My obedient brother

Каждая ночь в квартире Чана всегда была для Минхо испытанием. Не из-за храпа друга или неудобного дивана, не из-за пустого большого дома и скрипучих половиц, а из-за него. Из-за вечно взлохмаченного, острого на язык и бесячего создания по имени Хан Джисон, которое имело наглость быть младшим братом его лучшего друга. 

Они невзлюбили друг друга с первого взгляда. С первой фразы. Минхо ненавидел то, как громко смеется Джисон. Это было слишком заразительно, словно он делал это специально, словно каждый вздох кричал фразой «обрати внимание на то, как мне хорошо». 

Хан же ненавидел то, как Минхо смотрит. Своими темными, глубокими глазами, от которых по телу пробегал легкий холодок, поднимая за собой груду мурашек. Его взгляд, устремлённый на все вокруглишь осуждал, прожигал и презирал, от чего желание врезать по его красивому лицу, росло в геометрической прогрессии. 

Они цеплялись друг к другу при любой возможности. Словно два голодных пса, готовых вцепиться в глотку. Но только когда Чан не видел. При Чане они были идеальными. Минхо, верный, правильный друг, а Хан, младший послушный брат, ровно до того момента, пока те не помешают друг другу вновь.

— Совсем ослеп? — прошипел Минхо, столкнувшись с Джисоном у входа в ванную комнату. — Проваливай, я первый пришёл. 

— А я первый схватился за ручку двери. — огрызнулся Джисон, прижимаясь плечом к стене. Коридор был слишком узким для людей, которые требуют много лишнего пространства. Особенно друг от друга — Места мало или ты все еще ищешь повод прикоснуться ко мне? 

— О, не льсти себе, — Минхо шагнул вперед, пытаясь обойти парня, сокращая и без того крошечное расстояние. — Вышел сказать, чтобы ты храпел потише, а то тебя в соседнем доме слышно. Не могу уснуть.

— Ох, простите что вам мешает моё дыхание, бедный Ли Минхо. Может, вам просто свалить из моего дома? — сморщил нос Джисон и покачал головой в стороны, словно маленький ребенок. Оставалось только высунуть язык и надуть губы от обиды. — Или вы настолько мазохист, что специально остаетесь, чтобы слушать мои милые сопения? 

Они стояли так близко, что Ли чувствовал жар тела Хана через ткань футболки. Чувствовал его запах. Какой-то дурацкий, сладкий аромат, который должен был раздражать. 

— Отойди от двери уже. — прошептал Минхо, наклоняясь к самому уху Джисона. Его губы почти касались мочки. — или тебе очень нравится быть зажатым у стены? 

Хан дернулся, но отодвинуться не мог, стена позади и крупное тело спереди поймали его в ловушку — Пошел ты, — выдохнул он, и это прозвучало слишком громко в ночной тишине — Мог просто постучать и попросить потрогать меня, если так невтерпеж.

— Слишком высокое самомнение, не считаешь? — Минхо улыбнулся, они оба чувствовали несвойственный друг для друга трепет в груди — Да тебя даже за деньги никто не тронет.

— Ненавижу тебя, — прошипел Хан, проиграв эту маленькую словесную схватку, но его руки не поднялись, чтобы оттолкнуть Минхо. Они висели вдоль тела, сжатые в кулаки. — Ненавижу как ты занимаешь все мое пространство.

— Взаимно, — Минхо наклонился чуть ближе, бессознательно позволяя рассмотреть каждую родинку на своем лице и Хан поймал себя на том, что рука дрогнула, в попытке провести по каждой из них, прикоснуться губами к той, на носу, что привлекала его больше всего. Сейчас это казалось, как нельзя правильно — Но для этого мне не нужна причина. Все, что мне нравится в тебе, это то, как ты сейчас дрожишь, хоть и притворяешься смелым.

И Хан действительно дрожал. От злости? Страха? Или от безумного желания, какое не хотел признавать? Он сам пока не понимал. 

— Убери руки, — прошипел Джисон, хотя Ли его даже не касался. — Ты уже перешел все границы. 

— Границы? — Минхо наклонился ниже, перехватывая дыхание Джисона и тот замер. — Ты позволяешь их переходить. Каждый раз. Каждую ночь, когда я остаюсь здесь, ты ищешь встреч. И не говори, что это не так. 

