в строгом костюме, папка с документами и несколько звонков «нужным людям» в кармане.

Глеб встретил их на крыльце, потягивая пиво из банки. На нём были те же выцветшие шорты и довольная ухмылка.

— О, приехали царь и его свита, — прокомментировал он, откидывая голову назад, чтобы сделать глоток.

Арсений невольно задержал взгляд на обнажённой шее, на том, как капля пива скатилась по подбородку.

— Мы приехали обсудить условия, — холодно сказал он.

— Какие ещё условия? — Глеб причмокнул. — Я же сказал, не продаю.

Юрист, пытаясь сохранить деловой тон, раскрыл папку:

— Глеб Михайлович, вы, конечно, понимаете, что участок находится в зоне промышленного развития. В случае суда…

— В случае суда, — Глеб перебил его, небрежно откинув банку в кусты, — выяснится, что у меня бессрочный договор аренды с правом выкупа, оформленный еще в девяностые, когда ваш клиент в песочнице сидел. И что моя бабка, царство ей небесное, эту землю еще при Брежневе обрабатывала.

Юрист заморгал. Арсений почувствовал, как у него подергивается веко.

— Ты… что?

— Я не продаю, — повторил Глеб, выделяя каждое слово. — Но если тебе так хочется потратить деньги, можешь начать строить завод вокруг меня. Буду как тот упрямый японец в аэропорту.

Арсений почти физически ощутил, как его кровь закипает.

***

На следующий день пригнали бульдозер.

Глеб вышел посмотреть, закинув руки за голову.

— О, техника! — крикнул он через шум двигателя. — А я думал, ты сам лопатой будешь копать!

Арсений игнорировал его, отдавая указания рабочим. Но он чувствовал этот взгляд на себе. Тяжёлый, насмешливый, будто Глеб знал, что он просто злится и ничего не может сделать.

К вечеру появилась траншея — глубокая, грязная, отрезающая участок от реки. Глеб стоял на краю, свистел и бросал в яму камешки.

— Ну что, Сенька, теперь я без воды остался?

— Теперь ты либо продаешь, либо моешься из ведра, — процедил Арсений.

Глеб рассмеялся и вдруг сделал шаг вперёд, так что между ними осталось не больше полуметра.

— А может, ты сам принесёшь мне это ведро?

Арсений замер. Они стояли слишком близко. Он снова чувствовал запах Глеба, и снова едва не сходил от него с ума. Как ни надеялся Сеня, со времён универа ничего в его реакциях на этого бугая не изменилось.

— Ты с ума сошел, — прошипел он.

— Давно, — Глеб ухмыльнулся и провёл пальцем по его галстуку, будто проверяя ткань. — Но ты же это знаешь.

Арсений резко отпрянул.

— Закончим завтра, — бросил он рабочим и ушёл, не оглядываясь.

***

На третий день войны Глеб вышел с удочкой.

Он перешагнул через траншею, сел на берегу и закинул снасть, будто ничего не происходит.

Арсений сжал кулаки.

— Ты издеваешься?

— Нет, рыбу ловлю.

— Там же теперь ничего нет!

— А ты заходи, проверим, — Глеб обернулся, и его глаза блеснули.

Арсений почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это была ловушка. И он почему-то шагнул вперед.

Они стояли у воды.

Глеб держал удочку, Арсений — папку с документами, и оба знали, что ни тому, ни другому сейчас не до их содержимого.

— Ну что, Сенька, — Глеб наклонился ближе, — признайся, ты просто злишься, что я тебе до сих пор не продался.

— Я злюсь, потому что ты упрямый идиот.

— Ага, а ещё потому, что я тебя в универе дразнил.

— Ты не дразнил, ты издевался.

— Ну, если для тебя снять с тебя рубашку при всех — это издевательство…

Арсений вспыхнул.

— Это было унизительно!

— Зато всем понравилось, — Глеб усмехнулся. — Особенно Кате с физфака.

Арсений резко развернулся, но Глеб успел схватить его за запястье. Кожу обожгло.

— Отпусти.

— А что будет, если нет?

Арсений не ответил.

