My special

Раннее утро. В помещение с высокими потолками сквозь распахнутое окно проникал прохладный осенний ветерок, а солнечные лучи без каких-либо проблем попадали внутрь и грели спины развалившихся за партами людей.

Это была просторная аудитория, в которой собралось несколько учебных групп, чтобы послушать очередную лекцию по философии. Конечно, было бы неплохо, если бы кто-то здесь и правда слушал преподавателя, но все были настолько увлечены тихими перешептываниями, что даже не думали поднимать голову на уже полчаса как рассказывающего новую тему преподавателя.

К слову, лектор обычно не терпел такое поведение и большинство болтающих просто выгонял из аудитории, перед этим задав им на следующий день принести на кафедру реферат по прослушанной теме.

Как забавно, что это относилось не ко всем.

На шестом ряду сверху, облокотившись о стол и положив голову на ладони, сидел парень. Его глаза лениво, без особого интереса, следили за тем, что происходит в помещении. Краем уха он слушал очередную историю своего друга о том, как ему незаслуженно поставили двойку и отправили на пересдачу. Он тысячу раз это слышал.

— Не, ну ты понимаешь ваще? Я же ему всё ответил, — не унимался одногруппник, явно не замечая, что внимание друга было адресовано не ему.

Уже почти десять минут глаза Минхо были прикованы к преподавателю философии, который упорно делал вид, что не замечает его. Это даже вызвало улыбку на лице парня. Забавно.

Минхо вообще никогда не ходил на эти пары, чтобы послушать лектора. Нет, он, конечно, знал, для чего созданы лекции, но Ли мало интересовали философские концепции в творчестве Ницше. Его больше привлекало желание рассматривать этого ужасно привлекательного мужчину, который то и дело закатывал рукава рубашки до локтей, так что Минхо был готов слюнями подавиться.

Он это, собственно, и делал. Ну разве может преподавать так нагло мучить его?

Вот только было одно невероятное «но», из-за которого Минхо до сих пор щипал себя, надеясь, что это не сон.

Профессор Бан согласился быть его парнем.

У Минхо вообще крышу сносит от того, что такой статный парень, как Бан, вообще обратил на него внимание. Это же с ума сойти. Ли и мечтать о таком не мог, когда впервые увидел его.

Тогда Чан казался ему недоступным, холодным и совсем немного злым, но вскоре он заметил, что, как бы Минхо ни опаздывал и ни разговаривал на парах, профессор никогда его не выгонял и даже замечаний не делал. Это было странно. Друзья постоянно спрашивали у Минхо, почему так, но Ли не знал ответа.

Однажды после пар он всё же набрался смелости и решил спросить. И когда он услышал этим бархатистым ровным голосом: «Потому что ты интересный и даже забавный. В хорошем смысле», — то чуть не упал прямо там. Чан сказал это так просто и так честно, что сердце Минхо забилось быстрее.

С того дня они стали общаться. Профессор Бан дал младшему свой номер, потом стал писать утром и вечером, на сообщения Минхо отвечал почти сразу, даже если в это время он вёл лекцию. Всё это заставляло глупое сердце Минхо скручиваться от любви.

Так он и признался. Было страшно до чертиков, но Бан просто обвил его за талию, притянул ближе и поцеловал. Минхо никто ещё так не целовал. Так, будто он самое дорогое и хрупкое, что только может быть.

И вот уже месяц они тайком целуются после пар, прижавшись к холодным бетонным стенам, а после и уходят домой. Чан без вопросов довозит Минхо до его общежития, где они ещё долго не могут выйти из машины, потому что очень соскучились.

Поначалу Ли боялся, что это несерьёзно и Чан скоро скажет ему, что всё это глупо, ведь он его преподаватель, но Бан, наоборот, с каждым днём лишь сильнее давал понять, что отпускать младшего он не собирается, а Минхо больше было и не нужно.

Вдруг раздался резкий звук звонка где-то над головами студентов, оповещая об окончании пары. В аудитории тут же поднялся ужасный шум, потому что практически все сразу же подорвались со своих мест, наспех закрыли тетради и бросили их в сумки, чтобы уже через несколько секунд двинуться к выходу, даже не дослушав задание преподавателя.

Того, к слову, это совсем не задевало. Наоборот, он лишь усмехнулся и, ровно сложив свои листы с темой лекции на столе, опустился на стул.

Минхо же вообще никуда не спешил. Он нарочито медленно стал собирать свои вещи, складывать их в рюкзак, который почти сразу бросил под парту за ненадобностью. Он ему сейчас не понадобится.

Одногруппник непонимающе обернулся на Ли и поднял руку, призывая пойти с ним, но Минхо лишь махнул рукой, мол: «Иди без меня», — и отвернулся.

Его взгляд снова зацепился за идеально выглаженную белоснежную рубашку профессора, закатанную до локтей. Почему-то Минхо было тяжело не смотреть на эти накачанные руки, которые так приятно ощущались на ощупь и так бережно держали его после пар.

От мыслей Минхо почувствовал мурашки по телу и решил всё же не смотреть так пристально. Он взял телефон и, запрыгнув на парту, закинул ногу на ногу и стал ждать, когда Бан закончит с журналами для старост и они наконец смогут остаться наедине.

Прошло минут пять, и аудитория все же опустела. Минхо ловко засунул телефон в карман джинсов и, спрыгнув с парты, направился точно к профессору, сидящему за столом с ручкой в руках.