— Ты не нормальный — шумно выдохнул Хан, и в его голосе проскользнула хрипотца. — А говоришь про мое самомнение. Думаешь, я выхожу, чтобы увидеть тебя? Я просто пошел выпить воды. 

Минхо посмотрел в глаза Хана и облизнул губы, замечая, как тот машинально повторяет за ним движение языком, заставляя их блестеть от слюны. И снова этот изучающий взгляд, проникающий под кожу, пронизывающий каждую клетку тела, заставляя чувствовать себя обнаженным — Ты врешь.

Они замерли. Повисла тяжелая, липкая тишина. Между ними не было ни миллиметра пространства, и Минхо чувствовал, как бешено колотится сердце Джисона. Или его собственное? Он уже не разбирал. 

— А если я скажу, что это правда? — прошептал он, и его голос дрожал. — Если я скажу, что выхожу каждый раз, потому что знаю, что ты здесь. Что я ищу встречи с тобой. Будь то правдой, что тогда, придурок?

— Тогда перестань ... — начал Минхо, но Джисон перебил его, отталкивая от себя. Не сильно, но достаточно резко, чтобы освободиться.

Хан ничего не ответил. Лишь развернулся и направился к своей двери, скрывшись за ней с тихим щелчком. А Минхо так и остался стоять в коридоре, смотря то на стену пред собой, то на дверь Джисона. Ноги словно налились свинцом, а ступор заставил оцепенеть. Глаза снова возвращались к ручке двери и к тонкой, едва заметной полоске света.

На то, как сейчас, за ней, возможно, Джисон закипает от чувств, морщит нос, как когда ему указывают, что делать или бьет одеяло с подушкой от злости. Но фантазия рисовала совсем другие картинки. И тогда внутри все закипело. Гнев, желание, ненависть. Он не мог понять. Он знал только одно, что не может просто уйти в гостиную и лечь спать. Не сейчас. 

Ноги сами понесли его к чужой комнате. Шаги были бесшумными. Он не спрашивал разрешения, не стучал и не подал голоса, он просто открыл дверь без лишней осторожности и вошел внутрь. 

Комната была освещена тусклым светом ночника. Хан стоял у кровати, когда обернулся на звук громкого хлопка. Его глаза расширились. 

— Ты сума сошел? — начал он, но Минхо уже пересек комнату. 

Он не сказал ни слова. Просто подошел, схватив Джисона за плечи, и усадил его к себе на колени. Хан пытался вырваться, но Ли крепко держал его за талию, не давая двинуться и притянул к себе, накрыв чужие губы своими. Словно хотел выпить его целиком, забрать себе все, дыхание, страх, злость. 

Джисон дернулся, попытался отстраниться, но через секунду его пальцы впились в плечи Минхо с такой же силой, с какой тот держал его. Он старался не отвечать на поцелуй. Старался терпеть. Но трепет внутри дал понять, что он ждал именно этого. Все эти бесконечные споры, столкновения, ядовитые шепоты в коридоре, все это было глупостью перед настоящими чувствами. 

Ли разорвал поцелуй первым. Он смотрел на Хана снизу вверх, тяжело дыша. Губы Джисона припухли, глаза блестели от гнева, что Минхо не мог не отличить. 

— Ты... ты псих, — выдохнул Джисон. — Ты просто псих. 

— Знаю, — хрипло ответил Минхо. — Но ты ведь тоже. 

Они смотрели друг на друга, не двигаясь. Злость все еще бурлила между ними, но теперь к ней примешивалось что-то новое. Что-то, что делало этот момент еще более опасным, еще более безумным. 

Воздух в комнате стал плотным, страх перед последствиями взлетел до потолка. Поцелуй оборвался, их дыхание всё ещё смешивалось в одном ритме, но никто не целовал снова. Если первый раз можно было списать на всплеск эмоций, то второй означал явное поражение. Джисон сидел на коленях Минхо, чувствуя каждое напряжение его бёдер под своими ягодицами, и ненавидел то, как его тело отзывается на это тепло. Как пальцы, сжимающие его талию, оставляют следы, которые будут гореть до утра. 

— Убери руки, — прошептал Хан, но голос дрогнул, когда Минхо провёл большим пальцем по его ключице. 

— Зачем? — ответил Ли так тихо, что это прозвучало почти как ласка. — Ты не особо сопротивляешься.

