Mysterious Guy Hardcore - часть 1

Преамбула: данная статья не является попыткой подготовить исчерпывающую историю mysterious guy hardcore [MGH] или составить доскональный каталог всех групп, связанных с этим явлением. Меня интересует прежде всего культурный и социальный контекст его возникновения, а также вопрос, который неизбежно возникает при любой попытке разобраться в феномене MGH: был ли это самостоятельный музыкальный жанр, сцена или...?

ВСТУПЛЕНИЕ

«Meaningless existence!» — фраза протиснулась сквозь зубы вокалиста, жирно подчёркнутая финальным пароксизмом ударных, после чего музыка стихла. Пластинка описала последний шкворчащий круг, и тонарм, глухо ухнув, бухнулся в кювет.

Воцарившаяся тишина казалась фикцией, непотребным спектаклем — будто все действующие лица: шум-гам, гвалт и гомон — попрятались в щелях пола, затаились на донышках фужеров, ещё секунду назад нервно трепетавших в ритме музыки, и осели наконец в моих собственных ушах, которым теперь звенеть до скончания веков. Дай им секунду — и они вновь выпрыгнут с громогласным воплем: «Surprise, motherfucker!»

Я с удовлетворением взглянул на обложку: с неё на меня уставился монохромный лик, перекроенный видавшими жизнь копирами и последними достижениями цифрового вандализма.

Пластинка с лаконичным названием Attention Economy была записана портлендской группой Retirement и стала, как по мне, апогеем их звучания — беспросветного хардкор-панка, не чуждого откровенно шумовой фактуры. Тиннитус продолжал хозяйничать в ушах, а в голову меж тем вкралась странная, подзабытая фраза — пришелец из совсем иной эпохи: mysterious guy hardcore.

При этом сама Attention Economy не была единичным случаем. Даже если рассматривать нынешнюю декаду в изоляции, записи с подобным звучанием — сырым и крайне абразивным — выходили с завидной регулярностью, не будучи при этом привязанными ни к единой сцене, ни к конкретной географии. Одни группы звучали как отголосок чего-то хорошо знакомого и пережитого, при этом причисляя себя к совершенно иным трендам и движениям. Другие же — как, например, Giallo из Миннеаполиса — открыто именовали себя именно mysterious guy hardcore.

Всё это невольно заставило задуматься: каким образом mysterious guy hardcore — нелепый продукт эпохи нулевых — превратился из шуточного ярлыка в узнаваемый набор музыкальных и эстетических элементов, к которому артисты продолжают обращаться спустя почти два десятка лет?

Само обозначение mysterious guy hardcore явилось выхлопом глубинного интернета первой декады нового тысячелетия, по одной из версий выползшим на свет божий из одиозных недр портала Terminal Boredom. И в силу своего странного генезиса оно с самого начала было головоломкой: заведомо ироничный и слегка оскорбительный термин использовался не столько для описания жанровых и музыкальных качеств ряда коллективов, сколько для подтрунивания над характерным визуальным флёром и возникшим вокруг них странным ажиотажем.

Вместе с тем у всякого, кто хоть раз сталкивался с феноменом MGH, имелся вполне определённый набор образов-ассоциаций: разбитые в кровь лица, рты, застывшие в безмолвном крике, силуэты музыкантов, запечатлённые посреди безымянных тёмных застенков; пластинки с монохромными коллажами снаружи и шумовой вакханалией внутри и вокруг — общая атмосфера какой-то неразрешимой, почти оккультной тайны.

Поэтому, оставив в стороне онлайн-прения относительно истории самого термина (в версию о том, что товарищ Брайан Белден в одиночку придумал этот термин, верится слабо, да и не слишком она важна в контексте данной статьи), я предпочитаю обратиться непосредственно к феноменологии mysterious guy hardcore как явления.

Если попытаться собрать воедино былинно-мифологизированное описание mysterious guy hardcore, клочки которого разбросаны по закоулочкам интернета, то получится нечто следующее:

«Где-то в начале-середине 2000-х на горизонте появился выводок молодых групп, возжелавших играть предельно сырое и шумное музло, вдохновлённое Void и всяким иным мракобесным хардкором. Своей вотчиной они нарекли Youth Attack, где принялись штамповать пластинки с жутковатым звучанием, стрёмными обложками и полным отсутствием сведений о себе. И колесили они по Штатам в компании себе подобных, стращая зевак шумным хардкором и собственной таинственностью, пока наконец не провалились куда-то в тартарары году этак в 2013-м».