Они стояли, как два боксёра на ринге — глаза в глаза. Звуков вокруг не осталось, только их учащённое дыхание.

И вдруг Глеб рассмеялся.

— Ладно, ладно, не кипятись. — Он отпустил Сеню, но взгляд его был все таким же насмешливым. — Но если хочешь участок, придётся предложить что-то получше денег.

Арсений замер.

— Что?

— Придумаешь.

И ушёл, оставив Сеню одного. С бешено колотящимся сердцем и мыслями, которые он боялся себе признать.

***

Арсений проиграл.

Он звонил во все инстанции, но Глеб оказался прав. Его договор аренды был крепче титана. Он пытался подкупить соседей, но те только смеялись

— Да наш Глеб Михайлович вас десять раз вокруг пальца обведёт!

А теперь Арсений стоял перед этим проклятым домом в третий раз за неделю, сжав челюсти так, что болели виски.

Глеб вышел на крыльцо, облокотившись на косяк, и ухмыльнулся.

— Ну что, олигарх, сдаёшься?

— Нет.

— А что тогда будешь делать? — Глеб скрестил руки на груди, и Арсений невольно заметил, как напряглись мышцы его плеч.

— Я построю завод вокруг тебя.

— Ой, страшно, — Глеб закатил глаза, но взгляд его был живым, насмешливым. — Буду сидеть тут, как Далай-лама в осаде, а ты мне будешь еду вертолётом доставлять.

Арсений стиснул зубы.

— Я не шучу.

— А я вот шучу, — Глеб сделал шаг ближе, и Арсений снова почувствовал запах его кожи, тёплый, с оттенком дыма и чего-то острого. — Но если тебе так нужен этот участок…

— Что?

— Предложи что-то интереснее денег.

Арсений замер.

— Например?

Глеб ухмыльнулся.

— Ну, например… переспи со мной.

Тишина повисла густая, как смог над промзоной. Арсений буквально перестал дышать.

— Что?

— Ты же не глухой, — Глеб пожал плечами, но глаза его горели. — Один раз. И я подпишу бумаги.

Арсений чувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Ты… ты…

— Сумасшедший? Наглец? Ублюдок? — Глеб перебирал варианты, улыбаясь. — Да, да и да. Но ты же всё равно согласишься.

— С чего ты взял?

— Потому что ты всегда хотел меня.

Арсений отпрянул, словно его ударили.

— Ты бредишь.

— Ну конечно, — Глеб рассмеялся. — Именно поэтому ты покраснел, когда я тебя в универе раздевал. Именно поэтому ты сейчас смотришь на мой рот, а не в глаза.

Арсений резко отвернулся, но было поздно, Глеб уже увидел всё, что нужно.

Мысли метались, как пойманные птицы. Он издевается. Он всегда издевался. Но если это шанс получить участок…

Нет, это унизительно. А что, если он действительно этого хочет?

Арсений сжал кулаки.

— Ты всегда ненавидел меня.

— Ну да, — Глеб кивнул. — Особенно, когда ты закатывал глаза на лекциях. Или когда краснел, если я дотрагивался до тебя. Просто ненависть чистейшей воды.

Арсений почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты…

— Давай уже, Сенька, — Глеб вздохнул, но в голосе его не было раздражения, только вызов. — Соглашайся или уходи. Но если уйдёшь…

— Что?

— Я буду знать, что ты струсил.

Это был последний камень, перевесивший чашу.

Арсений резко шагнул вперёд, схватив Глеба за воротник.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Я согласен на твою дурацкую сделку.

Глеб замер, и в его глазах мелькнуло что-то неожиданное. Удивление? Торжество?

— Ну, наконец-то, — он выдохнул, и голос его стал ниже, грубее.

Арсений стоял не в силах пошевелиться, ощущая, как сердце бьётся где-то в горле. Глеб медленно обошёл его, останавливаясь сзади, так близко, что дыхание касалось шеи.

— Ну что, бизнесмен, — прошептал он, — теперь ты мой.

Арсений закрыл глаза.

Война была проиграна. Но битва только начиналась.