И действительно, Джисон не двигался. Он застыл, опираясь ладонями на плечи Минхо, и чувствовал, как его собственная футболка натягивается на груди от того, как сильно он выгибается вперёд, пытаясь то ли приблизиться, то ли сбежать. 

— Ненавижу тебя, — выдохнул он в чужие губы снова, но в этот раз это прозвучало слабее. Почти беспомощно. Хан постарался зацепиться за них, но Минхо не позволил. 

— Скажи это ещё раз, —он усмехнулся, но в этом не было издевки. Только голод. — Скажи, и я остановлюсь. 

Джисон открыл рот, но не произнёс ни слова. И тогда Минхо резко схватил край его футболки и потянул вверх. Хан дёрнулся, но его руки сами поднялись, позволяя снять ткань через голову. Футболка упала на пол, и на мгновение между ними повисла тишина. Ли смотрел на обнажённую кожу Джисона. Нежную, с выступающими рёбрами и рельефными мышцами. 

— Что, — выдохнул Джисон, пытаясь прикрыться руками, но Минхо перехватил его запястья. 

— Не прячься, — сказал он хрипло. 

Хан шумно сглотнул, когда Минхо отпустил его руки и, не разрывая зрительного контакта, стянул свою собственную футболку, отбрасывая ткань куда-то в сторону и накрыл его рот своим, в этот раз медленнее, исследуя, дразня, заставляя Джисона раскрыться. Язык Минхо скользнул внутрь, касаясь нёба, обводя зубы, и Джисон всхлипнул, не сдержавшись, когда Ли одновременно с этим провёл ладонью по его спине, спускаясь всё ниже, пока пальцы не уткнулись в резинку шорт. 

— Минхо... — прошептал Джисон, отстраняясь от поцелуя, чтобы вдохнуть. 

— Молчи, — ответил тот, но без злости. Скорее с мольбой. — Просто смотри. 

Он развернул Джисона, мягко, но настойчиво, так что теперь он сидел на его коленях спиной к груди Минхо. Их лица отражались в большом зеркале напротив кровати и Хан ахнул, увидев себя растрёпанного, с припухшими губами, с горящими щеками. Он выглядел так, будто его только что... будто его... 

— Смотри, какой ты, — выдохнул Минхо ему в ухо, и его голос прозвучал как приказ, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. — Смотри, какой ты красивый, когда делаешь вид, что ненавидишь. 

Хан хотел закрыть глаза, ведь было стыдно, слишком стыдно видеть себя таким, но Ли поймал его взгляд в отражении.

— Открой, — сказал он, и его голос был твёрже. — Открой глаза и смотри. Смотри, что я буду делать с тобой. 

Джисон подчинился. Может быть, из упрямства, а может потому, что тело уже перестало слушаться разум. 

Минхо медленно провёл ладонью по его талии, и Джисон вздрогнул, когда пальцы скользнули ниже, очерчивая контур живота. Затем выше, к груди, где Минхо слегка сжал твердую бусинку, заставляя Джисона прогнуться в спине и тихо промычать. 

— Чувствуешь? — шептал Минхо, и его губы касались плеча Джисона, оставляя короткие поцелуи — Чувствуешь, как твоё тело ждет?

— Хватит... — выдавил Хан, но его голос дрожал. 

— Нет, — ответил Минхо и опустил ладонь ниже, на низ живота, где кожа была особенно чувствительной. Он водил пальцами круги и Джисон выгибался вперёд, инстинктивно пытаясь уйти от прикосновений, но Минхо придерживал его за бедро другой рукой. — Сиди смирно.

Хан замер. Его глаза в отражении расширились, когда Минхо мучительно медленно опустил руку к резинке его шорт. Он не торопился. Он наслаждался каждым мгновением. Тем, как дрожат руки Джисона, как он закусывает губу, чтобы не издать ни звука, но у него не получается. Тем, как он закатывает глаза, легко прикрывая их, пытаясь не дать понять, что ему слишком хорошо. 

— Такой мокрый  — Минхо провёл пальцем по внутренней стороне бедра Джисона, и тот судорожно вздохнул.

Джисон хотел сказать что-то колкое, но вместо этого из его горла вырвался сдавленный стон, когда Ли раздвинул его ноги шире. Колени Джисона упёрлись в бёдра Минхо, открывая его полностью для взгляда в зеркало. 

— Смотри, — снова прошептал Минхо, проводя ладонью по внутренней стороне бедра, не касаясь члена — Смотри, как ты раскрываешься для меня. Как ты хочешь, чтобы я коснулся тебя там. 