Несмотря на легкомысленную и утрированную форму, это описание содержит несколько характерных представлений о MGH, которые стоит разобрать подробнее — а кое-где и попытаться подвергнуть сомнению.

Во-первых, оно позволяет разобраться, под влиянием каких музыкальных традиций и тенденций формировалось звучание, которое мы ныне описываем как mysterious guy hardcore.

Во-вторых, обращает внимание на характерную эстетику MGH — от визуального языка и характерной анонимности до специфического подхода к звукозаписи — и подчёркивает роль Youth Attack в её формировании и распространении.

И в-третьих, задавая временные рамки существования MGH, позволяет взглянуть на то, как вся эта штука вписывалась в контекст более масштабных культурных и социальных процессов, происходивших в то время как внутри хардкор-сцены, так и далеко за её пределами.

Последнее, пожалуй, наиболее важно, поскольку именно контекст — как массовый, так и субкультурный — способен помочь нам понять, почему вообще возникла необходимость в таком чудном обозначении, как MGH, и почему спустя столько лет мы продолжаем им пользоваться?

I. Музыка: Void, хардкор-панк, noise rock и просто шум.

И начать этот разговор, пожалуй, следует именно с группы Void. Благо имя Void чёрной, колючей нитью проходит через всю историю mysterious guy hardcore, регулярно всплывая как в интервью коллективов, причисляемых к данному явлению, так и в дискуссиях вокруг него.

Void (1980–1984) — несмотря на почётный статус подписантов Dischord и прописку в вашингтонской сцене (де-факто в Колумбии, штат Мэриленд) — всегда держались особняком и оставались во многом эдакой «вещью в себе».

Достаточно лишь разок прослушать легендарный сплит с Faith, дабы прочувствовать на себе всю неописуемую мощь феномена Void. Там, где группа Алека Маккея изо всех сил пыжится выдать чистенький, плотный и скорый хардкор-панк в духе эпохи, сторона Void — пресловутый Side B — звучит подобно жуткой монстрине, выбравшейся из секретных лабораторий под Капитолием и теперь рассекающей по столице, выгнув спину и шипя на каждого встречного-поперечного. Так сказать, почувствуйте разницу.

Пожалуй, лучшее описание музыки Void по-прежнему принадлежит перу Сэма Макфитерса (Born Against):

«Как же мне попытаться объяснить музыку Void? Окей, попробуем следующим образом. Представьте, что на дворе век так эдак 10‑й, а вы викинг, плывущий чёрт знает куда на своём драккаре. Вы устали, тоскуете по дому, а ваши мозги — изъеденное сифилисом решето. Усугубляет ситуацию и тот факт, что вам предстоит сразиться с шоблой шизоидных скелетов‑кавалеристов, угашенных по самое небалуй супер‑фенциклидином... После своей неизбежной победы скелеты отправляются на покой в гнездилища, свитые из человеческих тел (включая, естественно, ваше). И в своих снах они будут грезить музыкой Void. Надеюсь, объяснил».

Во всём, что делали Void, действительно присутствовал какой-то зловещий и таинственный привкус: от самого названия (одолженного у Black Sabbath) и перевёрнутых крестов, опоясавших логотип (одолженных у Айомми), до монохромных бестий на обложке и загадочных, безответных вопросов, выстреливаемых в слушателя: «Who are you? And why am I here?»

Живые выступления группы также представляли собой полнейший бардак: казалось, что коллектив развалится на части после первой же композиции, а сам концерт — вполне в духе хардкора той эпохи — завершится нормальным таким мордобоем.

В этом контексте Void представляют собой идеального «нулевого пациента», некий прототип всего mysterious guy hardcore — группу, глубоко вписанную в общую американскую хардкор-панк-традицию, но при этом совершенно дикую и самобытную. И что не менее важно — обладающую узнаваемым, неортодоксальным звучанием, черпавшим вдохновение как в классическом панке, так и в совершенно иных музыкальных сферах.

Впрочем, обозначить Void в качестве единственного источника было бы не просто упрощением, но и откровенной ошибкой. Имеющиеся интервью и рецензии в разнообразных зинах и онлайн-изданиях позволяют составить впечатляющий список групп и пластинок «первой волны» американского хардкора, оказавших непосредственное влияние на звучание MGH.

Здесь и Negative Approach с их неповторимым нахрапом и неисправимой негативностью, и Die Kreuzen с их зловещим гитарным тоном и колкой риффовкой одноимённой пластинки (midwest hardcore — вообще активный фигурант нашего расследования), и Necros с Siege, и даже легендарная компиляция This Is Boston, Not L.A. Список можно продолжить.