— Ли Минхо, у вас остались вопросы по поводу лекции? — не поднимая головы, спросил Чан, внутренне явно усмехаясь.

Но Минхо не смутился ни капли. Он подошёл совсем близко к столу и опёрся на него ладошками, так что его руки заслонили Чану бумаги.

— Нет, по лекции никаких вопросов, профессор Бан.

Чан уже открыто усмехнулся и, отложив ручку, поднял голову на младшего, который так нагло оторвал его от документов. Но, конечно, они его мало волновали. Бан скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на Минхо.

— Что же тогда заставило вас задержаться?

Атмосфера была накалённой. Минхо внимательно посмотрел на лицо Чана и, решив что-то для себя, оттолкнулся от стола и оказался практически в сантиметре от него. Он медленно коленом развёл ноги Чана и встал между ними, заставляя старшего смотреть на него снизу вверх.

— Даже так, — Бан усмехнулся, но не изменил положения. Он как заворожённый следил за Минхо, ожидая, что же он сделает в следующую секунду.

Младший же не заставил себя долго ждать и уверенно опустил ладони на крупные плечи Чана. Ему всегда нравилось сжимать их. И ужасно льстило, что только он мог так делать.

— Кажется, для преподавателя вы выглядите слишком… соблазнительно, — чуть задумавшись, сказал Минхо, но голос был непривычно низким, словно он сам не был готов разговаривать.

Чан больше не мог сидеть. В его глазах вспыхнули до боли знакомые младшему огоньки, и уже в следующее мгновение он привычно, по-хозяйски, опустил ладони на талию Минхо и сжал, притягивая ещё ближе, если это вообще было возможно.

— Правда? Вы знаете, что ведёте себя слишком нагло для студента? — Чан провёл ладонью по спине Минхо, заставляя чуть прогнуться, подаваясь вперёд. — Со всеми преподавателями так разговариваете?

Ли хотел ответить, но почувствовал, как по телу пробежал жар от того, как нежно и одновременно властно Бан умел вести себя с ним. На Минхо это всегда работало. И Чан это знал.

— Нет, не со всеми, — на выдохе произнёс Ли и уже полностью положил руки на плечи старшего, обвив шею, — только с теми, кто так же нагло держит меня.

Расстояние между их лицами было минимальным. Чан отчётливо чувствовал дыхание Минхо на своём лице, и он кое-как держался, чтобы прямо сейчас не впиться в эти пухлые губы, не оставляя даже шанса отстраниться.

— Если бы кто-то ещё так вас держал, — прошептал Бан, мягко кладя руку на щёку младшего и поглаживая скулу, — я бы сошёл с ума в ту же минуту.

Слова сорвались с губ. Тихие, но честные, и Минхо больше не мог держать себя в руках. Не здесь, не с этим мужчиной.

Он подался вперёд, сокращая и без того жалкое расстояние, и жадно впился в любимые губы. Ему тут же ответили, так же требовательно, с тем же безумным желанием.

Руки Чана уверенно сжали тонкую талию и, чуть надавив, заставили сесть на колени, чтобы было удобнее. Минхо, не сопротивляясь, опустился на колени Бана и, прижавшись ближе к груди, продолжал исследовать родные губы.

Они целовались долго. Пока воздуха стало совсем не хватать. Тогда Чан отстранился и прижался лбом ко лбу младшего. Его пальцы продолжали бережно оглаживать талию парня.

— Ты невыносимый, знаешь это? Ты ведь всю пару на меня смотрел, — сказал Чан, заглянув в глаза напротив.

— Сам виноват. Зачем приходить в таких рубашках, что я просто не могу не смотреть, — улыбнулся Минхо и обвил торс Чана.

Бан тихо смеётся и, отстранившись, оставляет мягкий поцелуй в волосах младшего, а после снова прижимает его к своей груди, обняв за талию.

— Ладно-ладно, признаю.

Они сидят так какое-то время. Не считают. Просто остаются вот так, в объятиях друг друга, иногда оставляя короткие поцелуи на губах. Зачастую всё, что нужно, — это просто найти человека, который, не задавая вопросов, будет держать тебя в своих руках и обнимать, пока ты не попросишь отпустить. Но даже тогда он останется рядом и, просто взяв за руку, будет идти рядом.

Потому что по-другому не хочется.

— Устал? Хочешь, отвезу тебя домой? — тихо спрашивает Чан, осторожно убирая прядку волос за ухо Минхо.

Ли счастливо улыбается, глядя на старшего. Ему снова и снова хочется говорить этому человеку, как он влюблён, но он отгоняет эту мысль, потому что кажется, что будет выглядеть глупо.

Но Чан так не считает. И даже никогда не думал. Минхо — лучшее, что случалось с ним за всё время. И если для того, чтобы быть рядом, нужно повторять слова любви, то он готов. В любую минуту.

— Можно к тебе домой? — спрашивает Ли, но внутри всё равно переживает, что ему откажут.

— Можно, — ни на секунду не задумываясь, говорит Чан и помогает Минхо подняться, чтобы в следующую секунду перехватить его руку и быстро поцеловать в щёку.

Минхо готов признать, что плавится. Он становится лужей рядом с этим мужчиной. Но ему это безумно нравится. Нравится то, какие чувства он испытывает рядом с ним.

Ни на что бы это не променял.