— Нет... — выдохнул Джисон, но его бёдра сами приподнялись, подаваясь навстречу. 

— Нет? — Минхо усмехнулся и провёл пальцем по ткани шорт, едва ощутимо. Джисон всхлипнул, громко, отчаянно, и его голова откинулась назад на плечо Ли. 

— Пожалуйста... — прошептал он, и сам не понял, о чём просит. 

Минхо замер. Посмотрел в зеркало на их отражения, на Джисона, красного, сбитого с толку, с влажными глазами, и на себя, сосредоточенного, тёмного, готового сорваться. 

— Попроси получше, — сказал он, и в голосе проскользнула хрипотца. — И может тогда я сделаю то, что ты хочешь.

Джисон сглотнул. Его руки сжали простыни по бокам. 

— Минхо... — прошептал он, почти беззвучно. — Коснись меня. 

Ли не ответил. Вместо этого он медленно зацепил пальцами резинку шорт Джисона и начал стягивать их вниз. Ткань скользила по бёдрам, по ягодицам, обнажая кожу дюйм за дюймом. Джисон задержал дыхание, когда шорты упали на пол, присоединившись к футболке. Он остался совершенно голым, сидя на коленях Минхо, и его отражение в зеркале казалось чужим. Таким беззащитным, таким открытым. 

— Боже... — выдохнул Джисон, пытаясь свести ноги, но Минхо не позволил. Его ладони легли на внутреннюю сторону бёдер, раздвигая их шире, демонстрируя всё. 

— Стой, — приказал Минхо, и в его голосе была сталь. — Ты хотел этого, ты попросил. Теперь наслаждайся. 

Джисон зажмурился от стыда, от невозможности вынести собственного отражения. Мокрый, возбуждённый, с разведёнными ногами на коленях человека, которого он должен был ненавидеть. Но Ли сжал его бедро, чуть больно, возвращая в реальность. 

— Открой глаза, — сказал он тихо, но твёрдо.

Веки Хана дрогнули, и в зеркале он увидел, как Минхо медленно, почти с благоговением, провёл указательным пальцем по его члену, от основания к головке. Джисон дёрнулся, из горла вырвался сдавленный звук, похожий на всхлип, а после рваный вдох и мелкая дрожь по телу. 

— Хо.. — только и смог выдохнуть он. 

— Да, — протянул Минхо, и его палец повторил движение. Дольше, настойчивее, касаясь влажной головки. — Даже слова сказать не можешь, а строишь из себя. 

Джисон покраснел до корней волос. Он видел в зеркале все. Идеально видел, как его собственное тело отзывается на каждое прикосновение. Как напрягаются мышцы живота, как член подрагивает от чужого внимания. 

— Зачем ты... — начал Джисон, но Минхо перебил его, сжав пальцами основание так, что Джисон охнул и выгнулся вперёд. 

— Затем, что мне нравится смотреть на тебя, — сказал Минхо, и его голос был низким, почти рычащим. — Нравится видеть, как ты краснеешь. Как ты дрожишь. Как ты стискиваешь зубы, когда я тебя едва касаюсь. Ты такой чувствительный.

— Заткнись, — выдохнул Джисон, но его голос дрожал. — Ты не можешь вот так просто... 

— Могу, — перебил Минхо и, не разрывая зрительного контакта в зеркале, провёл большим пальцем по головке, собирая выступившую влагу. — Могу, и я делаю это. Смотри, как ты течёшь для меня. 

Джисон закусил губу до боли. Его руки бессильно висели по бокам, и Минхо воспользовался этим, перехватив его запястья и заведя за спину, фиксируя одной ладонью в районе поясницы. Джисон оказался ещё более открытым грудь выпячена, живот напряжён, бёдра разведены шире, чем раньше. 

— Не двигайся, — шепнул Минхо ему в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Сиди смирно.

— Это издевательство... — прошептал Джисон, но не сопротивлялся. Не мог. 

— Нет, — Минхо покачал головой и снова провёл пальцем по всей длине члена Джисона, медленно, почти лениво. — Это наказание. За то, что ты такой. За то, что ходишь передо мной, дразнишь, злишь меня. Теперь ты платишь. 

— Я ничего не делал, — Джисон всхлипнул, когда Минхо сжал его чуть сильнее, и его бёдра непроизвольно двинулись вверх, ища большего контакта. — Ты сам... ты первый начал... 