В 2019 году Деннис Берендтс, барабанщик Vile Gash — одной из самых яростных и прямолинейных групп, причисляемых к когорте MGH, — заметил:

«Да, Vile Gash воспринимают совсем иначе, чем мои другие группы, из‑за связи с Youth Attack, но по сути вы правы — они все довольно похожи. Просто у Vile Gash больше негативного вайба хардкора Среднего Запада 80‑х, что‑то в духе Negative Approach или типа того».

И здесь сразу возникает любопытная закономерность: в поисках собственного звучания коллективы, которых мы сегодня засовываем под колпак mysterious guy hardcore, обращались не столько к современным им хардкор-сценам или metallic hardcore, во многом сформировавшему звучание прошлой декады, сколько непосредственно к первой волне американского хардкор-панка, зародившейся в самом конце 70-х.

Это подчёркивают и сами участники MGH-формаций. Так, в интервью Maximum Rocknroll музыканты Cult Ritual — одной из наиболее «засвеченных» групп с Youth Attack — отмечают, что их погружение в мир хардкор-панка, в отличие от многих сверстников, началось с Minor Threat, а не с Converge. И именно знакомство с первой волной американского хардкора сформировало как их собственное звучание и мировоззрение, так и критическое отношение к современной им сцене.*

И если первую волну американского хардкора принять за отправную точку, то остальные источники вдохновения я бы условно разделил на несколько уровней — исходя из имеющейся информации и того, насколько отчётливо их влияние проявляется в музыке рассматриваемых MGH-групп.

Второй уровень — международный хардкор-панк заговор в самом широком смысле слова: Discharge, Cheetah Chrome Motherfuckers, Shitlickers, Crossed Out (да, фигурирует и powerviolence) и многие другие коллективы. Разношёрстный список DIY-групп cо всех уголков земного шара, объединённых мощным, зачастую нарочито варварским звучанием вне пространства и времени.

При этом источники вдохновения разнились от группы к группе, что вполне естественно. В Vile Gash влияние Shitlickers и Discharge слышно мгновенно — достаточно лишь включить первый же номер их одноимённой пластинки, «Life-Rot». Cult Ritual же была ближе неукротимая ревущая энергия и странные изломы музыки CCM.

Здесь, впрочем, я вынужден добавить ремарку: где я расхожусь во мнениях с многими прочими комментаторами феномена MGH — так это в вопросе влияния японского хардкора. В дискуссиях вокруг mysterious guy hardcore нередко встречается утверждение, что это фактически попытка поставить звучание Gauze, Lip Cream, Systematic Death и прочих на рельсы американского хардкора. Мол, тот же интерес к экспрессивной силе шума, та же необузданная агрессия и первородный хаос.

Однако, на мой взгляд, имеющиеся свидетельства дают куда больше оснований считать именно ранний американский хардкор-панк основой музыкальной генеалогии MGH. Японский след, несомненно, присутствует, но но в доступных свидетельствах упоминается значительно реже. Фактически единственный обнаруженный пример прямого влияния — группа Aerosols, участники которых открыто называли японский хардкор в качестве ключевого источника вдохновения.**

Третий уровень — «аутсайдерский» хардкор, нойз‑рок всех цветов и оттенков и прочая чуднина.

Сюда я отношу группы, не вписывавшиеся в основные каноны звучания и эстетики американского хардкор-панка 80-х, но при этом являвшиеся неотъемлемой частью общего панк-континуума: No Trend (известные не только своим клаустрофобным звучанием, но и полным неприятием Dischord и остальной D.C.-сцены), Flipper, United Mutations и, разумеется, одиозные Stick Men with Ray Guns. Там, где многие их коллеги по хардкор-цеху гонялись за чистой скоростью, группы типа Flipper и UM во многом делали ставку на грузные, атональные фигуры, монотонные остинато и общее ощущение какого-то неисцелимого горячечного бреда.

Сюда же cтоит причислить и многочисленные проявления «рок-н-ролльного авангарда» — от ноу-вейва DNA до классики нойз-рока Scratch Acid, импровизационных истерик The Dead C и откровенных шатунов типа Brainbombs. Свора чудных, не шибко весёлых групп, вполне способных потягаться с хардкор-братией по интенсивности и абразивности звучания, однако по своей натуре значительно более эклектичных.

