"Мышонок". Кашенцовы. Финал.

Прошло некоторое время, была, кажется, уже середина ноября. С каждым днём чувства Руслана крепчали, но он всё никак не мог признать их. Он чувствовал, как каждый раз, когда Данила как-то касался его, сердце замирает. Как это его "мышонок" стал безумно родным и любимым. Но при этом Тушенцов понимал, что, скорее всего, такой человек, как Кашин, вряд ли любит парней и ко всему этому относится с предвзятым отношением. Поэтому брюнет старался отрекаться от своих чувств и избегать их.

Но каждую ночь от всех этих эмоций и переживаний сердце больно сжималось, и Руслан начинал всё больше грустить и стараться меньше проводить времени с рыжим, что тот замечал и стал не на шутку волноваться о своём друге.

Единственное, что оставалось неизменным, это то, что Тушенцов продолжал ходить на репетиции всяких песенок со своей подругой, да и просто выступать как уличный музыкант. Правда, помещение, где они, так скажем, репетировали, было достаточно старым, но хорошо обустроенным ими. Это было небольшое подвальное помещение, которое они отвоевали у бомжей, но в целом их это не сильно волновало.

Был очередной день. После школы брюнет поспешил на репетицию, стараясь выкинуть все тревожные мысли, которые накатывали на него так же, как тёмные тучи во время грозы. Придя, он заметил, что его подруга уже была на месте. Он поздоровался с ней и снял гитару с плеча. Девушка настраивала микрофон и включала синтезатор. Она знала обо всех переживаниях своего друга, так что решила поинтересоваться, как у него дела.

— Как ты, Русь?

Тот проигнорировал вопрос, похоже, даже не услышав его. Она, заметив это, подошла к нему и мягко положила свою кисть на его плечо.

— Руслаан!

— А? Что такое?

— Ты завис, всё в порядке?

— Да опять эта хуйня, сердце моё всё никак не успокоится...

— Мда, крепись давай, так дело не пойдёт.

Она села за свой инструмент, и они начали играть одну из песен, которые сочинили сами, а после поиграли пару песен других исполнителей. За всё это время пару раз Руслану названивали. Подруга понимала, что, скорее всего, это Кашин, и немного озадачилась.

— Опять его игноришь?

— Ну да, — парень опустил гитару, оперев её о стену, а после отклонил очередной звонок.

— Не кажется, что ты поступаешь неправильно? Он ведь всегда защищал тебя, заботился, а ты так с ним...

— Ну а что мне ещё делать? Бежать признаваться ему, чтобы совсем его потерять?

— Руслан, ты боишься отвержения, хотя сам его отвергаешь. Может, твои чувства взаимны, а ты даже не знаешь об этом.

Тот задумался об этом и уселся на диван, откидывая голову, которая казалась тяжёлой от мыслей.

— Не знаю, он бы признался, наверное, он ведь прямолинейный.

— Думаешь? Он ведь тоже может бояться твоего осуждения или просто не может найти подходящий момент, а ты ещё и отдаляешься от него.

Девушка, кажется, всё время была такой честной с Русланом, она была лучшим советчиком и подругой, о которой можно было мечтать. Брюнет прикрыл свои глаза руками, чувствуя, как та садится рядом и берёт свой телефон, что-то в нём делая.

Открыв телефон, девушка заметила сообщения в ВК. Открыв приложение и посмотрев профиль, она поняла, что это Даня. Она, если честно, не была особо удивлена тому, что он ей написал. Они виделись пару раз, когда она вместе с Тушенцовым исполняли песни в парке. Данила часто приходил поглядеть на них, а после провожал Руслана до дома.

"Привет, ты же подруга Руслана? С ним всё в порядке? Он мне не отвечает сегодня и в последние дни стал каким-то отстранённым. У вас репетиция вроде сегодня?"

Она прочитала эти сообщения и украдкой поглядела на друга, который опять задумался, глядя в стену.

"Приветики, да, это я. Он... ну, не в самом лучшем состоянии, а репетиция, да, он рядом со мной сидит ща."

"Понятно, а что случилось вообще? Он мне ничего не рассказывает, я волнуюсь."

"Мне кажется, тебе лучше самому прийти, объяснить это всё будет очень сложно, да и мы репетируем сейчас."

"Адрес?"

После этого девушка скинула нужный адрес и убрала телефон, после они продолжили репетицию. Спустя полчаса они закончили и решили расходиться. Одевшись в верхнюю одежду, они вышли в подъезд, а после на улицу, где покапывал лёгкий дождь.