— А ты не остановил, — ответил Минхо и усмехнулся, глядя в отражение на покрасневшие щёки Джисона. — Ты ни разу не остановил меня. В коридоре. Здесь. Ты просто стоял и ждал, пока я сделаю шаг. Правильно? 

Джисон промолчал. Он не мог признать это. Не сейчас. 

Минхо сжал его член в кулаке, и Джисон выгнулся назад, ударившись затылком о плечо Минхо. Из его горла вырвался откровенный стон. Громкий, развратный, и он сам испугался этого звука. 

— Тише, — прошептал Минхо, но в его голосе была усмешка. — Разбудишь Чана. Хочешь, чтобы он увидел, какой его младший брат грязный? Или как ты сидишь голый на моих коленях и всхлипываешь от каждого моего движения.

— Замолчи! — прошипел Джисон, но его голос сорвался на писк, когда Минхо начал двигать рукой быстро, ритмично, от основания к головке и обратно. Каждый раз задерживаясь у чувствительного кончика, надавливая большим пальцем.

— Не могу, — ответил Минхо почти нежно, и это было страшнее всего. — Ты такой милый, что я не могу молчать.

Джисон слышал. Тихий, влажный звук разносился по комнате, смешиваясь с его прерывистым дыханием. Он чувствовал, как его собственное тело предаёт его, как приподнимается таз в такт движениям, как мышцы сжимаются от удовольствия. 

— Ненавижу, — выдохнул он, но это прозвучало как мольба. — За какие мои грехи ты существуешь? 

— За постоянную ложь — ответил Минхо и сжал его чуть сильнее, заставляя Джисона вскрикнуть. — скажи мне чего ты хочешь, давай. 

— Нет... Ничего — прошептал Джисон, но его тело говорило обратное. Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как горячая волна поднимается снизу, и он просто не мог остановить это. 

Джисон вновь посмотрел на их отражение. Картина, что открывалась перед ним, заставляла краснеть и сходить сума одновременно. Он был слишком открыт, уязвим и слаб перед чужими напором, но он был в руках Минхо и как бы он этого не отрицал, ему нравилось. Нравилось видеть, как его руки сцеплены за спиной, как он не может двинуться и встать, как не может противостоять. Только смотреть и нуждаться. 

— Я хочу... — начал он, и голос сорвался. — Я хочу кончить. С тобой. 

Минхо замер на секунду. Его глаза в зеркале потемнели. 

— Громче, — сказал он хрипло. — Чтобы слышала вся квартира. Чтобы Чан услышал, как его младший брат умоляет. 

— Я хочу кончить, Минхо, пожалуйста. — слабо выкрикнул Джисон, почти задыхаясь, и его тело выгнулось дугой. — Я хочу тебя. 

На секунду рука Ли сжалась вокруг члена Джисона, но вместо того чтобы ускориться, он резко убрал ладонь, оставляя Хана дрожать от пустоты. Джисон судорожно вздохнул, его бёдра инстинктивно двинулись вверх, ища потерянное касание, и он издал жалобный, разочарованный звук. 

— Минхо... — прошептал он, и в голосе слышалась легкая паника, смешанная с нескрываемым интересом. 

— Тише маленький. — ответил Минхо, и его голос был низким, почти опасным.

Он аккуратно приподнял Джисона за бёдра, заставляя его привстать на время. 

Джисон дрожал, чувствуя, как воздух касается его влажной, горячей кожи. Его ноги подкашивались, но Минхо держал его крепко. 

— Поднимись, — приказал он, и Джисон невольно подчинился, позволяя Минхо стянуть с себя шорты и боксеры. Ткань упала на пол к остальной одежде. 

Минхо сел обратно на кровать, притягивая Джисона к себе за бёдра. Хан снова был прижат к его груди, чуть удобнее устроившись на чужих коленях. Но вместо того, чтобы позволить полностью расслабиться, Минхо завел руку под колени Джисона, приподнимая и удерживая на весу. Спина Джисона полностью легла на грудь Минхо, голова откинулась назад на плечо Ли, а ноги оказались сведены вместе. Идеальная, открытая поза, в которой было видно абсолютно всё. 

— Смотри, — выдохнул Минхо в самое ухо Джисона, и его голос дрожал от сдерживаемого желания. — Отвернёшься или закроешь глаза, я остановлюсь. 