Любопытно, что интерес к подобным «аутсайдерским» группам, по крайней мере в некоторых случаях, возникал по мере творческого взросления самих музыкантов. 

Взять, например, Sex/Vid — группу из Олимпии, штат Вашингтон, к которой одной из первых в интернете прицепили клеймо mysterious guy hardcore. Их первая официальная пластинка Drugging, изданная в 2006 году, представляла собой чистейшей воды хардкор-панк: зажмурь глаза — и покажется, что это натурально капсула времени, извлечённая вашингтонской пионерией из-под фундамента заброшенного ДК в Сиэтле. Однако каждый последующий релиз добавлял всё больше и больше диковинного музыкального декора — диссонирующих элементов, влачащегося темпа и неприкрытого шума.

Кульминацией всего этого развития стал двухчастный номер Communal Living — тягучее, клокочущее нечто, будто бы бесконечно переваривающее несколько окоселых аккордов, одновременно косящееся и на поздний Black Flag, и на ранних Swans. А вся одноимённая пластинка остаётся одним из наиболее любопытных примеров звучания mysterious guy hardcore за всю историю явления.

Четвёртый уровень — более экстремальные жанры: noise, power electronics и, несколько реже, black metal.

Впрочем, эти жанры были не столько источниками непосредственного музыкального влияния, сколько частью общего культурного фона, в котором варились MGH-группы. Чаще всего их воздействие проявлялось не столько в самой музыке, сколько на уровне эстетики и самопрезентации, хотя отдельные элементы неизбежно проникали и в саму звуковую ткань коллективов (как, например, в форме характерной вокальной техники фронтмена Salvation — Мэтта Адиса).

Важно отметить, что сам «нойз» не был самоцелью: mysterious guy-формации не пытались деконструировать звучание панк-музыки, не пытались перекроить музыкальную материю, избавившись от тональности и ритма и низвергнув тем самым музыку в пучину шума. Скорее, здесь была попытка осторожно заглянуть меж нот и попытаться найти там новые средства самовыражения.

Как уже после распада группы верно заметят участники Cult Ritual:

«Мы были слишком навороченными для панков, однако оставались слишком простыми и прямолинейными для нойзеров».

Столь эклектичный набор влияний вряд ли случаен для эпохи, когда интернет — форумы, блоги и прочее — радикально расширил доступ к прежде труднодоступным пластам хардкор-панка и андеграундной музыки в целом. Но роль интернета в формировании MGH мы обсудим чуть позже.

Сейчас же мне хочется подчеркнуть следующее: именно многообразие влияний и стоящая за ним музыкальная любознательность позволяют утверждать, что mysterious guy hardcore не был ни простым «ривайвалом» звучания, ни калькой эстетики хардкор-панка начала 80-х. При прослушивании MGH-групп создаётся стойкое ощущение, что в хардкоре первой волны их интересовал не столько сам музыкальный материал, сколько чистая экспрессия и аутентичность — тот самый «панк»-элемент, который во многом оказался утрачен в 90-е и 2000-е.

Иными словами, они использовали музыкальный язык раннего хардкор-панка в первую очередь для выражения и оформления собственных идей. Отсюда и отсутствие излишнего консерватизма, и готовность вплетать в своё звучание элементы совершенно чуждых жанров — вплоть до нойза и power electronics.

Хорошей иллюстрацией этого мировоззрения служит цитата уже упомянутых Sex/Vid:

«Мы котируем американский хардкор 80‑х, но берём влияния и из других источников. Вся эта ретро‑восьмидесятническая фигня — реально тупое говно. Мы просто хотим играть тяжёлую, громкую музыку без какой‑либо бутафорской ебени или подобной ерунды. Просто делать всё по‑своему. Весь этот нынешний “ривайвал” выглядит, как слишком одномерная реконструкция или что‑то в этом духе. Херня.»

И вполне закономерно, что сами MGH-группы в результате оказались столь же разнообразны, как и музыкальный ландшафт, их сформировавший, что делает любые попытки категоризировать mysterious guy hardcore как самостоятельный жанр ещё более сложными.

Достаточно лишь взглянуть на MGH через призму Youth Attack — общепризнанного бастиона этого явления — и представить группы лейбла в форме некоего графика, расплескавшегося по воображаемой системе координат, чтобы оценить весь масштаб музыкального многообразия.