Руслан, пытавшийся застегнуть куртку, даже не увидел рыжую макушку человека, который сидел на скамейке, поэтому прошёл мимо, но почти сразу почувствовал, как его схватили за запястье. Он с испугом обернулся и увидел Данилу. Сердце сразу же забилось быстрее. Его окатил страх и тревожность. Он не знал, что может произойти и зачем тот вообще сюда пришёл. Парень попытался высвободить свою руку, но хватка Кашина была сильнее.

— А ну стоять, — он поднялся со скамейки, осматривая чужое лицо. — Сейчас объясняться будешь.

У кареглазого хватило сил только помотать головой, пытаясь снова отстраниться, а после опустить взгляд на асфальт. Хват чужой руки стал слабее, но не отпускал до конца, а вторая ладонь рыжего легла на тонкое плечо, которое слегка тряслось. Данила сейчас боялся задеть своего друга и сделать что-то не так. Он боялся потерять его совсем, поэтому постарался как можно мягче и тише произнести:

— Мышонок, что с тобой случилось? Я вон весь извозился в непонятках, а ты продолжаешь убегать. Скажи, я тебя как-то обидел? Или, может, что-то случилось, и я даже не знаю? Объясни мне, пожалуйста, я всё исправлю, обещаю!

Руслан застыл, наконец подняв взгляд. Он хотел рассказать всё, что держал внутри, но было ужасно страшно и стыдно за то, что заставил его нервничать. Голос его задрожал, выдавая все эмоции, которые он пытался держать.

— Я... не хотел, прости. Просто я так боюсь, что ты бросишь меня...

— Что?! Из-за чего? — тот легонько встряхнул его, а голубые глаза бегали по встревоженному лицу.

— Ну, понимаешь... — Руслан опустил взгляд вниз и почувствовал, как его подруга проходит мимо, говоря:

— Русь, не бойся, всё норм будет.

Он украдкой взглянул на неё, смотря, как она уходит по тротуару, а после, сжав пальцы в кулак, всё же сказал:

— Ну, у меня к тебе, типо, чувства возникли... Но тебе, наверное, это всё противно, мы же оба парни. Я поэтому решил, что лучше начать тебя избегать, и, может, эти чувства пропадут...

Руслан запинался через каждое слово, стараясь не смотреть в чужие глаза. Когда он перестал говорить, чужая ладонь, лежащая на плече, переместилась на его щеку, легонько приподнимая голову.

— Мне? Противно? Ты совсем ебнулся, Руслан? У меня ведь даже никогда не было мысли тебя осудить, — Данила вздохнул. — Ты помнишь, я говорил, что не всё рассказал о том, почему я убил того человека?

— Помню, ты говорил, что для тебя это больная тема, поэтому я и не спрашивал...

— Ага. Но причина заключалась в том, что я тогда полюбил его. До безумия, блядь, я так не любил никого и никогда. А когда я признался ему, он просто высмеял мои чувства и сказал, что я ему нахуй не нужен. А после... ну ты сам знаешь.

Брюнет нахмурился, не понимая, к чему это было сказано, и Даня продолжил:

— И, по факту, вместе с ним я похоронил свою любовь, понимаешь? А когда я встретил тебя, во мне что-то ёкнуло. Я готов был пойти на всё, чтобы ты был в порядке, потому что я, наконец, снова полюбил кого-то и до ужаса боюсь его потерять.

— Правда? — Руслан не верил своим ушам, ему казалось, что всё, что сейчас происходит, это очень реалистичный сон, от которого не хотелось просыпаться.

— Правда, мышонок мой, правда...

Наконец Данила притянул Руслана к себе и мягко обнял его, поглаживая спину, чувствуя, как тот под прикосновениями расслабляется и обнимает в ответ.

Позже они сидели на крыше старой многоэтажки, наблюдая, как закат окрашивает небо в багровые краски.

Данила закурил и передал сигарету Руслану, тот сделал лёгкую затяжку и положил голову на чужое плечо.

— Всё нормально теперь? — спросил рыжий, прижав кареглазого ближе к себе.

— Теперь да.

Они молчали, наблюдая, как внизу ездят машины, как засыпает город. И пускай в будущем будет ещё куча всего, сейчас их сердца бились в унисон, унося их далеко-далеко от внешнего мира, где были только они.