Джисон задохнулся от вида в зеркале. Он видел себя. Совершенно беззащитного, открытого, с покрасневшим лицом и влажными глазами. Видел, как головка члена Минхо касается его входа, скользит по влажной коже, дразнит, не проникая. 

— Хен, ну пожалуйста... — всхлипнул Джисон, но не мог договорить. 

Джисон почувствовал кажой клеточкой тела, как Минхо заполняет его, проникает всё глубже. Он застонал, выгибаясь в руках Ли, и его пальцы вцепились в чужие плечи, оставляя красные следы. 

— О... Боже... — прошептал он, когда Минхо вошёл до конца. Они оба замерли на мгновение. Джисон чувствовал, как Ли пульсирует внутри него, как полнота отдаётся во всём теле. 

— Хан, расслабься — это зрелище было таким грязным, таким неправильным и таким возбуждающим, что Джисон снова всхлипнул. 

— Быстрее — выдохнул он, когда член почти вышел. — Пожалуйста... 

— Ты умоляешь, — сказал он, и его голос был хриплым, срывающимся. — Ты умоляешь меня взять тебя, причём в непристойном виде. Ты понимаешь, насколько ты грязный?

— Да, — выдохнул Джисон, и его щёки запылали ещё ярче. — Просто двигайся, прошу. 

Минхо сжал его бедро и волнообразным движением резко вошёл до конца, заставляя Джисона вскрикнуть. Но крик оборвался, когда Минхо зажал ему рот ладонью, прижимая к себе. 

— Тихо, — прошептал он ему в ухо. Его дыхание было горячим, прерывистым. — Чан услышит. Неужели ты хочешь, чтобы нас застукали? 

Джисон зажмурился, чувствуя каждое слово, каждый удар. Минхо двигался то быстрее и глубже, то медленнее, мучая Хана до последнего. Каждое движение было видно идеально, как он полностью выходит, оставляя Хана пустым на мгновение, и снова заполняет. 

— Хан блять, не сжимайся.. — шептал Минхо, и его голос становился всё более сбивчивым. — Боже, какой ты красивый, знал бы, что ты такой плаксивый, сделал бы это намного раньше. 

Джисон всхлипывал в ладонь Минхо, и его тело содрогалось от каждого слова. Он действительно смотрел, не мог оторвать глаз. Видел, как нагло и грязно его берут на собственной кровати, как мышцы его живота напрягаются, как его голова бессильно опускается на чужое плечо, а потом вновь поднимается, выполняя одну единственную просьбу - смотреть. Не отворачиваясь, не закрывая глаза и не пытаясь спрятаться. 

— Настолько хорошо? — спрашивает Минхо, слыша новую порцию тихих стонов в ладонь. — Фу, Джисон, нельзя так нагло доказывать то, что тебя нравится смотреть. — Ли тихо рассмеялся, пряча улыбку в плече Хана. 

Джисон кивнул, не в силах говорить. Из его глаз текли слёзы, от стыда, от удовольствия, от переизбытка ощущений. 

— Теперь ты мой, Хан Джисон, — пробубнил Минхо, зажмурившись на секунду от собственного удовольствия. 

— Мгм — промычал Джисон через ладонь, почти беззвучно. — Хо, я близко.

Минхо ускорился, его дыхание стало прерывистым, а рука, зажимающая рот Джисона, сжалась сильнее. Он двигался грубо, глубоко, почти без контроля, и Хан чувствовал, как его собственное тело приближается к пику. 

— Боже, пожалуйста-пожалуйста, — всхлипнул Джисон, и его бёдра начали двигаться навстречу. Толчки становились почти яростными, тело обмякло в чужих руках на грани оргазма, что подступал маленькими шагами. 

Джисон кончил с глухим, сдавленным криком в ладонь Минхо, его тело выгнулось дугой, а мышцы вокруг члена Минхо сжались в несколько раз сильнее. Это было слишком и Ли не выдержав, закончил следом глубоко внутрь него с тихим стоном, цепляясь зубами за медовое плечо Хана. 

Они замерли, тяжело дыша, оба влажные от пота, дрожащие от перенапряжения. Минхо убрал руку от его рта и обнял его, прижимая к себе, пряча лицо в его волосах. 

— Ненавижу тебя, Ханни — прошептал Минхо, и его голос звучал почти невесомо. 