На одном краю оси окажутся уже упомянутые Vile Gash. На протяжении всего своего существования группа исполняла абсолютно прямолинейный, незамутнённый хардкор-панк на грани абсурда. Единственная примесь — штакетик d-beat. Никаких иных хитростей, эзотерики и заигрываний с посторонними жанрами — только животная агрессия и постоянное, неукротимое движение вперёд.

На другом же полюсе окажутся Cult Ritual — группа, начавшая с хитрого, но достаточно каноничного хардкор‑панка, вдохновлённого Black Flag (как говорили сами участники: «Мы сидели по норам, смотрели "Апокалипсис сегодня" и слушали би-сайд My War»). Постепенно коллектив станет всё больше обращаться к разнообразным проявлениям нойз-рока (Scratch Acid, The Jesus Lizard), а закончит изготовлением шумовых интерлюдий, ставших результатом коллективного увлечения творчеством Карлхайнца Штокхаузена.

А где-то между этими крайностями я бы разместил Salvation — обладателей изначально тёмного и макабрического звучания, у которых со временем проявится аппетит как к блэк-металлу, так и к отдельным направлениям готической музыки (финальный EP House of Beating Hell с его характерным гармоническим минором недвусмысленно отсылает к стилистическим находкам deathrock).

И всё-таки, несмотря на всю разношёрстность звучания и периодические заигрывания с посторонними жанрами, эти группы объединяло одно: они всё ещё играли хардкор-панк. Причём хардкор-панк, в котором по-прежнему легко угадывалась его изначальная, первородная форма.

Если на секунду абстрагироваться от всей шумовой свистопляски и эстетического измерения, все основные композиционные элементы окажутся на месте: чаще всего высокий темп, чётные размеры (4/4), стандартные ритмические решения, гитарные партии, выстроенные вокруг квинтаккордов, и короткие песни, редко длительностью более двух минут.

Поэтому, хотя техасские Total Abuse (ещё одна группа, часто причисляемая к mysterious guy hardcore) открыто признавались в любви к Whitehouse и Ramleh и издавались на power electronics- и нойз-лейбле Breathing Problem, принадлежавшем вокалисту Расти Келли, их музыка, несмотря на очевидные шумовые и индустриальные штрихи, сохраняла узнаваемую композиционную основу староразрядного хардкор-панка.

Аналогично уже упомянутые Cult Ritual даже в своей самой поздней, наиболее экспериментальной ипостаси продолжали играть именно хардкор-панк: короткие, быстрые композиции, в которых по-прежнему считывалось влияние как Black Flag средней эпохи, так и Void и Deep Wound.

И это, на мой взгляд, значительно отличает mysterious guy hardcore‑группы от всего того, что происходило в то же время под эгидой «нойз‑рока». Нойз-рок как жанр также тесно связан с историей панка, однако представляет собой куда более эклектичное явление, не привязанное к композиционным канонам именно хардкора.***

Но тогда встаёт закономерный вопрос: если это действительно просто хардкор‑панк, да ещё и столь традиционалистского толка, то к чему вся эта таинственная бутафория и нелепая терминология? Что отличает именно mysterious guy hardcore-группы от десятков других коллективов, игравших в то же самое время весьма похожий вариант сырого и быстрого хардкора?

И если сами группы заведомо столь разные, насколько вообще правомочно говорить о едином жанре — или хотя бы сцене?

*Что, впрочем, не означает полной оторванности MGH от всего хардкора 90‑х. Определённых предшественников звучания можно найти и в 90‑е — например, в кливлендской сцене h100s, Puncture Wound и ранних Inmates, да и в отдельных аспектах powerviolence и смежных калифорнийских сцен. Речь в тексте идёт конкретно о центральной ветке хардкора, продвигаемой Victory и Revelation, которая постепенно вытеснила «панк» из «хардкора».

**Более плотное взаимодействие с японским наследием — в форме Gauze, Confuse, Gai — свойственно скорее другой микро‑сцене, возникшей в рассматриваемое время в Портленде и окрестностях и включающей в себя такие коллективы, как Lebenden Toten (которых иногда ехидно именуют confused gai hardcore).

***Однако это совершенно не означает отсутствия взаимного влияния между двумя указанными сценами. Более того, участники некоторых MGH‑коллективов — как, например, уже упомянутого Cult Ritual — параллельно вполне успешно мутили проекты, музыкально тяготевшие именно к нойз‑року и no‑wave (см. Slavescene). Да и сам noise rock той эпохи — в форме шумных и сырых групп типа Pissed Jeans и TV God — действительно имел действительно имел определённое сходство со звучанием и иногда даже эстетикой MGH.