— Знаю, — выдохнул Джисон, улыбнувшись в темноте. — Я тебя тоже. 

Они сидели так долго, глядя на свои отражения в зеркале. Два разбитых, опустошённых человека, которые всё ещё ненавидели друг друга. Но которые больше не могли жить без этой ненависти.  

***

Утро ворвалось в кухню солнечными лучами и запахом жареного тоста. Чан стоял у острова, упираясь одной рукой о столешницу, и молча потягивал кофе из большой кружки. Его телефон лежал рядом, на экране мелькали какие-то новости, но взгляд был рассеянным, он явно думал о чём-то своём.

Первым спустился Минхо. Он был в той же домашней футболке, что и ночью, но уже не растерянный. Собранный, спокойный, с лёгкой, довольной полуулыбкой на губах. Он молча кивнул Чану и занял место за островом, напротив него. Через пару минут в кухню влетел Джисон, взъерошенный, с красными ушами, и замер на секунду, увидев брата, который приглашал его за стол. И как на зло, свободным оставалось только место рядом с Ли.

— Садись, — бросил Чан, не оборачиваясь, и Джисон послушно плюхнулся на соседний стул, стараясь не смотреть в сторону Минхо. 

Чан разлил чай по кружкам и поставил их перед парнями, а затем, прежде чем кто-то успел сделать глоток, он обошёл остров сзади и, мягко, почти по-отечески, закинул руки им на плечи. Джисона обнял правой, Минхо, левой, притягивая к себе обоих одновременно. 

— Как спалось? — спросил он тихо, но в голосе проскользнула лёгкая, едва уловимая усмешка. 

— Нормально, — ответил Джисон слишком быстро, тут же вцепившись в кружку и приподнимая её к губам. Он спрятался за ней, как за щитом, уставившись в столешницу, чтобы скрыть предательский румянец на щеках. 

Минхо просто кивнул, не отводя взгляда от Чана. 

И тогда Бан с лёгкой, шутливой улыбкой отвесил Минхо подзатыльник. Не больно, скорее по-дружески, как делал это сотни раз раньше. Минхо даже не поморщился, просто хмыкнул, потирая затылок. 

Чан отпустил их и отошёл обратно к плите, переворачивая омлет на сковороде. Он помолчал пару секунд, а затем, не поворачиваясь, подбирая слова, проговорил.

— Слушай Джи.. В следующий раз, когда будешь просить быть «быстрее» то знай, что стены в доме ну о-очень тонкие. — Протянул он и улыбнувшись поставил омлет на стол перед парнями, кидая быстрый взгляд на удивлённого Минхо. 

Хан подавился чаем, горячая жидкость пошла не в то горло, и он закашлялся, чуть не пролив кружку, с ужасом глядя на брата. Щёки его вспыхнули малиновым цветом, а глаза округлились до размера блюдец. 

Минхо же, напротив, замер на мгновение, а затем уголок его губ дрогнул. Он не рассмеялся, нет, он был слишком сдержан для этого, но в глазах заплясали смешинки. Его рука легко легла на колено Джисона под столом, поглаживая его, успокаивая. Тихо. Незаметно. 

— Тихо-тихо, — прошептал он одними губами, не поворачивая головы, и Джисон почувствовал, как его плечи слегка расслабляются. Чан не был зол. Чан просто... знал. И отшучивался. 

— Ты серьёзно? Ну.. Ты правда..? — выдохнул Джисон, когда кашель стих, и выдавил из себя слова. — Ты всё слышал?

— Нет, я услышал только то, что не должен был и вышел прогуляться — усмехнулся Чан, продолжая возиться у плиты — Вас тяжело не услышать, знаешь ли. Но я рад, что ты хоть кого-то нашёл. Даже если это мой самый придурковатый друг. 

Минхо цыкнул, пряча улыбку, но его рука под столом сжала колено Джисона чуть крепче. 

— А он прав, — сказал Ли, поворачивая голову к Джисону и глядя на него с лёгкой, почти нежной насмешкой. — Ты и правда самый придурковатый. 

Хан швырнул в него салфеткой. 

— Он про тебя, идиот — выпалил он, и в голосе проскользнула та самая злость, которая давно стала их языком любви. 

— Но я тебе нравлюсь — шепнул Минхо так тихо, что только Джисон мог услышать. 

И Хан замер, уставившись в чай, чувствуя, как сердце забилось быстрее